Глава 22. Праздничные покупки

      Гарри вздохнул, сидя в среднем ряду кинотеатра вместе с Лизой и ее мамой. Его лучшая подруга расположилась справа. Она откинула подлокотник, чтобы ничто не мешало ей прижиматься к нему, и положила голову ему на плечо. Это случалось так часто, что Гарри почти не замечал ее близости.       А вот миссис Кроуфт, которая была слева от Лизы, смотрела не на экран, а на них двоих. В ее глазах горел такой странный огонек, который, заметь его Гарри, заставил бы его передернуться от неосознанного страха. Женщины — особенно матери, а особенно матери твоей лучшей подруги — бывают жутковаты в этом смысле.       На большом экране шел мультфильм «Красавица и Чудовище» — диснеевская сказка о принце, которого прокляли и превратили в чудовище. Снять проклятие можно было лишь одним способом: найти того, кто полюбит его, даже если он чудовище, пока не упал последний лепесток с волшебной розы. Это была великая история любви о девушке по имени Белль, которая отдала себя в обмен на отца, когда того схватило Чудовище, и в итоге полюбила это самое Чудовище, тем самым разрушив проклятие.       По крайней мере, Лиза называла это великой историей любви. Гарри же считал ее ужасной. Ему никогда не нравились эти романтические сказки, которые так обожала его подруга, и он искренне не понимал, зачем их смотреть. Даже если не учитывать, что такие сюжеты совершенно нереалистичны даже по его меркам (а это, беря во внимание тот факт, что он волшебник, учится в школе Чародейства и Магии, о многом говорит), сама романтика тоже не имеет под собой никакой реальной основы.       Следует признать, что Гарри никогда особо не думал о романтике. Он просто не видел смысла влюбляться в кого-то, когда у него еще так много дел. Зачем ему тратить время на такую глупость, как любовь, когда он только сейчас начинает продвигаться в своих амбициях и целях? Именно это он и сказал Лизе, когда она пыталась убедить его, что им стоит посмотреть этот мультфильм.       Лиза назвала его бесчувственным.       Разумеется, это не помешало им пойти в кино. Все знали, что Гарри рано или поздно сдастся. Такова была печальная особенность дружбы с Лизой. Все, что ей требовалось, это посмотреть на него своими большими, влажными, оленьими глазами, и он готов был прогнуться, как Маклагген после того, как Гарри выбил из него все дерьмо.       С тех пор этот парень бледнел при виде него и убегал в противоположную сторону.       Гарри едва сдержал очередной вздох, размышляя о том, насколько это удручающе. Вот он — хитрый, умный, грозный и амбициозный молодой человек, а идет на поводу у капризов подруги лишь потому, что она на него так смотрит. Вот уж поистине сокрушительная мысль.       Но к счастью, всему хорошему и плохому приходит конец — так закончился и сеанс, и Гарри, Лиза и миссис Кроуфт покинули кинотеатр вместе со всеми остальными.       И, разумеется, стоило им оказаться на улице, как Лиза немедленно начала свои тирады. Гарри с трудом подавил стон.       — Не могу поверить, как это было потрясающе! Белль была такой восхитительной, красивой и доброй! А Чудовище было невероятным. Своего рода придурок, но он ведь доказал, что он хороший парень, особенно когда защитил Белль от тех волков и получил травму из-за нее!       В такие моменты Гарри жалел, что не мог отстраниться от чужих голосов. У него не было абсолютно никакого желания слушать, как Лиза болтает по поводу того, насколько великолепен мультфильм, который они только что посмотрели. Он тоже видел его. Мало того, в отличие от своей подруги, которая, скорее всего, забудет все, что происходило на экране, уже через год, Гарри будет помнить этот мультик всю свою жизнь.       Почему, ну почему он не убедил их посмотреть вместо этого «Робин Гуда: Принца воров»? По крайней мере та история имела реальную основу, даже если маглам она неведома. Робин Гуд, в конце концов, был волшебником в начале пятнадцатого века.       — А вот Гастон мне не понравился, — презрительно фыркнула Лиза, продолжая гнуть свое. — Он был идиотом.       — Не знаю, — наконец встрял Гарри с задумчивым видом. — Мне Гастон даже понравился.       — Что?! — Лиза резко развернулась к нему, а ее мама хихикнула за ее спиной. — Как тебе вообще мог понравиться этот самовлюбленный, эгоцентричный, отвратительный, мерзкий тип?!       Ничего себе, она поднабралась впечатляющего словарного запаса. Гарри задался вопросом, откуда она взяла эти оскорбления, но тут же понял, что это, вероятно, от него, когда он смотрел футбол или соревнования по профессиональным единоборствам. Иногда даже Гарри не мог не вести себя как ребенок.       Очень красноречивый ребенок с умом книжного червя и словарным запасом, которому позавидовал бы любой профессор филологии из Оксфорда, но все же ребенок.       Гарри посмотрел на свою подругу и с максимально серьезным лицом произнес:       — Потому что каждый дюйм его тела покрыт шерстью.       Лиза несколько мгновений пялилась на него, словно пытаясь осмыслить его слова. Миссис Кроуфт прикрыла рот рукой, чтобы подавить хихиканье.       — Ты что, издеваешься надо мной? — наконец спросила Лиза, оправившись и свирепо смотря на него.       — Нет.       У Лизы начался нервный тик, когда лицо Гарри внезапно перестало быть абсолютно бесстрастным и он одарил ее самой ослепительной улыбкой, которую она когда-либо видела. Улыбка как эта могла быть только фальшивой, особенно если вспомнить, что Гарри никогда так не улыбался. Никогда.       — Придурок, — пробормотала она, отворачиваясь от него, закрыв глаза и вздернув нос с максимально надменным видом.       Гарри тихо хмыкнул — почти неразличимо на фоне криков, смеха и визгов окружающих их людей. Он положил руку на плечо подруги, заставив ее снова повернуться к нему, и подарил ей искреннюю улыбку.       — Я рад, что тебе понравился мультфильм.       — Н-ну, конечно же, понравился, — лицо Лизы залилось сильным румянцем. Она снова отвела взгляд, но на этот раз сделала это для того, чтобы скрыть смущение. — Это был потрясный мультфильм.       Гарри слегка улыбнулся, достаточно, чтобы Лиза, которая время от времени украдкой поглядывала на него, заметила это.       — Гарри?       — Да?       — Ты в порядке?       Гарри моргнул.       — О чем ты?       — Просто ты… кажешься другим. — Лиза нахмурилась, пристально глядя на него, как будто видела впервые за много лет. — Это не плохая перемена или что-то в этом роде. Это очень даже хорошо, по крайней мере мне так кажется.       — Хорошо… — медленно произнес Гарри, и на его лице появилось смущенное выражение. — Что именно хорошо? И что изменилось?       — Ты выглядишь счастливым! — выпалила Лиза, прежде чем снова покраснеть. — Я имею в виду, счастливее, чем обычно. Я не говорю, что обычно ты смурной или что-то в этом роде, но я видела тебя таким всего пару раз, и то в те моменты, когда ты читал книгу или когда тебя избивал тот старик, которого ты называешь учителем… Но с тех пор, как ты вернулся, ты стал улыбаться гораздо чаще.       