Глава 21. Сердечное возвращение домой

      Вскоре наступило утро, когда студенты должны были разъехаться по домам на каникулы. Гарри, Гермиона и Невилл пришли в Большой зал, где собирались позавтракать со своими друзьями перед посадкой на Хогвартс-Экспресс.       По сути Гарри почти ничего не собирал с собой домой: он планировал взять лишь свои волшебные палочки и несколько книг для легкого чтения. Поскольку с Лизой они не виделись уже несколько месяцев, он решил проводить большую часть времени с ней, а потому брать много вещей не было смысла.       Сегодня они сидели за столом Пуффендуя. Как всегда, Невилл расположился слева от Гарри, а справа от него села Сьюзен; рядом с ней устроилась Лиза. Напротив Сьюзен сидела Ханна, слева от нее — Гермиона, а справа — Терри, завершая их компанию из семи человек.       Вокруг не смолкали разговоры. Большой зал казался переполненным — такое бывало только во время праздничного пира в начале учебного года и перед каникулами. Гарри видел, как ученики оживленно беседуют, и хотя не мог расслышать их слов, он без труда догадался, что они обсуждают свои планы на каникулы, примерно так же, как и компания, с которой сидел он сам.       Он вернулся к еде, попробовал немного яичницы и вздохнул. Хотя большая часть блюд в Хогвартсе была очень вкусной, особенно завтраки с французскими тостами, беконом, сосисками, блинчиками и картофельными оладьями, ему совсем не хотелось есть такую пищу. До сих пор он мирился с этим, потому что, в конце концов, это была мелочь, а куда важнее было сначала добиться своих политических целей. Теперь все изменилось, и по возвращении он собирался наведаться на кухню, чтобы попытаться убедить повара готовить более разнообразные блюда — и желательно более полезные.       Ближе к концу завтрака Альбус Дамблдор поднялся со своего места и вышел вперед, остановившись перед преподавательским столом. Ученики довольно быстро притихли, гадая, что директор собирается сказать.       — У меня есть несколько последних указаний для тех, кто отправляется домой на каникулы. Закончив завтрак, пожалуйста, пройдите в вестибюль, где мистер Филч распределит вас по экипажам. Надеюсь, вам понравился этот учебный год, и желаю всем счастливого Рождества и Нового года!       Вскоре после речи директора ученики начали подниматься со своих мест и расходиться. Гарри вместе с друзьями направился в вестибюль. Там царила настоящая толчея: старшекурсники проталкивались сквозь толпу, словно от того, насколько быстро они займут место в экипаже, зависело, как скоро они доберутся домой. Каким-то чудом Гарри и его друзьям удалось не потерять друг друга в этой суматохе.       — Гарри!       Услышав свое имя, Гарри вместе с остальными обернулся и увидел, как к ним решительно пробираются Трейси Дэвис, Блейз Забини и Дафна Гринграсс. Ловко лавируя между группами учеников, они пользовались своим небольшим ростом, чтобы быстрее добраться до них.       — Привет! — радостно воскликнула Трейси, когда они втроем остановились перед компанией.       Гарри заметил, что сейчас она выглядела куда счастливее, чем несколько дней назад, — возможно, даже счастливее, чем в начале учебного года. Слева от нее стоял Блейз, все такой же молчаливый и невозмутимый. Блейз коротко кивнул Гарри, и тот рассеянно ответил тем же. Впрочем, Гарри лишь окинул их быстрым взглядом, почти сразу сосредоточившись на последней участнице их компании.       Дафна выглядела гораздо лучше, чем в их последнюю встречу. Конечно, слово «лучше» было весьма относительным. Она все еще казалась изможденной. Гарри заметил легкие тени под ее глазами, хотя она явно пыталась скрыть их хорошо наложенными чарами. И все же, несмотря на усталость, ей действительно стало лучше. В ее глазах больше не было того затравленного выражения, которое он видел до их конфронтации, а лицо уже не напоминало холодную и непреклонную маску. Теперь оно казалось мягче и теплее.       Закончив свои наблюдения, Гарри улыбнулся троице прежде, чем кто-нибудь успел заметить его пристальный взгляд.       — Доброе утро, Трейси, Блейз, Дафна, — поприветствовал он их, слегка наклонив голову. — Ждете не дождетесь возвращения домой на каникулы?       — Еще бы! — с воодушевлением заявила Трейси.       Гарри был почти уверен, что ее радость связана не столько с возвращением домой на Рождество, сколько с ее подругой. Ее хорошее настроение ясно показывало, что они помирились и Дафна постепенно приходит в себя.       — Интересно, чему она так радуется, — прошептала Ханна Лизе на ухо, пока их компания, теперь уже из девяти человек, продолжала продвигаться вперед. — Еще несколько дней назад она выглядела ужасно подавленной, а теперь словно готова покорить весь мир.       — Кто ее знает, — просто ответила Лиза.       