5. Ты будешь меня искать?

Амен

Эвтида прижималась ко мне, сидя на руках. Взгляд зелёных глаз был полон любопытства и недоверия, и я её понимал.  — Как Вы узнали?  — Можем перейти на «ты», как считаешь?  Эва покраснела. Я усмехнулся, пальцы лениво скользнули по её спине.   — Все письма так или иначе проходят через меня, мышонок. Даже те, что Лу передаёт мимо правил.   Когда я увидел Эвтиду в апелляционных списках, первым делом меня обуяла злость — столько дней сидела напротив и молчала. Но она имела на это право, а я вёл себя достаточно отстраненно для того, чтобы желание послать меня нахрен вертелось на языке. Но недостаточно, чтобы слетело с ее красивых пухлых губ.  Я сходил с ума и глушил свой интерес слишком долго, считая, что отношения в стенах тюрьмы пагубно отразятся не только на моём положении, но и на судьбе Эвтиды. Но когда на глаза попалось это чертово письмо… Можно было сфабриковать любые обстоятельства и обернуть их в свою сторону, оставить Эву при себе, узнать её поближе, но в этом случае цикл неконтролируемых эрекций и вспышек гнева из-за собственной неудовлетворенности не прекратился бы. Прятаться несколько лет по злачным местам тюрьмы я не собирался.  Оставалось отчитаться по процедуре и выпустить мышонка на свободу.  — Босс, вам нужно подключаться к звонку, — голос Тизиана раздался за дверью.  Пальцы Эвы сжали мою рубашку, не желая отпускать.  — Веди себя хорошо, — прошептал я, слегка касаясь её щеки губами. — До тех пор, пока не окажешься на свободе.  — Иначе..? — Иначе я накажу тебя. И ты не получишь ни круассанов, — кончик языка чертил ровную влажную линию от скулы к уху, пока не коснулся мочки, — ни кофе.  Эва сглотнула, быстрый стук сердца мигрировал дрожью в колени, и я сжал её талию, прижимая к себе.  — Понятно объясняю? — она сидела смирно, дыша через раз. — Кивни, если все поняла, мышонок.  Эвтида задержала на мне взгляд, кивнула, я поднял её со своих колен и усадил на стол.  — Мне бы помыться, — сказала она.  — У меня в кабинете есть душ. Можешь пользоваться в любое свободное время.  Она вскинула брови, я поправил рубашку и вышел, оставив сидеть с конвертом в руках и явным недоумением на лице.  По дороге в кабинет Тизиан поравнялся со мной, его губы подрагивали от напряжения, и я понимал, в чем дело. Он с самого начала знал, что мне буквально сносит башню от Эвы. Я пристроил её к себе, наказал Тизиану следить за каждым шагом, чтобы никто и не подумал обидеть, но судя по всему, защита мышонку не нужна. Эвтида сама прекрасно справлялась, налаживая связи за моей спиной. А я и не думал в действительности её наказывать. Скорее восхищался.  — Что делать будешь? — сказал Тизиан, ехидно улыбаясь.  — Я отдал ей конверт с подписанным документом и ключами от своей квартиры.  Он вскинул брови, слегка замедлив шаг.  — А полутонов в твоем арсенале нет? — О чем ты? — я скосился на него, не поворачивая головы.  — Да обо всем. Сначала пугаешь девчонку, потом кофе ей приносишь, потом вручаешь ключи от квартиры. От сердца тоже отдашь? Или уже? — Тизиан почти смеялся.  — Что-то ты разошёлся. Снова хочешь дополнительные дежурства? Могу устроить.  Он заткнулся наконец и глубоко вздохнул, сопровождая меня до рабочего места. Ключи от сердца. Я так давно не состоял в отношениях, что мои ключи наверняка заржавели и затерялись где-то между рёбер. Эва действительно была мне интересна. Не просто интересна… Она поражала меня и изумляла, скользила по острию ножа, прощупывала границы как ребёнок.  