Гарри на минуту задумался и нахмурил брови. Неужели он настолько изменился, что Лиза это подметила? Она была не так наивна, как иногда казалось, особенно если речь шла о нем. Можно даже сказать, что из всех знакомых она знала его лучше всех и замечала перемену настроения быстрее остальных. И все-таки даже она бы не поняла, что он чувствует, если бы он по-настоящему этого не хотел.       И что она имела в виду, говоря, что он стал счастливее? Неужели сейчас он действительно был счастливее, чем до того, как уехал в Хогвартс? Если вынести за скобки их слезное прощание, которое одинаково тяжело далось им обоим.       Он не отрицал, что стал улыбаться чаще. Иногда он ловил себя на том, что делал это без всякой причины. В его представлении было лишь несколько поводов для улыбки: успешное достижение цели, к которой долго идешь; победа над Учителем во время спарринга (которая случалась так редко, что он не мог не чувствовать себя безумно счастливым в такие моменты); хорошая книга; и особенные мгновения, проведенные с Лизой. Теперь, пожалуй, к этому списку можно добавить и время, проведенное с друзьями из Хогвартса. Они заставляли его улыбаться чаще.       Может, дело в этом? Может быть, он счастлив благодаря друзьям? Сейчас их рядом не было, но даже мысли о них вызывали у него улыбку. А может, это смесь разных чувств. Надо будет обдумать это позже.       — Гарри? Гарри. Лиза вызывает Гарри.       — А? — Гарри моргнул и повернулся к подруге. — Что такое?       — Ты отключился почти на час, — заявила Лиза, конечно же, преувеличивая. Его внутренние часы показывали, что прошла всего одна минута. Хотя, наверное, для нее это действительно тянулось как час. Лиза никогда не отличалась терпением.       — Прости. Я просто задумался.       Во взгляде Лизы проснулось любопытство.       — О чем это?       — О причине, из-за которой я счастлив, само собой.       — А-а, — Лиза сделала паузу. — И почему ты счастлив?       Еще одна улыбка появилась на лице Гарри, и он подошел ближе к Лизе и обнял ее за плечи. Девочка вспыхнула от такого интимного жеста. Она выглядела невероятно взволнованной, и Гарри мог представить себе картину, как из ее ушей валит пар.       Он на мгновение нахмурился. Конечно, Лиза иногда начинала вести себя застенчиво рядом с ним, когда смущалась, но он никогда раньше не видел, чтобы она краснела просто из-за физического контакта. Черт возьми, всего несколько минут назад она практически использовала его как плюшевого медведя.       В итоге он пожал плечами. Наверное, она просто не привыкла к тому, что инициатором прикосновения выступал именно он. Обычно все происходило наоборот, как в кинотеатре. Первой контакт всегда начинала Лиза.       — Я счастлив, потому что провожу время с лучшей подругой. — Гарри вновь улыбнулся. — Какая еще по-твоему это может быть причина?       — Н-никакая.       Гарри снова нахмурился от ее заиканий. Миссис Кроуфт снова начала хихикать над парочкой, а затем хлопнула в ладоши, чтобы привлечь их внимание.       — Итак, если не ошибаюсь, ты говорил, что тебе еще нужно купить рождественские подарки, Гарри?       — Да, именно так, — сказал Гарри. Пусть он и вернулся из Хогвартса только сегодня, но хотел как можно быстрее разобраться с рождественскими покупками.       Кроме того, он до сих пор не был уверен, что подарить некоторым своим новым друзьям. С несколькими все было просто. Он уже примерно представлял, что им понравится, даже если ради некоторых подарков придется отправиться в Косой переулок. Но были и другие, и для них он не мог придумать совершенно ничего. Стоит ли дарить что-то практичное? Или что-то дорогое? А если дорогое, не будет ли это выглядеть так, будто он один из тех высокомерных аристократов, которые швыряются деньгами просто потому, что могут себе это позволить? И если нет, правильно ли вообще покупать друзьям настолько дорогие вещи? Не начнут ли они ожидать подобных подарков каждое Рождество? Или даже на дни рождения? Он не мог знать ответов на эти вопросы, и это ужасно раздражало.       И снова он слишком много думал. Ему действительно нужно было прекратить это делать.       — Тогда почему бы нам сначала не пообедать? — сказала миссис Кроуфт, прерывая ход мыслей Гарри. — Уже почти полдень, а Дэниел не ждет нашего возвращения как минимум еще несколько часов.       Гарри нахмурился при мысли об отце Лизы, но выбросил его из головы и кивнул женщине.       — Звучит великолепно. Я умираю с голоду.       — Да, — сказала Лиза с легким оттенком сарказма, — потому что сидеть целый час в кинотеатре и пить кока-колу так тяжело.       — Когда смотришь такое ужасное творение, как «Красавица и чудовище», так оно и есть.       — Возьми слова обратно!       — Нет уж.       Миссис Кроуфт только покачала головой и повела двух препирающихся детей к ближайшему кафе. Вероятно, сама она предпочла бы пообедать в новом «Макдоналдсе», который недавно открылся и уже успел стать невероятно популярным заведением быстрого питания, но, зная привычки Гарри и его почти патологическую ненависть к нездоровой пище, выбрала небольшое кафе под открытым небом. По выражению самого Гарри, там хотя бы не подавали еду, которая «засоряет артерии всякой дрянью и гарантирует сердечный приступ к двадцати годам».       После славного обеда, во время которого Гарри съел сэндвич с ветчиной, овощной салат и фруктовый смузи, миссис Кроуфт ограничилась салатом «Цезарь», а Лиза заказала сэндвич с ростбифом, компания отправилась гулять по улицам магловского Лондона, совмещая прогулку с поиском идей для рождественских подарков.       Магловский Лондон настолько отличался от волшебной Британии, что контраст порой казался почти абсурдным. Гарри часто задавался вопросом, как два столь разных мира вообще могут существовать бок о бок в одной и той же реальности. Большинство зданий выглядело удивительно похожими друг на друга. Крупные прямоугольные постройки из кирпича с рядами окон. Некоторые выделялись мелочами: где-то висел флаг, где-то был установлен навес. Иногда встречались дома из кирпича другого цвета или угловые здания с более необычной архитектурой. Попадались и старинные постройки с историческим обликом. В целом же все выглядело одинаково — совсем не так, как в Косом переулке. Там почти каждое здание казалось произведением индивидуального безумия архитектора. Будто кто-то собрал архитектурные стили из разных эпох и стран, перемешал их и без всякой логики разместил рядом друг с другом.       Пока они шли по улице, Гарри обратил внимание на несколько мест, где можно было бы купить подарки. Первым был ювелирный магазин. Он не был уверен на сто процентов в достоверности своих знаний, но, судя по некоторым книгам, которые читала Лиза, женщинам нравились украшения.       Проблема заключалась в том, что украшений существовало слишком много. Серьги. Кольца. Ожерелья. Браслеты. И это еще не говоря о стилях, огранке, материалах и бесчисленном множестве других деталей. Гарри знал, что до индустриальной эпохи украшения для знати создавали мастера-ювелиры.       