Гарри лишь покачал головой. Остальные его друзья тоже выглядели немного озадаченными столь резкой переменой в поведении Трейси.       Впрочем, рассказывать им что-либо он не собирался. Что бы ни произошло между Трейси и Дафной, это касалось только их двоих.       В сопровождении трех слизеринцев Гарри и остальные вышли из Хогвартса и начали спускаться по узкой дорожке к экипажам.       — Это Рождество будет просто потрясающим, — заявила Трейси, пока они шли вниз по слегка наклонной грунтовой тропинке. Экипажи стояли неподалеку от ворот, отделявших Хогвартс от Хогсмида. — Кажется, я наконец доконала родителей, чтобы они купили мне новую метлу. Мой старый «Чистомет», конечно, неплох, но он уже такой… старый. Вряд ли мне подарят «Нимбус-2000» или что-то вроде того, но хотя бы я все еще надеюсь на «Нимбус-1700».       — Все равно это очень дорогая метла, — заметил Терри. — Разве «Нимбус-1700» не стоит около двух с половиной тысяч галлеонов? Мне кажется, даже все мои рождественские подарки вместе столько не потянут.       — Ну, мои родители, наверное, побогаче твоих… — начала Трейси, но тут же поняла, насколько грубо это прозвучало, и поспешно исправилась: — То есть я хотела сказать, что мои родители довольно успешные и хорошо зарабатывают. Хотя я ведь не знаю, сколько получают твои родители. Может, они вообще богаче моих.       — Тебе обязательно постоянно говорить что-то невпопад, Трейси? — спросила Дафна. Ее голос все еще оставался прохладным, но уже далеко не таким ледяным, как раньше. Если бы Гарри пришлось подбирать сравнение, он назвал бы этот тон скорее прохладно-нейтральным, хотя сарказм слегка мешал определить наверняка. И все же сам факт того, что Дафна теперь разговаривала с ними, уже был хорошим знаком. Возможно, она действительно начинала понемногу оттаивать по отношению к Гарри и остальным. По крайней мере, ему хотелось в это верить.       Трейси сердито посмотрела на подругу, но весь эффект испортили ее обиженно надутые щеки.       — Она всегда такая? — немного неловко спросила Ханна.       Похоже, Дафна все еще слегка настораживала ее, и Гарри не мог винить Ханну за это, учитывая, как слизеринка вела себя раньше.       — Она такая почти столько, сколько я ее помню, — сухо ответила Дафна, полностью проигнорировав возмущенный взгляд Трейси. — Думаю, это у нее от отца. У него отвратительная привычка говорить глупости при жене и попадать из-за этого в неприятности.       — Вообще-то не очень красиво вот так выдавать мои плохие привычки, Дафна, — пробормотала Трейси, бросив на нее укоризненный взгляд и возмущенно надув щеки. Дафна лишь равнодушно посмотрела на подругу, хотя Гарри показалось, что в ее глазах мелькнул едва заметное тепло.       — Возможно, это наследственное, — заметил Гарри, и все сразу повернулись к нему.       — Наследственное? — переспросила Сьюзен, заинтересовавшись незнакомым словом.       — Это значит передающееся по наследству, — начала объяснять Гермиона раньше, чем Гарри успел открыть рот. — Черта, которую ребенок получает от родителей. Например, цвет глаз или волос. Обычно у двух темноволосых родителей не рождается светловолосый ребенок, а у родителей без голубых глаз — голубоглазый. Некоторые даже считают, что определенные черты характера тоже могут передаваться генетически, хотя это пока не доказано.       Дафна нахмурилась, глядя на маглорожденную ведьму, а затем наклонилась к Трейси и тихо спросила:       — Она постоянно так себя ведет?       — Иногда, — ответила Трейси.       Дафна почти неслышно хмыкнула.       — Звучит не очень.       — Ты привыкнешь, — улыбнулась Трейси. — Зато она умная. Мы могли бы выбрать куда худшую компанию для общения. — Помедлив, она добавила: — И вообще, Гарри несет подобную заумную чушь не меньше, а то и больше Гермионы.       Дафна встретилась взглядом с Гарри. Он слегка наклонил голову и улыбнулся ей, и она неуверенно ответила едва заметной улыбкой. Она продержалась всего мгновение, слишком короткое, чтобы кто-то, кроме Гарри, успел ее заметить.       — Да, — тихо сказала она, — наверное, ты права.       Вскоре они подошли к экипажам, и Гарри застыл, разглядывая, пожалуй, самых странных существ, которых ему доводилось видеть.       Перед экипажами стояла пара крылатых лошадей. Их копыта тихо постукивали по земле, а грубая коричневатая кожа напоминала старую выделанную кожу. Изможденные, почти скелетообразные тела делали их пугающе худыми, словно они не ели месяцами. Из спин торчали огромные сложенные крылья; Гарри предположил, что их размах должен быть не меньше десяти футов. Морды существ совсем не походили на лошадиные — в них было что-то рептильное.       Любопытство взяло верх, и Гарри свернул в сторону, направившись прямо к существам. Что это вообще за создания? Он почти ничего не читал о магических существах и потому понятия не имел, кто они такие.       