Даже находясь в тюрьме она выглядела как женщина, думала как женщина, пахла и двигалась исключительно так, что тело начинало зудеть от желания обладать ей, слушать её голос и ловить взгляд, находиться рядом, быть с ней. Умная и сообразительная, Эва была способна вывести меня из себя и лишить покоя даже не попадаясь на глаза. По правде говоря, с её появлением я вообще забыл о покое, потому что мысли и желания принадлежали не только мне — они были частью её. — Я только хотел сказать, Босс… — Тизиан заговорил, стоя у двери в кабинет, — …ты уверен, что юристка не играет? Здесь-то ей некуда прятаться, защита нужна, а на воле мест полно.  Нахмурившись, я бросил:  — Это не твоя забота.  — Не моя? — он выгнул бровь и подбоченился, — Мне потом от тебя нагоняя получать, когда ты будешь не в настроении.  Я захлопнул дверь в кабинет перед его носом, подошёл к столу и поднял трубку, услышав голос начальника:  — Мэднесс, у меня для тебя предложение.   Он говорил о расширении моих обязанностей и переводе в другой штат с двумя тюрьмами со строгим режимом. Там мне предстояло перекроить устав и внести коррективы в устои, которые складывались годами. Предложение показалось весьма интересным, если бы не одно «но», лежащее на столе библиотеки десятью минутами ранее.  — Оклад выше — грязи меньше, — продолжил начальник, — словом, место очень перспективное для такого амбициозного человека, Амен. Так что жду тебя у себя на этой неделе для обсуждения деталей.  — Мне нужно время на раздумья, сэр.   Договорив, я положил трубку и сел в кресло, уставившись в стену. Поступи предложение ещё месяцем ранее, и я не раздумывая уехал бы, но встреча с Эвтидой существенно усложнила дело. И хотя я ясно дал понять, что хочу её видеть вне стен тюрьмы — она не ответила однозначно. Вообще не ответила, а после слов Тизиана это даже настораживало. 

Две недели спустя

Я пообщался с начальством и попросил сдвинуть сроки, чтобы тщательно все взвесить и переварить те обстоятельства, которые держали меня на прежнем месте. Было много незавершенных дел, я чаще разъезжал по другим подразделениям, подавляя желание тискать Эву по углам, как мальчишка. Но с каждым днём становилось всё сложнее справляться с этим. Я мог подолгу наблюдать за тем, как Эвтида сортирует письма или вносит правки в текст, как тёмные брови встречаются у переносицы, как она чертит пальцами границы и выходит за них, делая пометки красным.  Каждая линия отпечатывалась чернилами не на бумаге — в памяти. Каждое движение было плавным, уверенным, но только до тех пор, пока взгляд был прикован к тексту. Стоило нашим глазам встретиться — и она терялась. Сжимала пальцами ручку, кусала губы, касалась нижней кончиком языка и сглатывала, но всё равно не отводила взгляда.  Знала, что мне нравится её испытывать, а ей нравилось испытывать меня.  Эвтида не поднимала вопрос о том, что будет, когда её срок скостят до УДО. Она будто специально нарывалась на неприятности, привлекала моё внимание, а затем затихала, снова превращаясь в тихого мышонка, лишая меня беспокойной стабильности, к которой я начал привыкать. В один из таких вечеров я зарылся в бумаги, чтобы задержаться на работе дольше обычного, а позже вызвал к себе Тизиана.  — Босс? Что-то хотел? — он выглянул из-за приоткрытой двери.  — Да. Приведи ко мне Эвтиду. 