Они представляли собой нечто среднее между кузнецами и современными ювелирами. Их ремесло включало в себя обработку золота, закрепку драгоценных камней, гравировку, резьбу по воску, литье по выплавляемым моделям, ковку и полировку. Лучшие мастера прошлого были настоящими профессионалами своего дела и передавали знания от наставника к ученику.       Сейчас эти времена давно прошли.       Большинство украшений производилось гораздо более безликими способами. Современные ювелиры зачастую просто использовали формы и массово штамповали копии одного и того же изделия. Это было быстрее, дешевле, практичнее. Только вот Гарри казалось, что вместе с этим исчезло что-то важное. И дело было не только в оригинальности.       Если он все-таки решит подарить друзьям украшения, то это наверняка будут изделия ручной работы, а не тот ширпотреб, которым сейчас были забиты магазины.       — Ты снова замкнулся в себе, — прокомментировала Лиза, идя рядом с ним. — Ты уверен, что с тобой все в порядке, Гарри?       — Я в порядке, — вздохнул Гарри, — просто пытаюсь придумать, что кому подарить.       Лиза подняла бровь.       — Скольким людям тебе нужно купить подарки?       — Одиннадцати. Тебе, моим друзьям со школы и твоей матери.       — Значит, ты правда завел друзей в этой своей школе-интернате? — в ее голосе звучало искреннее недоверие. Гарри не мог ее за это винить. Лиза прекрасно знала, что, несмотря на популярность в их прежней школе, он всегда оставался довольно замкнутым человеком. Долгое время Лиза была единственной, кого он вообще считал другом. Вероятно, потому что только с ней он добровольно проводил время вне школы и спортивных тренировок.       Гарри пожал плечами:       — Рано или поздно это должно было случиться.       — Наверное, — нахмурилась Лиза. — Я все еще не могу поверить, что у тебя появились новые друзья.       — Это ведь не проблема, не так ли? — с некоторым беспокойством спросил Гарри, замечая, как она переменилась в лице.       — Нет, конечно, нет, — быстро заверила его Лиза, хотя это прозвучало не очень убедительно. — Я помню, как почти год после нашей первой встречи пыталась убедить тебя дружить еще с кем-нибудь. Я рада, что у тебя появилось больше друзей. — Она попыталась улыбнуться, но получилось так, словно она едва удержалась, чтобы не поморщиться.       Гарри вздохнул. Он знал, о чем она подумала.       Обняв ее за плечи, он притянул ее к себе.       — Ты ведь понимаешь, что сколько бы друзей у меня ни появилось, ты все равно останешься моей первой и лучшей подругой? — Он произнес это так, будто задавал вопрос. — Никто никогда не сможет занять твое место, Лиза.       — Я-я знаю… — девочка отвернулась и сделала вид, будто рассматривает витрины магазинов. Гарри поднял бровь. Его забавляло, как легко она смущается. Но через секунду он просто пожал плечами. Лиза была странной — всегда была и, вероятно, всегда будет.       Миссис Кроуфт улыбалась, наблюдая за ними. Гарри подозревал, что она просто рада видеть свою дочь счастливой.       — О Боже!       Гарри наблюдал, как Лиза ринулась по направлению к магазину одежды.       — О БОЖЕ МОЙ! О БОЖЕ МОЙ! МАМ, ПОСМОТРИ! Это же одно из новых платьев принцессы Тиффани!       Гарри и миссис Кроуфт подошли к витрине, к которой Лиза едва не прижималась носом, чтобы рассмотреть платье на манекене. Хотя Гарри мало что знал о женской моде, он должен был признать, что платье было довольно эффектным. Это было платье с милым асимметричным вырезом на одно плечо, с лямками, которые раздваивались на спине, с отделкой из кристаллов и страз на линии плеч и талии, с изящными складками на лифе и роскошной пышной юбкой с каскадными волнистыми оборками по краю. Стоило оно большущую сумму денег.       — Мам, можно мне это на Рождество? — спросила Лиза, умоляюще глядя на мать своими огромными глазами. Миссис Кроуфт посмотрела на нее с выражением, в котором поровну смешались веселье и раздражение.       — Еще посмотрим, Лиза.       Эти два слова, казалось, повергли Лизу в уныние. Она опустила голову и плечи.       — Значит его у меня никогда не будет.       — Я не говорила никогда.       Лиза бросила на мать взгляд.       — Зная тебя, это равносильно «никогда».

***

      Поход по магазинам продолжался еще два часа, прежде чем миссис Кроуфт наконец загнала ребят обратно в машину и повезла домой. Гарри и Лиза сидели на заднем сиденье. Подруга снова прилипла к нему, словно он был огромным плюшевым медведем. Вообще-то он не возражал — к такому поведению Лизы он давно привык. Его скорее озадачивало, как она может в один момент сгорать от смущения, а в следующий уже прижиматься к нему как ни в чем не бывало.       Наверное, это что-то девчачье, решил он. Девчонки вообще странные.       — Жаль, что мы так и не нашли ничего, что ты захотел бы купить, Гарри, — сказала миссис Кроуфт, выезжая из Лондона обратно в Суррей.       — Все в порядке, миссис Кроуфт, — ответил Гарри.       Он бы пожал плечами, но это было невозможно: Лиза положила голову ему на плечо. Она спала, и будить ее ему не хотелось.       — Может, я ничего и не купил, зато теперь у меня есть несколько идей насчет того, что приобрести в следующий раз, когда я окажусь в Лондоне. К тому же, — он на мгновение посмотрел на Лизу, — некоторые подарки я все равно не смог бы купить в присутствии нынешней компании.       Миссис Кроуфт фыркнула, бросив на него взгляд через зеркало заднего вида.       — И вот я снова для тебя миссис Кроуфт. Что случилось с «Анастейшей»?       — Это было всего один раз и больше не повторится, — твердо сказал ей Гарри.       — Тебе просто нравится вселять в меня надежду, не так ли? — поддразнила миссис Кроуфт. Гарри лишь коротко ей улыбнулся, и она снова фыркнула, изображая притворное возмущение. Он представил, что, не будь она сейчас за рулем, она наверняка уперла бы руки в бока и принялась бы обиженно дуться на него.       Вскоре они добрались до Суррея и въехали в район, где находился дом Кроуфтов. Через несколько минут они свернули на подъездную дорожку и остановились.       — Гарри, будь добр, разбуди мою дочь, — сказала миссис Кроуфт, выходя из машины.       — Хорошо.       Когда мать Лизы вышла и направилась открывать гараж, Гарри обернулся и увидел, что его лучшая подруга мирно спит. Он не удивился, что она заснула. У девочки была дурная привычка перевозбуждаться и она часто переутомлялась.       — Лиза. Лиза. Давай, Лиз, пора вставать. Мы дома.       — М-м-м… — Лиза застонала и еще сильнее зарылась лицом в его плечо. — Еще… пять минут…       Гарри вздохнул и незамедлительно ткнул ее в бок. В результате она издала довольно громкий вопль. Гарри даже показалось, что от ее визга на мгновение задребезжали стекла в машине.       — Что это было, придурок?! — Лиза едва не кричала на него, потирая ребра, куда Гарри ткнул ее.       — Мы дома, — без колебаний сообщил он ей, — а ты все спишь.       Его лучшая подруга поворчала, но в конце концов последовала за ним и прошла в дом через гараж, где их уже ждала Анастейша. Втроем они вошли в дом, и их встретил голос диктора новостей, рассказывавшего об автомобильной аварии в Ньюпорте. Это означало, что отец Лизы уже вернулся с работы.       Этот факт подтвердился мгновение спустя, когда в дверях, ведущих в гостиную, появился мистер Кроуфт. Он окинул всех взглядом, остановив его на Гарри. Затем он прищурился и посмотрел на жену.       — Энн, Лиза, — поприветствовал он жену поцелуем, а дочь — сдержанным кивком. С Гарри он не поздоровался.       Гарри вздохнул. После того как мужчина, который был значительно старше их, застал его и Лизу обнимающимися в коридоре и попытался выставить Гарри за дверь, чему помешала лишь миссис Кроуфт, утащившая мужа в их спальню и устроившая ему, судя по звукам, весьма суровый выговор, он пребывал далеко не в лучшем расположении духа. Ссора получилась довольно громкой, и Гарри с Лизой, сидящие в ее комнате, смогли расслышать каждое слово. Их спор — если этот обмен криками вообще можно было назвать спором — закончился лишь тогда, когда миссис Кроуфт заявила мужу, что если он выставит Гарри из дома, то она и Лиза уйдут вместе с ним.       Несколько минут спустя супруги снова появились. Миссис Кроуфт улыбалась и велела ребятам готовиться к ужину, а мистер Кроуфт угрюмо дулся и молча сверлил Гарри взглядом.       Похоже, поскольку миссис Кроуфт помешала ему выставить Гарри за дверь, отец Лизы решил, что игнорировать его — лучший вариант.       Гарри все гадал, почему этот человек так упорно не хотел его видеть. Хотя они с мистером Кроуфтом никогда толком не ладили, тот никогда не был категоричен до такой степени, что не разрешал ему приходить.       Гарри отбросил эти размышления. Не было смысла ломать голову над тем, о чем он почти ничего не знал, только имея несколько обрывочных наблюдений. К тому же он понятия не имел, что творится в голове банкира. А поскольку проникнуть в мысли мистера Кроуфта (легилименцией он в конце концов не владел) и выяснить, в чем именно заключается проблема, он не мог, то и решить ее не представлялось возможным.       — Гарри, почему бы вам с Лизой не посмотреть какой-нибудь фильм, пока я займусь ужином? — предложила миссис Кроуфт.       Мистер Кроуфт выглядел так, будто собирался возразить, но в последний момент передумал. Покачав головой, он сообщил жене, что будет у себя в кабинете и поработает над делами нового клиента, который сегодня открыл счет, после чего поспешно удалился. Анастейша направилась на кухню, а Гарри и Лиза прошли в гостиную.       — Что ты хочешь посмотреть? — спросил Гарри, просматривая коллекцию фильмов Кроуфтов. Выбор был довольно большим. В основном фильмы предназначались для детей: «Фантазия», «101 далматинец», «Лис и пес», «Великий мышиный сыщик». Имелось и несколько исторических документалок, которые держали дома специально для него. Большая их часть рассказывала о его любимых исторических и мифологических героях: ирландском герое Кухулине, Гильгамеше — пятом царе Урука, легенде о короле Артуре, а также о более поздних исторических личностях вроде Наполеона Бонапарта.       — Хм… — сидящая на диване Лиза задумчиво постучала пальцем по щеке. — Раз уж сегодня мы посмотрели мультфильм, который хотела я, теперь можно посмотреть что-нибудь, что хочется тебе.       Гарри понял это так: она позволит ему выбрать все, что он захочет, но, скорее всего, сама заскучает и уснет, если он поставит один из документальных фильмов. Он решил пойти на компромисс и выбрал «Наемного убийцу» — фильм, ни разу не исторический, зато с Чаком Норрисом в главной роли.       — Чак Норрис никогда не ошибается номером. Это ты отвечаешь не на тот звонок.       Разумеется, раз уж фильм был с Чаком Норрисом, без шуток про Чака Норриса дело обойтись не могло.       — Когда Александр Белл изобрел телефон, у него уже было три пропущенных вызова от Чака Норриса.       — У Чака Норриса дома лежит ковер из шкуры гризли. Медведь не мертв — он просто слишком боится пошевелиться.       — Боязнь пауков называется арахнофобией, боязнь замкнутых пространств — клаустрофобией, а боязнь Чака Норриса — здравым смыслом.       — Когда-то существовала улица, названная в честь Чака Норриса. Потом ее переименовали, потому что нельзя перейти дорогу Чаку Норрису и остаться в живых.       — Некоторые волшебники умеют ходить по воде. Чак Норрис умеет плавать по суше.       — Чак Норрис способен разрезать раскаленный нож куском масла.       — Чак Норрис и Супермен однажды подрались на спор. Проигравший должен был начать носить трусы поверх штанов.       Именно за этим занятием их и застала миссис Кроуфт: Лиза лежала головой у Гарри на коленях, пока оба наперебой вспоминали все новые и новые шутки про Чака Норриса.       — Смерть однажды чуть не столкнулась с Чаком Норрисом.       — Чак Норрис досчитал до бесконечности. Дважды.       — Именно из-за Чака Норриса прячется Уолдо.       — Однажды Чак Норрис ударил лошадь в подбородок. Сегодня ее потомков называют жирафами.       — Когда Чак Норрис отжимается, он не поднимает себя. Он опускает Землю.       — Теории эволюции не существует. Есть только список животных, которым Чак Норрис разрешил жить.       — Чак Норрис не спит. Он выжидает.       — Во всех трех фильмах «Звездных войн» снимался Чак Норрис… в роли Силы.       — Ладно, — сказала Лиза со смешком. — Признаю, эта было классно.       Гарри выглядел крайне довольным собой.       — Согласен.       — А если вы двое наконец закончили, — вмешалась миссис Кроуфт, прерывая их прежде, чем они успели продолжить, — ужин уже на столе.       Ужин в тот вечер был довольно простым. Мать Лизы приготовила фаршированные куриные котлеты, завернутые в панчетту, — одно из любимых итальянских блюд Гарри. Большую часть вечера Лиза и Гарри обсуждали планы на следующий день. Она заметно расстроилась, когда узнала, что утром Гарри собирается отправиться за рождественскими подарками, которые решил покупать без нее. Однако она смирилась с этим, когда он пообещал вернуться не позднее часа и провести остаток дня так, как захочет она.       Мистер Кроуфт оказался не слишком рад известию, что Гарри собирается провести больше половины следующего дня в парке с его дочерью — они снова решили устроить пикник. В любом случае строгий взгляд миссис Кроуфт быстро заставил его замолчать. Все, что ему оставалось, это сидеть с недовольным видом и время от времени бросать через стол на Гарри неодобрительные взгляды, пока, как ему казалось, никто этого не замечал.       После ужина Гарри и Лиза снова сели перед телевизором, на этот раз смотреть «101 далматинца». Гарри не был большим поклонником, но Лизе понравилась эта история, и, по крайней мере, это было не «Красавица и чудовище».       Они так и заснули, а на следующий день Гарри проснулся и обнаружил, что Анастейша укрыла их одеялом.