Казалось, они почувствовали его приближение. Ближайшее существо повернуло голову и посмотрело на него удивительно спокойными глазами.       Гарри медленно поднял руку к морде крылатого коня, давая понять, что не представляет угрозы. Существо мягко ткнулось носом ему в ладонь, словно разрешая себя погладить. Гарри осторожно провел рукой по грубой, шершавой коже. Ощущение было совсем не таким, как если бы он гладил обычную лошадь, отметил он про себя.       — Что ты делаешь, Поттер?       Обернувшись, Гарри увидел, что Дафна и остальные смотрят на него с тревогой. Впрочем, у остальных беспокойство читалось явно, а вот с Дафной все было сложнее — только чуть поджатые губы выдавали ее эмоции, а в остальном лицо оставалось совершенно невозмутимым.       Гарри недоуменно наклонил голову.       — Просто глажу этих странных лошадей.       — Лошадей? — Дафна нахмурилась еще сильнее. За ее спиной ребята выглядели еще более встревоженными. Гарри тоже нахмурился.       — Я говорю о лошадях, тянущих экипаж.       — Гарри, — неуверенно произнесла Гермиона, — никто не тянет экипажи.       — Никто? — Гарри перевел взгляд с друзей обратно на существо перед собой. Он попытался осмыслить услышанное, но ничего не понял. Он вновь обернулся. — Подождите… вы хотите сказать, что никто из вас их не видит?       — Видит что именно? — спросил Блейз, слегка прищурившись. Похоже, он пытался понять, в самом деле ли Гарри видит что-то или у него просто галлюцинации.       Гарри задумался. Если друзья не могли их видеть, но значит ли это, что они не могли их и чувствовать? Был только один способ выяснить это.       — Вот. — Гарри взял Дафну за руку, вызвав у нее первое искреннее проявление эмоций — удивление, и подвел ее ближе к переду экипажа.       — Что ты делаешь? — ошеломленно спросила Дафна.       Столь непринужденное прикосновение застало ее врасплох. Гарри на мгновение подумал, не было ли это первым физическим контактом Дафны с кем-то, кроме Трейси и Блейза, за долгое время, но тут же отбросил эту мысль. Он осторожно положил ее ладонь на морду крылатого существа.       Глаза Дафны расширились.       — Чувствуешь? — спросил Гарри. Дафна медленно кивнула, позволяя Гарри водить рукой вверх и вниз по морде существа.       — Что это? — спросила она тихим шепотом. В ее голосе была эмоция. Удивление.       — Я не знаю. — Гарри беспомощно пожал плечами. — Это похоже на скелетообразную крылатую лошадь с кожистым телом. Я никогда ничего подобного не видел. Я вообще почти не читал про магических существ.       За исключением троллей, но когда один из них едва не убивает тебя, вполне естественно потом изучить все, что можно, на случай новой встречи.       — Фестралы, — вдруг сказала Лиза, широко раскрыв глаза. — Ты видишь фестралов? И это они тянут экипажи?       — Фестралы? — переспросил Гарри, отпуская руку Дафны.       Девочка моргнула, нахмурилась и медленно убрала ладонь с морды фестрала.       — Это разновидность крылатых лошадей, — объяснила Лиза, — очень редкая. Министерство считает их опасными. Думаю, потому что многие считают их дурным предзнаменованием.       — Почему дурным? — спросила Ханна, с любопытством и опаской глядя на пустое, с ее точки зрения, пространство перед экипажем.       — Потому что видеть их могут только те, кто видел смерть.       Все взгляды тут же обратились к Гарри, которому под этим внезапным вниманием стало не по себе.       Разумеется, именно он оказался единственным, кто способен видеть подобных существ. Ведь именно ему пришлось наблюдать, как Волдеморт убивает его мать.       И конечно же, именно ему попались лошади, которых могут видеть только люди, ставшие свидетелями смерти — причем прямо на глазах у друзей, которые тут же услышали объяснение.       Если подумать, событий уже набралось слишком много: тролль, проклятая метла, цербер в школе, зеркало Еиналеж с его мрачной тайной… и это еще не считая всего, что происходило до Хогвартса. Этого хватало, чтобы всерьез задуматься, не накопил ли он какую-то ужасную карму. А если да — то что такого он вообще сделал, чтобы заслужить все это?       — Удивлен, что ты знаешь о фестралах, — сказал Гарри, надеясь перевести внимание с себя.       Не то чтобы это сильно помогло, но хотя бы Лиза снова заговорила:       — В древние времена римские боевые маги использовали фестралов для воздушных бомбардировок вражеских армий и штурма замков.       — Вот оно что, — кивнул Гарри.       Он заметил, что большинство друзей все еще смотрят на него — и смотрят с жалостью. Особенно Ханна, Сьюзен и Трейси — у них глаза были чуть ли не на мокром месте. Невилл выглядел бледным и подавленным. Терри держался спокойнее, но все равно смотрел на Гарри с грустью. Блейз же внимательно его изучал. Только Дафна не смотрела на него с жалостью. В ее взгляде читались скорее любопытство и, возможно, легкое сожаление, словно она поняла, что ошибалась на его счет.       