Эва

Сердце бешено колотилось в груди, подрагивающие пальцы сплетали волосы в косу, пока я бродила по камере взад-вперед. Ком волнения с распирающим ощущением застрял в горле, затрудняя дыхание. Уже завтра не будет ни узкой койки, ни пристальных взглядов, ни этого отвратительного оранжевого комбинезона. Не будет уроков правописания с Бо; не будет навязчивой, но забавной Дии; не будет и начальника, который, почему-то, ни слова не сказал о том, чего на самом деле хочет.  — Твои хождения по мукам раздражают, подруга. Завязывай.  Дия оторвала голову от подушки, недовольно фыркнув. Я скосилась на неё и цокнула, продолжая мерять шагами камеру.  — Нет? — она щёлкнула языком, — Тогда признавайся, что там у тебя с мистером Мэднессом? Из-за него такая?  Щеки кусал румянец, я отвернулась, прошлась до двери и обратно, в это время Дия спрыгнула со своей койки и развалилась на моей.  — Не наседай, Дия. Это не твое дело.  — Да ладно тебе! — театрально закатила глаза. — А чье же? Ты думаешь, я не видела, как эта тестостероновая бомба смотрит на тебя? Может и не обратила бы внимание, если бы ты не краснела, как жопа макаки.  — Гамадрила, Дия.  — Тебе виднее, — она перевернулась на бок, подперла рукой голову и ехидно улыбнулась. — Так что с начальником?  Временами мне хотелось её придушить, но сейчас потребность в обсуждении происходящего перевесила чашу весов. Я скрипнула зубами и села на кровать, сдвигая ноги Дии в сторону.  — Ну… — начала я, тщательно подбирая слова про себя, — мы сблизились, пока я ему помогала.  — И трахнулись?  Я закатила глаза, но продолжила, желая внести ясность хотя бы для самой себя.  — Он то круассанами меня кормил и беседы заводил сам, то молчал, как статуя, то привлекал к себе внимание, то отталкивал, потом узнал о моем заявлении на апелляцию… — И трахнул?  — Дия! — ладони с глухим стуком уперлись в матрас. — Ты дашь мне договорить? — она прищурилась, заняв выжидательную позицию, и я сдалась. — Господи… мы с ним не обсуждали, что будет дальше.   Дия резко села, глаза её вспыхнули азартом.   — Ты дура? Ждёшь, что он сам к тебе приползёт? Такому мужчине быстро надоест играть в кошки-мышки. Его нужно брать за жопу!   Я открыла рот, чтобы возразить, но дверь камеры с грохотом распахнулась. Тизиан стоял на пороге, скрестив руки.   — Юристка, начальник ждёт.   Я замерла. Когда Амен в последний раз задерживался так на работе, это привело к тому, что он выгнал меня из кабинета. Тогда я его сама поцеловала, но ведь не стал бы он меня звать, чтобы… чтобы что? Зря я играла в эти кошки-мышки, очень зря. Дия хихикнула, подмигнула мне и провела языком по губам, громко цокая, затем перевела многозначительный взгляд на надзирателя.  — Нача-а-а-льник, — протянула она, — сейчас она выйдет. Дайте нам покумекать ещё минутку.  Тизиан закатил глаза и хлопнул дверью. Дия пригладила на мне ткань робы, сказала напутственные слова, снова попросила мой шампунь и подтолкнула к выходу. Наверное, по её хамству и прямолинейности я даже буду скучать.  В коридоре уже толпились заключенные, которых вели на вечернюю помывку. Я подняла взгляд на надзирателя, спросив о цели привода к Амену, но тот молчал, будто специально выводя меня из равновесия. Руки сжались в кулаки, ногти впились в ладони, тревога нарастала до самого кабинета, расползаясь неприятным зудом по всему телу.  Мэднесс передумал и решил меня оставить возле себя после моих проделок… точно. Он не просто так меня вызвал накануне освобождения.  Тизиан оставил меня у кабинета и ушел к заключенным. Дверь была приоткрыта, я медленно вдохнула через нос, толкнула её и замерла на пороге.  Амен сидел за столом, откинувшись в кресле, пальцы медленно отстукивали незатейливый ритм по столешнице.  — Мистер Мэднесс.  Уголок его губ дрогнул, когда я обратилась к нему официально.  — Интересно, — Амен наклонился вперёд, свет от лампы отбросил тени на выточенные скулы. — Почему мой мышонок снова вдруг притих, ещё и накануне освобождения?  Голос был низким и тихим, но каждое слово выжигалось его именем на щеках.  — Может, мышонок просто волнуется?  — Или намерен сыграть с котом в догонялки, — лицо Мэднесса оставалось серьезным, но хищный взгляд раззадоривал и манил не хуже самых красивых и дорогих туфель на витрине. — Что задумала, Эвтида? Я ведь дал тебе понять, что настроен серьезно.  