***

      Косой переулок был даже более оживленным, чем обычно. До этого в любой момент времени по переулку и магазинам бродило более сотни ведьм и волшебников. Сейчас же казалось, что их было больше тысячи.       Улица была забита людьми. Они сновали туда-сюда, толкались и пробивались вперед, направляясь в нужные магазины, чтобы заняться праздничными покупками. Матери крепко держали детей за руки, чтобы те не потерялись среди хаотичной толпы. Отцы усаживали самых маленьких детей себе на плечи, чтобы их не затоптали существа в три-четыре раза выше их ростом. Одним словом, это был настоящий хаос. Царила настоящая суматоха, пока все старались успеть с рождественскими покупками.       Гарри непринужденно пробирался сквозь толпу, легко скользя между людьми. Окружавшая его масса тел и одежды смыкалась вокруг него, словно какая-то нелепая пародия на одеяло. Пожалуй, единственным преимуществом такого скопления народа было то, что в этой людской массе никто не обращал на него внимания.       Впрочем, это не имело значения, даже если бы кто-то на него посмотрел. Сейчас он не слишком походил на самого себя. Со светлыми растрепанными волосами и высокими скулами Гарри больше напоминал сына аристократа, чем самого себя. Единственными чертами, которые ему не удалось скрыть, оставались его растрепанная прическа, изумрудно-зеленые глаза и шрам на лбу, сейчас скрытый под волосами. По какой-то причине его магия не могла скрыть эти особенности. Он предполагал, что они были настолько неотъемлемой частью его самого, что магия просто отказывалась их прятать.       Следуя указаниям, полученным от Тома, Гарри добрался до одного из многочисленных магазинов, выстроившихся вдоль переулка. Этот магазин выглядел так, словно его прямиком перенесли из первого века — средневековое здание из потемневшего от времени кирпича, с соломенной крышей и большой дымовой трубой. У магазина не было окон — лишь вход, занавешенный плотной тканью вместо двери и скрывавший внутреннее помещение от посторонних взглядов.       Гарри отодвинул занавес и вошел внутрь. Первым делом он заметил, насколько захламленным был магазин. Крошечная лавка была заставлена столами и подставками, на которых лежали самые разные предметы, по всей видимости магической природы, так что свободного места для передвижения оставалось совсем немного.       Сама лавка была не очень большой, и Гарри предположил, что ее владелец не использовал никакой магии для расширения пространства. А может, это помещение служило лишь торговым залом. Он заметил дверной проем возле задней стены, за прилавком. Гарри не знал всех тонкостей зачарования. Возможно, некоторые виды чар требовали сложных и мощных ритуалов, для которых нужно много места, и именно на помещение позади магазина приходилась большая часть расширяющих чар. А может, он просто слишком много об этом думал, как это с ним часто бывало.       — Ах, гость. И такой юный к тому же.       Из двери в задней части магазина вышла женщина, настолько закутанная в одежду, что единственным, что Гарри смог различить, были желтые глаза, сиявшие словно две луны. Ее наряд представлял собой странное сочетание ведьминских одежд и индийского костюма. Длинные темно-фиолетовые одеяния были украшены большим количеством всевозможных аксессуаров и декоративных деталей — больше, чем Гарри когда-либо видел на одном человеке. Ткань облегала ее женственную фигуру, но при этом почти ничего не открывала взгляду.       Темный капюшон окутывал всю голову, скрывая все лицо, кроме глаз, и придавая ей таинственный, почти мистический вид.       Она прошла вперед медленными, размеренными шагами, остановилась перед Гарри и внимательно посмотрела на него.       — И что же мадам Амора может сделать для тебя, юноша? — спросила она туманным голосом, который, как предположил Гарри, должен был придать ей загадочности.       — Мне сказали, что вы лучший человек, к которому можно обратиться, если нужно что-нибудь зачаровать, — ответил Гарри. — Я хотел узнать, каковы ваши расценки на индивидуальные зачарования.       — Это зависит от того, что именно требуется зачаровать, — отвечала женщина тем же тоном. — Для разных предметов существуют разные зачарования.       — В основном украшения, — сказал он. — Хотя в зависимости от того, какие чары вы можете предложить, возможно, я попрошу зачаровать и некоторую одежду.       — Хм-м…       Женщина некоторое время молча разглядывала его. Ее взгляд словно проникал ему в душу, и это было весьма неуютно. Гарри подумал, не наложены ли на ее глаза какие-нибудь чары иллюзии. Желтый цвет глаз не был естественным.       — Я могу зачаровывать как украшения, так и одежду. Стоимость зависит от качества изготовления вещи и материалов, использованных при ее создании. Материалы, которые легче удерживают и проводят магию, такие как золото, серебро, шелк акромантула и драконья кожа, требуют меньше времени и сил для зачарования и потому обходятся дешевле. Более обычные материалы, вроде платины и хлопка, напротив, стоят значительно дороже, поскольку требуют больше времени и нескольких дополнительных ритуалов, чтобы дать чарам закрепиться.       Гарри кивнул, достал из мантии лист бумаги и протянул женщине.       — Здесь список всего, что я хотел бы зачаровать. Мне хотелось бы узнать, какие чары вы можете на это наложить и сколько будет стоить каждое из них.       Мадам Амора просмотрела список, кивая и что-то напевая себе под нос.       — Для одежды я предлагаю большинство базовых зачарований: чары автоматической починки, чары защиты от загрязнения, чары изменения размера, оживление узоров и чары изменения цвета. Каждое из них стоит пятьдесят галлеонов. Также у меня есть ряд защитных зачарований: укрепляющие ткань обереги, руны маскировки и базовые щитовые чары, способные блокировать слабые сглазы, но разрушающиеся при попадании чего-то вроде мощного режущего проклятия. Такие чары стоят двести галлеонов. Если используется материал вроде шерсти или хлопка, взимается дополнительная плата в двадцать пять галлеонов, поскольку они плохо проводят магию.       — С украшениями все несколько сложнее. Для изделий из золота или серебра стандартная стоимость составляет пятьдесят галлеонов. Если в них имеются драгоценные камни, такие как бриллианты, опалы, изумруды или аметисты, добавляется еще двадцать пять галлеонов. Изделия из платины стоят уже сто галлеонов вместо пятидесяти. Сами зачарования тоже отличаются. Большинство моих чар для украшений связано с базовыми чарами движения, изменением цвета и созданием узоров. Каждое из них стоит двадцать галлеонов. Также я предлагаю чары сохранения блеска, нерушимости и отпугивания — по пятьдесят пять галлеонов за каждое.       — Что насчет защитных зачарований? — спросил Гарри.       — Для украшений у меня есть только одно такое зачарование, — призналась мадам Амора, — и оно довольно дорогое. Это защитный оберег, способный определить, когда в пище или даже в окружающем воздухе присутствует что-либо опасное для здоровья владельца, например яд или любовное зелье. Стоит он двести пятьдесят галлеонов, поскольку создание такого зачарования, нанесение рун и наложение защитных чар требуют немало времени и усилий.       Гарри кивнул и начал прикидывать стоимость различных чар.       — Сколько зачарований можно наложить на один предмет? И есть ли дополнительная плата за это? Или оплачивается просто стоимость каждого отдельного зачарования?       — Я могу наложить столько чар, сколько вы пожелаете. Однако количество рун ограничено площадью самого предмета. Например, на кольцо можно нанести только одну руническую схему. На ожерелья, в зависимости от размера цепочки, можно нанести до пяти; то же касается и браслетов. Одежда же позволяет разместить гораздо больше рун. Обычно я вышиваю их с внутренней стороны, хотя могу нанести и снаружи, если вас не слишком заботит внешний вид или если вы хотите вплести их в какой-нибудь узор. Дополнительной платы нет — только стоимость самих зачарований.       После недолгих раздумий Гарри решил, как поступить.       — В таком случае я вернусь с предметами, которые хочу зачаровать, а также со списком чар для каждого из них. Как происходит оплата?       — Поскольку при зачаровании всегда существует вероятность ошибки, половину суммы я получаю заранее, а вторую половину — после завершения работы.       — Хорошо, — сказал Гарри после короткого размышления. — Тогда у меня остался лишь один вопрос.       Мадам Амора вопросительно приподняла тонкую бровь.       — Какой же?       — Могу ли я остаться и наблюдать за вашей работой, пока вы будете накладывать зачарования?