Гарри поерзал, стараясь не дать раздражению одержать верх.       — Ну что ж, — произнес он с нарочитой бодростью, — почему бы нам не сесть в экипажи?       Это был далеко не самый тонкий маневр в его исполнении — да и, если честно, тонкостью там и не пахло. Но, как бы то ни было, это сработало. Они разделились по двум экипажам. Те были небольшими — максимум по два человека на сиденье. Каким-то образом в экипаж Гарри все же втиснулись трое: Трейси и Дафна уселись рядом с ним, а напротив расположились Терри и Невилл.       Экипаж тронулся. Гарри был очень благодарен Дафне за то, что она села рядом с ним. Из всех друзей только она, казалось, не жалела его, да и к тому же заслоняла собой Трейси, которая время от времени все еще бросала на него печальные взгляды.       Правда, от взглядов Терри и Невилла это не спасало, но и то было лучше, чем терпеть сочувствие сразу от троих.       К тому моменту, когда они добрались до Хогсмида, где уже ждал Хогвартс-Экспресс, окутанный клубами дыма, все, можно сказать, вернулось на круги своя. Гарри понимал, что друзьям наверняка любопытно, чью смерть он видел. Скорее всего они считали, что он был слишком мал, чтобы помнить гибель родителей. Пусть так и останется. Он не собирался рассказывать им, что видит фестралов потому, что действительно помнит смерть матери и отца.       Компания из девяти человек влилась в поток учеников и поднялась в ало-золотой поезд. Лишь когда они начали искать свободное купе, Ханна озвучила очевидную проблему:       — Кто с кем будет сидеть? Мы не поместимся все в одно купе.       — Не беспокойся об этом, — уверенно ответил Гарри. — Я заранее подумал, что может возникнуть такая проблема, поэтому немного заглянул вперед по программе и нашел заклинание, которое должно помочь.       Все тут же переглянулись. Когда он успел найти это заклинание? Что это вообще за чары? И каким образом они помогут разместить девятерых человек в купе, рассчитанном максимум на шестерых? Даже если постараться, туда, наверное, можно было бы втиснуть восьмерых первокурсников (они все-таки были меньше старших учеников), но девятый все равно остался бы без места.       Ответ они получили, когда нашли пустое купе. Легким движением запястья Гарри призвал палочку в руку и несколькими точными взмахами очертил в воздухе сложный рисунок. Заклинание он произнес почти неслышно, и его слова утонули в шуме голосов и смехе других учеников.       А затем произошло нечто, заставившее всех замереть. Купе начало расширяться. Стены, пол и потолок медленно раздвигались в стороны и вверх. Окно в дальнем конце, скамьи у стен и даже полка для багажа над головами вытягивались, словно сделанные из резины, подстраиваясь под новые размеры помещения. Когда все закончилось, купе стало достаточно просторным, чтобы в нем свободно разместились человек десять.       — Ух ты… — восхищенно пробормотала Ханна, широко раскрыв глаза.       — Что это за заклинание такое? — с любопытством спросил Терри. Остальные тут же оживились и повернулись к Гарри. Особенно заинтересованными выглядели Блейз, Дафна и Гермиона.       — Заклятие расширения, или Dilato. Это чары, которые увеличивают замкнутое пространство пропорционально количеству вложенной в них магии, — объяснил Гарри. Рассеянным движением он наколдовал небольшой платок и вытер пот со лба. Заклинание оказалось куда сложнее, чем он ожидал. Даже при правильных движениях палочки и точном произнесении формулы оно потребовало больше сил, чем любое другое заклинание, которое он использовал до сих пор. С другой стороны, раньше он практиковался только на маленькой коробке из-под обуви.       — Это просто невероятно крутое заклинание, — выдохнула Трейси. Как обычно и бывало, именно она первой обрела дар речи после впечатляющей демонстрации магии со стороны Гарри.       — Почему я никогда раньше о нем не слышала? — спросила вечно любознательная Гермиона.       — Потому что его нет ни в одном школьном учебнике Хогвартса, — ответил Гарри. — Я нашел его в книге «Чары для по-настоящему одаренных». — Он пожал плечами. — Я купил ее летом, когда был в Косом переулке. А теперь, когда вопросы закончились, может, все-таки зайдем внутрь? Иначе люди скоро начнут жаловаться, что мы перегородили проход.       Его слова вывели всех из оцепенения, и компания вошла в расширенное купе. Дафна устроилась у окна, и Гарри, правильно решив, что ей все еще не слишком комфортно рядом с остальными, сел рядом с ней.       