Дия сказала, что Мэднесс не тот мужчина, который захочет играть, но я уже научилась отличать настоящий гнев от наигранности;  простое снисхождение от симпатии; желание обладать от того, что он называл играми. Но в этот раз хотелось поиграть в открытую и самой установить правила.  — Ничего не задумала, господин начальник. Я ведь с самого начала была честна. И сейчас буду.  Шаг за шагом я приближалась к Амену, пока не остановилась напротив, затаив дыхание. Он повернулся ко мне всем корпусом, не вставая, поднял подбородок выше. Не сводя глаз с начальника, я поставила колено между его ног, рука уперлась в спинку кресла над массивным плечом.  — Слов недостаточно, мышка.  Рука Амена медленно скользнула по моему бедру, секунда, две, три, взгляд упрямо прожигал дыру в моей черепушке, пальцы впились в ткань робы, и он рывком притянул меня к себе, целуя. Сердце билось о рёбра, зубы кусали губы, язык коснулся языка. Влажно, порывисто, властно, Мэднесс крал мой кислород, мышцы сдавали позиции, напрягаясь и расслабляясь одновременно.  Я оторвалась от его рта и опустилась к шее, дыхание грело, губы ласкали, зубы кусали, пальцы сбрасывали пуговицы рубашки с петель. Кожа пылала под робой, ткань сминалась под ладонями Мэднесса, сжимающими бёдра, и каждый порывистый вздох побуждал опускаться все ниже.  — Эвтида… встань, — в приказном тоне не было ни капли убеждения.  И кто из нас лжец?    Я молча опустилась на колени, провела языком по впадинке на прессе, чувствуя, как мышцы дрожат от напряжения, расстегнула ремень, брюки, ширинку, подняла взгляд к лицу, приметив играющие в свете лампы желваки.  — Эвтида, — повторил он, сжимая пальцами мой подбородок.  Я поцеловала каждый, затем подцепила резинку нижнего белья, игнорируя протест в моём имени. Налитый член на уровне лица сбил с толку.  Здесь потребуется две руки…  Я взглянула на Мэднесса, он расставил ноги шире, пальцы огладили мою скулу и скользнули к затылку.  — Мышонок боится смотреть страху в глаза? — он ухмыльнулся, слегка сжимая волосы у корней.  Я прищурилась, улыбнулась в ответ и обхватила член рукой, подалась вперёд, провела им по губам из стороны в сторону, не отрывая взгляда от лица Амена. Ухмылка исчезла, его губы разомкнулись вместе с моими, когда я провела языком по головке. Амен приподнял таз, я положила руку на его бедро, предупреждая движения.  — Мышонок не сможет перебороть свой страх, если ему будут мешать.  Амен выдохнул, закрыл глаза и запрокинул голову, я продолжила водить членом по контуру губ, постепенно приоткрывая их, язык снова коснулся головки, скользнул по всей длине к основанию и вернулся на исходную. Амен сидел смирно, его кадык опускался и поднимался, я посмотрела на него из-под ресниц и обхватила член губами, проталкивая в рот на треть шумным вдохом. Ощущение превосходства над самим Аменом Мэднессом упоительно. С каждым движением головы мокрело между ног, я свела колени вместе, опустилась ниже, губы скользили до середины члена, рука сжимала, язык задевал уздечку, головка — нёбо. Я старалась. Язычок реагировал на раздражитель, но сдавленные, глухие стоны побуждали меня ускориться, брать глубже, втягивая щёки, и Амен не выдержал.  — Доигралась.  Он обхватил мои плечи и рывком поднял с колен, усадил на себя, губы обжигали шею, зубы терзали кожу, руки нетерпеливо возились с робой.   — Амен… Мне не пришлось краснеть от стыда, Амен понял и взял меня под бёдра, ноги обвили торс, он поднялся со стула и пошёл к двери у окна, ведущей в его душевую. Он стал боком, стопа надавила на ручку, дверь поддалась плечу и открылась, впуская нас внутрь. Вода хлынула из лейки, смывая сомнения, мы раздевали друг друга в спешке, мешая слюну с каплями на губах.  Амен подтолкнул меня к стене, поднял колено к груди, пальцы скользнули вдоль складок, раздвинули, коснулись входа, и я вздохнула, цепляя зубами нижнюю губу. Он вёл членом снизу вверх, давил головкой на клитор, изводил, крошил моё самообладание глядя в глаза, как делал это множество раз. Наслаждался моей реакцией, затем направил себя и резко вошёл, прижался теснее, губы заглушили стон, он начал двигать тазом, придерживая под коленом. Рука сжимала грудь, язык завладел моим, я прогнулась в спине, пальцы скользили по влажной коже, член скользил внутри, задевал нервные окончания, ритмичные и резкие движения лишали сил и разгоняли дыхание до предела.  