***

      Гарри и Лиза сидели на большом пледе, расстеленном на траве в парке. Перед ними стояла корзина для пикника. Как и обещал, едва вернувшись домой, Гарри вывел подругу на пикник — разумеется, предварительно спрятав часть купленных подарков в своей комнате и приготовив простую еду.       — Разве это не романтично? — восхищенно протянула Лиза, пока они ели приготовленные им блюда: салат тортеллини, рулетики из тортильи с курицей, сэндвичи с мясной нарезкой и гарнир из фруктов и овощей.       — Не особо.       Гарри откусил кусок рулетика, прожевал и проглотил, прежде чем продолжить:       — Мы делали это столько раз, что всякая романтика давно должна была утратить свою новизну.       По правде говоря, о романтике он знал очень мало, если не считать книг, которые Лиза постоянно пересказывала ему чуть ли не насильно. Все же он сильно сомневался, что романтика из этих дешевых романов имела хоть какое-то отношение к реальности.       — Господи, Гарри, иногда ты такой зануда, — пожаловалась Лиза. — Неужели ты не можешь дать мне насладиться моментом? Мог бы хотя бы притвориться, что у нас романтическая прогулка или что-то в этом роде, — проворчала она в конце.       Гарри моргнул.       — Зачем мне это делать?       Не говоря уже о том, что у него не было времени на романтику и особого интереса к ней, сама мысль о романтической ситуации с человеком, которого он воспринимал как сестру, казалась ему крайне неловкой. Он понимал, что Лиза просто хочет представить себя героиней одного из своих любимых романов, но именно в этом он был не готов ей подыгрывать.       Лиза фыркнула, а затем тяжело вздохнула.       — Неважно.       Гарри поерзал, увидев ее расстроенное выражение лица. Внутри него разгорелась борьба. Вопреки образу спокойного и собранного человека, который он обычно демонстрировал — или, по крайней мере, демонстрировал до недавнего времени, — Гарри не любил видеть подругу грустной. Это причиняло ему боль, которую он не мог толком описать и предпочитал не анализировать.       С другой стороны, ему очень, очень не хотелось притворяться, будто у него романтические отношения с девочкой, которая была ему сестрой во всем, кроме крови. Гарри мало что понимал в отношениях, но если книги Лизы и привили ему хоть что-то полезное, так это понимание существования определенных табу. Инцест, похоже, был одним из самых распространенных в ее историях.       Если честно, это наводило его на мысль, почему подобные книги не держат в отделе литературы для взрослых.       А еще он невольно задавался вопросом, не относится ли его лучшая подруга-по-совместительству-сестра к тем людям, у которых выраженный комплекс брата.       Он очень надеялся, что это не так.       Прежде чем его мысли о глупости размещения книг, подрывающих моральные ориентиры впечатлительных юных девушек, в местах, где эти самые девушки могли их найти, успели зайти еще дальше, в парк вошли пятеро человек. Пятеро очень знакомых и совершенно непрошеных человек.       — Так, так, так, только посмотрите, кто у нас здесь. Урод и его подружка.       Перед ними стояли не кто иные, как Дадли, Пирс и еще трое членов их шайки: Деннис, Малкольм и Гордон. Впереди, разумеется, стоял Дадли — со скрещенными на груди руками и ухмылкой на лице, пока четверо позади него пытались выглядеть устрашающе.       Получалось у них просто ужасно.       — А я и не знал, что ты уже вернулся из своей дурацкой школы. Как там она называлась? Бородавочник?       Пирс и три других идиота расхохотались. Гарри вздохнул.       — Отвали, Большой Придурок! — Лиза сердито посмотрела на группу мальчишек, испортивших ей время с Гарри.       — Заткнись, тупая дура, — презрительно бросил ей Дадли. — Я не с тобой разговариваю.       Гарри с прищуром на него посмотрел.       — Сегодня ты что-то слишком смелый, Дадли, раз оскорбляешь мою лучшую подругу прямо у меня на глазах, — произнес он низким голосом. — Тебе доставалось от меня и за куда менее серьезные проступки. Советую тебе с этого момента быть осторожнее в своих словах.       Прошло много времени с тех пор, как Гарри угрожал Дадли и его друзьям расправой. Если быть точнее — два с половиной года. В последний раз это случилось, когда он застал их за издевательствами над новеньким в школе. К тому моменту мальчишки уже побаивались Гарри, и после нескольких удачно подобранных угроз и простой демонстрации превосходства они поспешили убраться восвояси, поджав хвосты.       Трое из пяти идиотов вдруг заметно занервничали и даже слегка побледнели, вероятно, вспомнив, чем закончилась их последняя стычка с Гарри. Но Дадли и Пирс лишь презрительно усмехнулись.       — Ты меня больше не пугаешь, Поттер, — прорычал Дадли, хрустнув костяшками пальцев. — Я вступил в боксерскую команду Смелтинга. Твоего кунг-фу теперь не хватит, чтобы тебя спасти!       — Значит, ты начал заниматься кулачным боем. И ты действительно думаешь, что это тебе здесь поможет?       Лицо Дадли, как и лица его дружков, исказилось — теперь на них читалось туповатое недоумение.       — Чего?       — Это означает бокс, Дадли, — с насмешкой сказал ему Гарри. — Ты занимаешься видом спорта, названия которого даже не знаешь. Ты весьма глуп, ты знаешь это?       В этот раз лицо Дадли перекосилось от почти тролльей ярости. Это было выражение человека, чей интеллект стремился к отрицательным величинам и который лишь с огромным трудом сумел понять, что его только что оскорбили. Гарри понимал, что это неправильно, но вид этой физиономии доставлял ему нездоровое удовольствие.       — Издеваешься?!       — Разумеется, нет. Я лишь констатировал факт.       Гарри поднялся на ноги и широко развел руки в стороны почти в сочувственном жесте. Это могло бы выглядеть даже участливо, если бы не насмешливая улыбка на его лице.       — В конце концов, Дадли, ты и правда идиот.       С яростным ревом Дадли бросился на Гарри, явно намереваясь причинить ему серьезный физический вред. В его атаке не было никакой техники; он даже отказался от базовой боксерской стойки, просто отведя кулак назад для удара. Он был полностью открыт.       Поначалу Гарри не атаковал. Он лишь отступил в сторону, чтобы Лиза случайно не оказалась втянута в драку и не пострадала. Пока Дадли несся к нему, Гарри следил за остальными четырьмя, стараясь все время оставаться между ними и своей подругой.       И вот Дадли оказался перед ним. Отведенный назад кулак устремился вперед. Медленно… Слишком, слишком медленно. Тяжеловесный бокс, которым, вероятно, занимался Дадли, больше полагался на силу, чем на скорость. Для Дадли это подходило, но делало его совершенно неподготовленным к быстрым движениям, на которых строилось боевое искусство Гарри.       Гарри слегка развернул корпус влево, позволив кулаку лишь скользнуть мимо, задев рубашку. Его левая рука молниеносно сомкнулась на предплечье противника, словно в тисках, и в тот же момент он развернулся на сто восемьдесят градусов, перехватывая руку и уводя ее вверх и за свое плечо. Правая нога скользнула назад, центр его тяжести сместился ниже. Затем Гарри резко дернул — используя рычаг, инерцию и вес Дадли против него самого.       Дадли вскрикнул от неожиданности, когда его внезапно оторвало от земли — так, будто он ничего не весил. Он перелетел через Гарри и с глухим, тяжелым ударом рухнул на траву. Из его легких с шумом вышибло воздух. Дадли закашлялся и свернулся, хватаясь за живот, пытаясь вдохнуть, а на глазах у него выступили слезы.       