Трейси расположилась напротив Дафны, прислонившись к стене, а рядом с ней сел Невилл. Слизеринка одарила его своей привычной сияющей улыбкой, и мальчик ответил ей слегка робкой улыбкой в ответ. Пусть Невилл и стал увереннее в себе, он все еще не до конца привык нарушать старую гриффиндорскую традицию, то бишь так дружелюбно общаться со слизеринцами.       Блейз сел рядом с Невиллом, а по другую сторону от него, ближе к двери, устроилась Гермиона. Она бросила на темнокожего слизеринца настороженный взгляд. Блейз посмотрел на нее сверху вниз и коротко кивнул в знак приветствия. Это, кажется, немного ее успокоило — во всяком случае, достаточно, чтобы она улыбнулась ему в ответ.       С другой стороны от Гарри села Лиза. Девочка все еще с любопытством осматривала увеличившееся купе. Ханна, Сьюзен и Терри устроились рядом с ней: Ханна — возле Лизы, Сьюзен — рядом с Ханной, а Терри занял место у двери. Гарри подумал, что вместе они представляют довольно необычную компанию. Судя по изумленным взглядам учеников, заглядывавших в купе по пути, окружающие были с ним согласны.       Вскоре разговоры возобновились. Купе наполнилось шумом голосов, пока все разбивались на небольшие группы. Трейси увлеченно рассказывала Невиллу о квиддиче, а тот кивал и соглашался почти со всем, что она говорила, поскольку сам в спорте разбирался слабо. Ханна и Сьюзен тихо беседовали между собой, хотя Терри время от времени вмешивался в разговор. Гермионе и Блейзу понадобилось чуть больше времени, но в конце концов они все же затеяли небольшую дискуссию о том, можно ли считать заклинания Защиты от темных искусств разновидностью чар.       — Честно говоря, я впечатлена, что ты вообще способен использовать такое заклинание, — сказала Лиза Гарри, закончив изучать купе. — На многих магазинах в Косом переулке наложены чары расширения, так что я всегда думала, что это очень сложная магия, которую изучают уже после школы.       — На самом деле оно не настолько сложное, — ответил Гарри. — С точки зрения теории заклинание довольно простое. Самое трудное — вложить в него достаточно магии, чтобы оно действительно сработало. И еще: чем больше пространство, которое ты пытаешься расширить, тем тяжелее поддерживать заклинание. Когда я впервые его изучил, то тренировался на обувной коробке, и это было куда легче, чем сейчас.       Краем глаза он заметил, что Дафна внимательно прислушивается к разговору. Гарри задумался, действительно ли ее интересует теория магии или же ей просто любопытно.       — В любом случае я не уверен, что в магазинах используют именно то же самое заклинание, — продолжил Гарри. — Это временные чары. Их продолжительность зависит от того, сколько магии вложено в заклинание и насколько сильно расширено пространство. Я вложил достаточно сил, чтобы купе оставалось таким до прибытия на платформу девять и три четверти, может, чуть дольше.       — А вот магия в магазинах, насколько я понимаю, постоянная, — добавил он. — Иначе владельцам пришлось бы обновлять чары каждый час. Представьте только, каково было бы каждый раз переставлять весь товар после того, как магазин снова уменьшится до обычных размеров.       Он улыбнулся, когда Лиза захихикала, явно представив себе измученных лавочников, которые вынуждены таскать товары туда-сюда. Дафна, как он заметил, тоже изогнула губы, услышав этот несомненно забавный сценарий.       — Думаю, сами помещения, скорее всего, зачарованы так, чтобы сохранять увеличенный размер все время, хотя я почти ничего не знаю о зачаровании предметов. Мне известно только то, что это сочетание чар и рун, позволяющее наложить заклинание на объект навсегда.       — Ты знаешь куда больше меня, — призналась Лиза. — Я вообще не понимала, что такое зачарование… по крайней мере до этого момента.       — Рад быть полезным.       Разговоры в конце концов стихли, когда Трейси достала колоду карт, и ребята начали играть в «Взрывающиеся карты». Игра оказалась… весьма необычной. Правила были просты: если игрок замечал две одинаковые карты, он должен был быстро коснуться их палочкой и получить очко. Побеждает тот, кто наберет больше всего очков. Это было похоже на «Поймай рыбу», только без раздачи карт и вопросов к другим игрокам — и если ты недостаточно быстрый, карты буквально взрываются у тебя перед лицом.       Гермиона и Невилл не успели вовремя среагировать, и им чуть не опалило брови.       Единственной, кто не играл, естественно, была Дафна. Гарри украдкой наблюдал за ней с легким беспокойством. На первый взгляд с ней все было в порядке, но выглядела она все еще очень уставшей. Время от времени она начинала клевать носом и незаметно щипала себя, чтобы не заснуть.       Достав свою палочку, Гарри незаметно провел ею над собой и Дафной. Голоса остальных мгновенно стали глухими и далекими, будто доносились сквозь толстую стену.       Блондинка несколько раз моргнула и приподняла изящную бровь.       — Это заклинание, которое я немного модифицировал, — ответил Гарри на ее молчаливый вопрос. — Комбинация перевернутого Заклинания тишины и базового Заклинания приглушения.       — Что значит «перевернутое»? — тихо спросила Дафна.       — Я имею в виду, что мы их слышим, а они нас — нет. — Гарри незаметно указал на остальных, которые продолжали болтать. — По сути я создал вокруг нас «пузырь» из магии. Внутри него действует заклинание тишины, поэтому все, что мы говорим, остальные не могут услышать.       — А «снаружи» действует заклинание приглушения? — Дафна слегка приподняла вторую бровь. — Впечатляет. Я не слишком разбираюсь в чарах, но даже я понимаю, что модифицировать заклинание непросто.       — Это проще, чем кажется, — ответил Гарри. — Такие чары обычно довольно легко поддаются изменениям. Хотя признаю, на этот раз это потребовало больше усилий, чем я ожидал.       — И откуда ты знаешь столько заклинаний? — спросила Дафна.       — До Хогвартса я пролистал много книг, которые купил, и составил список заклинаний, которые показались мне полезными, — сказал Гарри. Он не добавил, что каждое из них он выбирал с определенной целью. Тем более он не упомянул, что это конкретное заклинание он только что фактически изобрел на ходу. — Впоследствии в школе я просто выбирал одно и отрабатывал, пока не начинало получаться.       — Это не такая уж плохая идея… — заметила Дафна. — Для гриффиндорца.       Гарри закатил глаза, но никак не отреагировал на ее колкость.       — Как бы интересно это ни выглядело, я подозреваю, что у тебя была еще одна причина наложить это заклинание, кроме желания произвести на меня впечатление.       Гарри кивнул, затем оглядел купе. Никто не заметил, что они не обращали внимания на происходящее вокруг. Хорошо.       — Я хотел спросить, в порядке ли ты, — признался он. Дафна нахмурилась, и он поспешил уточнить: — Ты выглядишь очень уставшей. Пара ночей сна не компенсирует месяц без нормального отдыха.       На лице Дафны не произошло никаких заметных изменений. Оно по-прежнему оставалось тщательно нейтральным, за исключением приподнятых бровей. Однако с глазами дело обстояло иначе. Холодный голубой оттенок будто слегка потеплел, и вместе с этим изменением все ее лицо стало казаться мягче.       — Я в порядке, — тихо ответила Дафна, — просто немного устала.       — Если хочешь, я могу наложить заглушающее заклинание вокруг тебя, чтобы ты могла поспать, — предложил Гарри.       Дафна чуть склонила голову, изучая его. Спустя секунду ее губы едва заметно дрогнули. Большинство бы этого не заметило, но Гарри заметил.       — Я бы этого хотела, — сказала она.       Гарри кивнул, снова взяв палочку в руку. Он отменил модифицированное заклинание, вернув купе к обычному объему. Все по-прежнему разговаривали. Направив палочку на Дафну и тихо пробормотав заклинание, он наложил Заглушающие чары. Единственным признаком того, что они сработали, был ее кивок.       Решив пойти еще дальше, Гарри направил палочку на стену и спинку скамьи, где сидела Дафна. Девочка моргнула, когда пространство вокруг нее стало мягким, как зефир или подушка.       Она посмотрела на Гарри, который лишь пожал плечами. Дафна почти незаметно улыбнулась в знак благодарности, затем откинулась на стену и закрыла глаза.       Было почти завораживающе наблюдать, как она засыпает. Ее губы слегка приоткрылись, дыхание стало ровным. Лицо расслабилось, стало спокойным, прежнее нейтральное выражение исчезло. Во сне она выглядела совсем иначе. Наяву она была настороженной и холодной; во сне — умиротворенной, почти довольной. Гарри даже задумался, насколько иначе он сам выглядит во сне.       Почувствовав на себе взгляд, он повернул голову и увидел, что Трейси смотрит на него. Она улыбалась, и, встретившись с ним глазами, беззвучно произнесла: «Спасибо», прямо перед тем, как одна из карт в ее руках взорвалась у нее перед лицом.       Трейси моргнула от неожиданности, а все рассмеялись. Ее лицо покрылось черными пятнами сажи, будто у незадачливого ученого, чей эксперимент взорвался прямо в руках. Она попыталась окинуть всех хмурым взглядом, но не смогла, а вместо этого лишь смущенно улыбнулась. Вздохнув, Гарри взмахнул палочкой, и пятна исчезли.       — Спасибо!       — Пожалуйста.       В этот момент дверь купе открылась, и внутрь вошел Малфой со своими двумя «телохранителями». Когда в купе воцарилась тишина, наследник рода Малфой оглядел присутствующих. Затем его взгляд остановился на Блейзе, Дафне и Трейси.       — Так… — он посмотрел на Гарри, сузив глаза, и на его лице появилась презрительная усмешка. — Смотрю, ты решил объединиться с семьями попроще. Надо было догадаться. Поттеры всегда были слишком глупы для своего же блага.       