Амен вышел и развернул меня к себе спиной, руки уперлись в кафель, ладонь сжала бедро, коса натянулась в кулаке, и я выгнулась, прижимаясь грудью к стене.  — От тебя невозможно оторваться, Эва, — прошептал он, склонившись к уху, — всю жизнь бы тебя изводил.  — Кто кого…  Я замолкла, прикрыла глаза, чувствуя, как он снова наполняет меня, на этот раз медленно и тягуче. Движения походили на нугу, ощущения обволакивали плотной плёнкой, высвобождаясь из нас протяжными стонами. Я терялась в обществе Амена Мэднесса и сгорала каждую секунду, проведенную вместе.  Щекотливое чувство нарастало, я задвигалась навстречу, приподнявшись на носочках, Амен сжал мои бёдра сильнее, наращивал амплитуду, бился о ягодицы, как капли о кафель. Руки соскользнули со стены, Амен завел их за спину и ускорился, дыхание перехватило, ноги подкосились, он довёл меня до пика и вышел через несколько глубоких толчков, кончая со сдавленным стоном.  Обессиленная, я прислонилась спиной к стене, сползла вниз, Амен придержал меня под локоть, позволяя перевести дыхание.  — Кто кого, мышонок? — он ухмыльнулся, убирая прилипшие пряди от лица. — Можем запереться здесь до тех пор, пока ты не найдешь правильный ответ.  Запереться вдвоём и заниматься сексом… я была готова спорить до посинения, если бы каждый раз заканчивался так, как сейчас, но вырваться из бетонной коробки хотелось куда больше.  Амен помылся первым, обернулся полотенцем и встал у двери, наблюдая за мной. Я поднялась на ноги, расправила плечи, подставила лицо под поток воды, совсем не испытывая стеснения от наготы. Казалось, что он из тех мужчин, кто задерживает взгляд на женщине исключительно из эстетических соображений, а не с целью подметить недостатки. Он бы просто не стал тратить на это свое время. И от этого стало грустно… не хотелось бы его упускать.  — Ты будешь меня искать? — спросила я, оборачиваясь в полотенце. — Если я не объявлюсь первой?   — А ты решила скрыться? — Амен выгнул бровь и склонил голову вбок. — Если перестанешь меня подкармливать круассанами.

***

На следующий день я стояла рядом с Лу, ожидая того самого противного сигнала. Мои вещи все ещё пахли мной, и казалось, что выйдя за ворота не останется ничего, что будет напоминать о тюрьме.  — Молодец, — Лу впервые улыбнулась, поправляя на мне воротник пиджака. — Не растеряла себя.   С такими надзирателями разве что зубы растерять и остатки рассудка.  Я кивнула, выглядывая за ее грузной спиной того, кто обещал проводить меня. Амена не было видно с самого утра, и хотя я понимала, что у начальника много дел, внутри все равно закрались сомнения. Он ведь обещал.  Ворота захлопнулись за спиной, ветер подхватил мои волосы, будто сама природа радовалась тому, что справедливость восторжествовала. Передо мной снова открылся мир, полный забот и хлопот, о которых я мечтала, оказавшись в тюрьме, но за ребрами все равно неприятно щемило.  Я сжала конверт в руках, оглянулась в последний раз, надеясь разглядеть на одном из балконов Амена Мэднесса, и тут раздался оглушающий гудок клаксона. Окно чёрной тонированной иномарки опустилось, рука с татуировками на пальцах лениво поманила меня.   Гад. Ну что за гад?  Я цокнула и переступила с ноги на ногу, выжидая, когда Амен подъедет ближе. За стенами тюрьмы я не его подчиненная, а он мне никакой не хозяин. В боковом зеркале блеснул взгляд голубых глаз, показалась ухмылка, машина остановилась рядом со мной. Амен выглянул из окна, положив локоть на стеклоподъемник.  — Садись, — сказал он, опуская солнечные очки на переносицу.  — А дверь открыть?  Белесая бровь поползла наверх.  — Не наглей, мышонок. Мы всё ещё на территории тюрьмы.  Я закатила глаза и села в машину, Амен тут же рванул с места, глядя на дорогу.   — Почему ты не на работе? — спросила я, закидывая ногу на ногу.  — Я вспомнил, что не написал свой адрес, — он положил руку на моё бедро, слегка сжимая. — Так что пристегнись — тебя ждёт обед и многочасовая экскурсия.