Позади послышался топот бегущих ног. Гарри развернулся, одновременно смещаясь в сторону и уходя от удара, который нанес Малкольм. Его рука молниеносно метнулась вперед и ударила по запястью противника, уводя его руку еще дальше от Гарри и одновременно выводя мальчика из равновесия. Когда Малкольм пошатнулся, Гарри шагнул вперед, входя в его защиту, и нанес двойной удар ладонями в живот и грудь крупного парня.       Малкольм сложился, как карточный домик.       Деннис и Гордон выглядели так, словно были готовы броситься наутек, но окрик Пирса заставил их все же ринуться вперед, несмотря на страх. Гарри удержался от усмешки. Какие же они все-таки были идиоты.       Оба бросились прямо на него без малейшего намека на тактику или хитрость, словно численное преимущество два против одного должно было само по себе решить исход драки. Они достигли его одновременно, но Гордон, более быстрый из двоих, попытался ударить первым.       Гарри сделал всего один шаг назад, схватил его за кулак прежде, чем тот успел его отдернуть, и потянул мальчика прямо под удар Денниса, который был рассчитан на самого Гарри. Раздался глухой удар — кулак врезался в висок Гордона. Мальчик пошатнулся, дезориентированный ударом, а Гарри быстро «уложил» его, прыгнув и нанеся вращающийся удар ногой с разворота в голову.       Раздался громкий хруст, и Гордон отлетел назад, упав на траву, потеряв сознание еще до того, как коснулся земли.       Гарри перевел взгляд на Денниса. Тот застыл на месте от шока и страха.       Гарри улыбнулся ему такой холодной улыбкой, что мальчишка обмочился прямо на месте.       — Бу!       С визгом ужаса, напоминавшим вопль свиньи перед забоем, Деннис бросился бежать так, словно адские гончие уже вцепились ему в пятки.       К этому моменту Дадли уже оправился. Со слезящимися глазами он снова бросился на Гарри.       На этот раз мальчик провел простейшую боксерскую комбинацию против более опытного в боевых искусствах противника. Гарри было совершенно очевидно, что, несмотря на все свои хвастливые заявления, Дадли занимался боксом совсем недавно и толком не понимал, что делает. Серии ударов «раз-два», направленные в его сторону, он отбил без труда.       Используя технику обхода противника шагом в сторону, Гарри сместился влево и оказался сбоку от Дадли. Одновременно он подставил ногу, заставив того споткнуться и потерять равновесие. Затем маленький китенок, как мысленно называл его Гарри, был окончательно выведен из строя: Гарри выбил ему ноги ударом в колени, заставив его опуститься на землю, и нанес удар ребром ладони в затылок.       Когда трое из пяти мальчишек уже были выведены из драки, а один сбежал, Гарри повернулся к последнему члену шайки… и тут же мрачно уставился на него.       Пирс, оказавшись достаточно сообразительным, чтобы понять, что они все еще ему не соперники, воспользовался тем, что внимание Гарри было отвлечено. Он успел приблизиться к Лизе и теперь одной рукой держал ее за волосы, а другой зажимал рот, не давая закричать.       По щекам девочки текли слезы от его болезненной хватки.       Глаза Гарри опасно сузились. Одно дело затевать драку с ним самим. Совсем другое — брать в заложники его лучшую подругу. Теперь это стало личным.       Он шагнул вперед.       — Стой на месте! — взвизгнул Пирс высоким от страха голосом. — Не подходи! Еще шаг — и я ее покалечу!       Гарри остановился.       — Тронешь ее — и тебе не жить.       Пирс вздрогнул от этого тона. Не только из-за того, насколько холодным он был, но и из-за обещания, которое в нем звучало. Гарри редко позволял себе столь прямые угрозы, обычно предпочитая намеки и недосказанность. Если же он говорил так открыто, значит, Пирс действительно переступил черту.       — Ты ничего мне не сделаешь! — голос Пирса сорвался. — Не сможешь меня тронуть! Пока она у меня!       — Ты в этом так уверен, Полкисс? — спросил Гарри. Его голос был тихим. Угрожающим. Опасным. — Ты действительно уверен, что мне нужно находиться рядом, чтобы причинить тебе боль? Готов проверить эту теорию? — он говорил все тише и тише, пока практически не перешел на шепот, который тем не менее отчетливо дошел до перепуганного мальчишки. — Готов проверить меня?       Пирс на мгновение заколебался. Это мешкание дорого ему обошлось.       Как ни странно, решающий шаг сделал вовсе не Гарри, хотя он уже собирался действовать. Это была Лиза.       Она со всей силы вцепилась зубами в руку Пирса. Мальчишка взвыл от боли и отпустил ее, схватившись за кровоточащую кисть. Это была его вторая ошибка. Полностью сосредоточившись на раненой руке, он даже не заметил, как Лиза вскочила на ноги и развернулась к нему с яростным взглядом. Гнев и обида придали ей сил, и она нанесла самый разрушительный удар, какой только можно нанести представителю мужского пола.       Она ударила его между ног.       Благодаря занятиям танцами у Лизы были очень сильные ноги.       Пирс издал пронзительный визг.       Его глаза неестественно расширились. Руки метнулись к самой чувствительной части мужского тела, судорожно обхватывая пульсирующее от боли место. Он рухнул на землю и рыдая свернулся клубком, словно это могло хоть немного облегчить его страдания.       — Если ты еще хоть раз ко мне прикоснешься, я ударю гораздо сильнее, — пригрозила Лиза плачущему мальчишке, который сейчас напоминал крысу, визжащую в объятиях удава.       Затем она отвернулась от этого жалкого зрелища как раз в тот момент, когда к ней подошел Гарри.       — Ты в порядке? — обеспокоенно спросил он.       — Все хорошо. — Лиза потерла место ушиба на голове. Она поморщилась и прошипела от боли. На глаза снова навернулись слезы, но девочка мужественно сдержала их. — Болит самую капельку.       — Дай-ка… — Гарри мягко отвел ее руку от головы. — Посмотрим, смогу ли я помочь.       Никаких видимых повреждений он не заметил. Крови не было, да и Пирс был недостаточно силен, чтобы нанести весомый ущерб. Однако Гарри знал, что если сильно дернуть человека за волосы, кожа головы потом еще долго неприятно ноет.       Он взял лицо Лизы в ладони и мягко наклонил голову вниз, после чего поцеловал ее в макушку.       Выражение «Исцеляющий поцелуй» обычно относится к поцелуям, которыми мать утешает ребенка после ушиба или другой травмы. Разумеется, такой поцелуй не лечит по-настоящему — по крайней мере, физически. Однако он оказывает психологическое воздействие, заставляя ребенка чувствовать себя лучше, даже если сама рана никуда не исчезла.       В массовой культуре исцеляющие поцелуи встречаются тоже довольно часто, но там речь обычно идет уже о магических поцелуях, способных действительно залечивать раны силой любви.       Поцелуй Гарри был ближе именно к последнему варианту. Благодаря своему контролю над магией он мог восстанавливаться с поразительной скоростью. Некоторые даже назвали бы ее сверхчеловеческой. Порой его магия начинала лечить его сама по себе, даже без сознательного приказа с его стороны. Именно поэтому он так быстро оправился после происшествия с троллем. Тогда, чтобы получить достаточно сил для победы над троллем, Гарри выплеснул почти всю свою магию. Однако часть ее все еще оставалась внутри него, бесконтрольно циркулируя по организму и не находя применения. Эта избыточная магия сама принялась восстанавливать его тело.       Теперь же Гарри использовал свою магию для исцеления другого человека. Это было намного сложнее, чем лечить самого себя. Недостаточно было просто направить магию в поврежденное место и пожелать исцеления. Вместо этого Гарри выпустил крошечную часть своей магической силы, направил ее к губам, а затем передал Лизе с намерением успокоить боль в пострадавшем месте. Причина, по которой он использовал именно поцелуй, была довольно проста: так Лиза не задаст вопросов, которые неизбежно возникли бы, если бы он приложил к ней руки, а они вдруг начали светиться.       