Гарри нахмурился. Он подозревал, что подобное случится. Драко производил впечатление человека, который воспринял бы его дружбу с другими людьми из своего факультета, но не с ним самим как оскорбление. Но он не ожидал, что это произойдет так скоро.       — Проваливай, Малфой! — в один голос рявкнули Ханна и Трейси, которые явно больше всего его не переносили.       Ухмылка Малфоя стала шире — почти как у Снейпа, если бы тот был одиннадцатилетним.       — Да вы обнаглели, грязные полукровки!       Лица ребят стали еще смурнее. Не только у Трейси и Ханны — у всех.       — Я бы на твоем месте следил за языком, Драко, — спокойно сказал Блейз. — Не забывай, что, возможно, твой отец и имеет влияние у министра, но семья Забини гораздо богаче, чем ты когда-либо будешь.       Уши Малфоя порозовели.       — Только потому, что твоя мать продавала себя как обычная крестьянка, а потом убивала своих мужей!       Блейз резко напрягся, глядя на него с такой яростью, что Гарри впервые увидел его по-настоящему разозленным. Это было запоминающе.       — Повтори это еще раз, — прошипел Блейз сквозь зубы. Оскорбление его матери, похоже, было единственным способом разозлить Блейза.       — О, ты не расслышал с первого раза? — Малфой явно наслаждался реакцией. — Хотя неудивительно. У Забини всегда были проблемы с…       — Есть причина, почему ты здесь, Малфой? — перебил Гарри, не давая конфликту разгореться.       — Не лезь не в свое дело, Поттер, — фыркнул Малфой. — Я просто пришел предупредить этих троих, чтобы они не водились с нашими врагами. — Он кивнул в сторону слизеринцев. — Вам лучше дважды подумать о верности. Те, кто в Слизерине, предательства не прощают.       — Твое предупреждение учтено, — холодно сказала Трейси. — А теперь уходи.       Малфой поморщился. Он явно хотел сказать что-то еще, но, оглядевшись и увидев, что на него смотрят с явной неприязнью, передумал. Бросив напоследок презрительный взгляд, он ушел, а его громилы последовали за ним, хрустя костяшками пальцев в неубедительной попытке выглядеть угрожающе.       — Р-р-р! — зарычала Трейси, глядя на уже закрытую дверь. — Не могу поверить, что этот тупой, высокомерный, проклятый идиот вообще посмел сюда зайти и наговорить все это!       — А чего ты ожидала? — сказал Блейз. — Малфой — избалованный сопляк, который привык всегда получать свое.       — Он ведь не станет для вас проблемой? — спросил Гарри с некоторым беспокойством. Это всегда было одним из самых серьезных недостатков его плана. В Слизерине училось много детей Пожирателей смерти, а Драко Малфой был самым влиятельным из них благодаря своему отцу. Если он достаточно умно воспользуется влиянием Люциуса, то сможет создать проблемы Блейзу, Дафне и Трейси.       — Не особо. — Блейз пожал плечами. — Малфой может считать себя всемогущим, потому что его папочка богат и многие в Министерстве ему обязаны, но на деле он контролирует только детей Пожирателей смерти. Их вообще-то меньшинство, ведь у многих Пожирателей детей не было.       — Кроме того, после того как ты купил метлы для всех четырех факультетов, в нашем осталось очень мало людей, которые тебя действительно не любят, — словно между прочим добавил Блейз. — Большинство скорее не понимает тебя, но многие тебя уважают. Малфой не найдет у них поддержки.       — И все же…       — Я бы не слишком переживала, — перебила Трейси прежде, чем Гарри успел договорить. — Если Драко окажется настолько тупым, чтобы что-нибудь устроить, у Дафны есть целый список изобретательных и болезненных проклятий, чтобы держать его в узде.       — Ух ты…       Гарри посмотрел на Дафну, мирно спящую под Заглушающими чарами. Он задумался, какие проклятия она знает, кто ее им научил и согласилась бы она научить им его.       — Ну что, — Трейси снова начала тасовать карты, широко ухмыляясь, — кто готов сыграть еще партию?       Гермиона и Невилл одновременно застонали и отрицательно замотали головами, отчего остальные в купе рассмеялись.

***

      К тому времени, как Хогвартс-Экспресс добрался до платформы девять и три четверти, некоторые из их компании последовали примеру Дафны и заснули, пока шотландские пейзажи за окном постепенно сменялись лондонским городским видом.       Ханна, проговорив и просмеявшись почти два часа, в конце концов уснула на плече своей лучшей подруги, полностью вымотавшись. Удивительно, но Сьюзен не спала и, похоже, совсем не возражала против того, что Ханна использует ее как подушку. Гарри решил, что она просто привыкла к ее выходкам.       Справа от Сьюзен Терри тоже решил немного поспать. Он прислонился к стене, приоткрыв рот, и тихо похрапывал. К счастью, не слишком громко, так что никого это не раздражало.       На другой стороне купе Трейси спала как убитая. Как и Дафна, она прислонилась к стене. И, как и ее подруга, во сне она выглядела гораздо спокойнее. По крайней мере, так казалось Гарри. Возможно, потому что она наконец перестала разговаривать — обычно девочка была очень шумной.       