Отстранившись, Гарри посмотрел на Лизу.       — Так лучше?       — Э-э…       Лиза осеклась, а ее лицо становилось все краснее и краснее, пока не начало напоминать помидор, отчего Гарри нахмурился. Она слегка пошатнулась, и он невольно задумался, не пострадала ли она сильнее, чем ему показалось сначала. Неужели дерганье за волосы действительно может так сильно навредить? Или, возможно, он просто использовал слишком много магии, и ее организм, не привыкший к тому, что через него течет чужая магическая энергия, не смог воспринять ее без головокружения. Может быть, маглы просто плохо переносят воздействие магии.       — Да, — наконец выдавила Лиза сдавленным голосом.       — Лиза, — Гарри не выглядел убежденным, — тебе точно лучше? Ты словно вот-вот упадешь в обморок.       — Я… я в порядке, — пробормотала Лиза, внезапно проявив необычайный интерес к своим ботинкам.       Тревога Гарри усилилась, но он быстро решил больше не расспрашивать ее.       Наверное, ее просто бросило в жар после того, как адреналин начал уходить из организма, рассудил он. Такое случалось с людьми, не привыкшими к тому, что гормоны реакции «бей или беги» бурлят в крови. Впервые Гарри испытал настоящий выброс адреналина во время своего первого спарринга с Учителем Вэем. После этого он настолько вымотался, что заснул прямо на дао.       — Почему бы нам не пойти домой, чтобы ты немного отдохнула? — начал он. По виду Лизы было понятно, что она собирается возразить, но Гарри не дал ей такой возможности: — Этот пикник все равно оказался испорчен. — Он бросил раздраженный взгляд на четверых поверженных мальчишек, которые только-только начали приходить в себя.       С привычной для него сноровкой Гарри быстро собрал плед, еду и столовые принадлежности, после чего они направились обратно к дому Кроуфтов. Похоже, Лиза уже оправилась от своей краткой слабости, вызванной адреналином, потому что теперь крепко держалась за его свободную руку.       Гарри был рад, что она так быстро пришла в себя после случившегося. Это говорило о ее стойкости перед лицом трудностей.       Пока они продолжали путь, она одарила его озорной улыбкой.       — Но ты ведь не можешь отрицать, что наш пикник все-таки стал романтичным.       Гарри моргнул, затем медленно повернул голову в ее сторону, вопросительно приподняв одну бровь.       — И с чего ты это взяла?       — Потому что ты победил плохих парней, — уверенно заявила Лиза и решительно кивнула. — Все знают, что в любой сказочной романтической истории герой обязательно побеждает злодеев, а потом он и принцесса живут долго и счастливо.       Гарри закатил глаза, но все-таки улыбнулся.

***

      Поздно ночью Гарри сидел на кровати и читал «Руководство по продвинутой окклюменции». Основы этого искусства он уже знал: очищение разума, ощущение вторжения и его изгнание. Дело в том, что ему хотелось отточить технику. Сейчас его способ изгнания вторжения сводился к тому, чтобы просто с силой обрушить магию на вторгшееся присутствие — чистая грубая сила в ее лучшем проявлении. Он понимал, что в какой-то момент одной лишь грубой силы может оказаться недостаточно. К тому же ему в принципе больше нравилась утонченность во всем, что он делал.       В окклюменции существовало множество интересных способов как защиты, так и нападения. Можно было, например, запереть противника внутри собственного разума, развернуть легилименцию вспять и вторгнуться уже в его сознание, или даже полностью разрушить рассудок того, кто попытался проникнуть в твой разум, оставив его бессмысленным «овощем», не реагирующим ни на что. Способов защитить разум и одновременно повредить разум противника при попытке вторжения было буквально бесконечное количество. Казалось, единственным ограничением были сила окклюменции, воля и воображение — ключевые факторы того, что Гарри называл «ментальными дуэлями».       У Гарри уже было несколько идей о том, как не подпустить людей к своему разуму и как полностью их сломать, если они все-таки попытаются туда проникнуть. Вот только был бы у него кого-нибудь для практики…       Гарри отвлекся от своих мыслей и выглянул в окно, когда почувствовал легкое вторжение партнерши в свой разум, похожее на мягкое касание перьев по щеке. Секунду спустя Букля влетела в открытое окно и подлетела к нему. Она приземлилась на его скрещенные колени, лишь слегка касаясь когтями, чтобы не поранить его.       — Букля… — устало вздохнул Гарри, увидев кровь на клюве и когтях своей пернатой подруги. — Ты правда обязательно должна нападать на каждую почтовую сову, которая приносит мне письма?       Букля не ответила — ни уханья, ни возмущенного звука, ничего. Она лишь смотрела на него своими умными янтарными глазами.       — Это ведь не их вина, что их хозяева их отправили, знаешь ли.       Ее грудные перья взъерошились, она обиженно распушилась. Но все же она по-прежнему с ним не «говорила».       — Как они вообще могут знать лучше? — продолжил Гарри уже скорее риторически. — Эти совы даже не знакомы со мной достаточно близко, чтобы понимать, что ты не одобряешь чужаков на своей территории.       Букля наконец раздраженно ухнула.       — Да-да, ты знаешь, что насилие — это никогда не выход.       Еще одно уханье. Гарри покраснел.       — Это было другое, — возразил он. — Они оскорбили Лизу и попытались на нас напасть. Я просто защищался. А что защищаешь ты?       Сова снова отозвалась, глядя на него с абсолютно невозмутимым выражением.       — Свое право быть моей партнершей… — Гарри озвучил эти слова и затем покачал головой. — И ты правда не могла решить это разговором?       Букля посмотрела на него с таким видом, будто это был самый глупый вопрос в ее жизни, и Гарри тяжело вздохнул.       — Ладно… и из-за чего вы вообще подрались на этот раз?       Белоснежная птица протянула левую лапу. К ней был привязан очень официальный на вид конверт с печатью Министерства.       Взяв письмо, Гарри взмахнул свободной рукой, и несколько кусочков бекона плавно подлетели к ним и зависли в воздухе перед Буклей. Пока его верная подруга ела, Гарри сломал печать и открыл конверт, чтобы прочитать письмо.       «Дорогой Гарри Джеймс Поттер,       Наследник древнего и благороднейшего рода Поттеров. Приглашаем вас на 388-й новогодний бал Министерства, который состоится 31 декабря 1991 года в честь наступления нового года. Просим обратить внимание, что требуется парадная мантия.       Надеемся увидеть вас там.       Министр магии,       Корнелиус Фадж».       Гарри отложил письмо и задумался над новым поворотом событий. Это была прекрасная возможность присмотреться к нынешним политическим тяжеловесам и заодно понять, какое место занимает он сам среди людей, занимавшихся политикой дольше, чем он жил на свете. Это станет своего рода испытанием — проверкой того, насколько успешно он сможет соперничать с теми, кто старше и опытнее его.       Однако прежде ему предстояло уладить несколько дел.       — Что ж, Букля, — сказал Гарри белоснежной птице, все еще сидевшей у него на колене, — похоже, мне придется снова обратиться за помощью к Андромеде.       Букля лишь бросила на него взгляд, в котором ясно читалось: «Ты действительно собираешься прерывать мой ужин своими монологами?», после чего спокойно вернулась к еде из все еще зависших в воздухе угощений.       Будучи голодной она не отличалась разговорчивостью.