Остальные бодрствовали всю поездку. Лиза достала книгу об истории древней группы ведьм и волшебников, когда-то живших в Самарии. Гермиона тоже решила почитать. По толстому тому в ее руках Гарри понял, что это была «История Хогвартса». Рядом с ней Блейз и Невилл тихо беседовали о растениях и зельях.       Сам Гарри читал «Оборонительную магию» — книгу со списком защитных и атакующих заклятий, используемых для самозащиты. Большинство описанных заклинаний были умеренно сложными, например Протего — щитовые чары, создающие магический барьер, способный блокировать как физические объекты, так и заклинания.       Лично Гарри не помнил, чтобы использовал Протего слишком часто. Это просто не соответствовало его стилю. Тем не менее выучить его все равно стоило, хотя бы потому, что однажды ему может понадобиться защищать с его помощью кого-то другого.       Гарри почувствовал, как поезд наконец замедляется и останавливается. Повернувшись к Дафне, он снял с нее Заглушающие чары и осторожно начал ее будить.       — Дафна. Дафна. Мы приехали.       Дафна пошевелилась. С ее губ сорвался почти неслышный стон, а ярко-голубые глаза медленно открылись. Она оглядела купе сонным взглядом, прежде чем остановить его на Гарри.       — Мы уже приехали?       Губы Гарри тронула легкая улыбка.       — Уже? Дафна, ты проспала пять часов.       — Ой, замолчи, Поттер.       Прямо напротив Дафны только что проснувшаяся Трейси устало хихикнула, за что получила короткий взгляд от уже окончательно проснувшейся подруги.       — Ты тоже, Трейси.       — Это только мне кажется, — начала Ханна, потягиваясь и широко зевая, — или после короткого сна чувствуешь себя еще более уставшей, чем до него?       — Думаю, дело именно в тебе, — с улыбкой поддразнила Трейси, хотя выглядела она даже более сонной, чем остальные. — И в Дафне тоже. — Ее подруга закатила глаза. — А вот я, например, чувствую себя прекрасно.       — Лгунья, — сказала Дафна. — Теперь, когда она окончательно пришла в себя, в ней снова появилась привычная собранность. — У Трейси всегда были проблемы с подъемом по утрам. Иногда мне приходится буквально сталкивать ее с кровати, чтобы она проснулась. Если бы не я, она бы, наверное, спала до полудня.       — Это неправда, — возмутилась Трейси.       — Разве? — сухо спросила Дафна, и по ее тону сразу стало ясно, что вопрос риторический. — Назови хоть один случай, когда ты встала раньше десяти без помощи меня или своих родителей.       Трейси открыла рот, собираясь возразить, но тут же закрыла его. Она нахмурилась, пытаясь придумать ответ, однако постепенно начала краснеть, осознав, что Дафна права.       — Вот именно. Ты только что подтвердила мои слова.       Трейси вспыхнула еще сильнее.       — Замолчи, Дафна.       Гарри наблюдал за перепалкой Дафны и Трейси с неподдельным интересом. Это было совсем не похоже на ту холодную чистокровную девочку, к которой он привык. Если бы он не видел все собственными глазами, то ни за что бы не поверил, что это говорит Дафна. Он невольно задумался, всегда ли две слизеринки ведут себя так, когда рядом нет посторонних. Ему хотелось верить, что да, ведь это означало, что Дафна чувствует себя рядом с ними достаточно свободно, чтобы быть собой, даже если по-прежнему старается скрывать свои эмоции.       Вскоре компания покинула купе, которое, стоило им выйти, снова уменьшилось до обычных размеров, и сошла с Хогвартс-Экспресса.       Как и в тот день, когда Гарри впервые оказался на платформе девять и три четверти в начале учебного года, вокруг царила настоящая суматоха. Родители обнимали детей, младшие братья и сестры, которым еще рано было ехать в Хогвартс, радостно встречали своих родных, а ученики наперебой рассказывали семьям о жизни в школе. Атмосфера была шумной и оживленной.       Гермиона повернулась к друзьям, робко прикусив губу.       — Мне, наверное, пора. Мои родители ждут по ту сторону барьера.       — Хорошо, — Гарри и остальные — за исключением Блейза и Дафны, которые лишь коротко кивнули, — улыбнулись девочке, и ее тревога тут же рассеялась. — Хорошо вам провести семейную поездку.       — Непременно.       Остальные тоже попрощались с девочкой. Гермиона напоследок помахала им рукой и направилась к барьеру. Спустя несколько секунд она уже растворилась в толпе.       — Мне, наверное, тоже пора, — начала Дафна. — Мой отец… вероятно, ищет меня в этой толпе. — Гарри заметил короткую заминку в ее голосе, как если бы она собиралась сказать совсем другое, но в последний момент передумала. Ему стало любопытно, что именно она хотела сказать сначала, хотя он и без того догадывался.       — Пока, Дафна!       Трейси крепко обняла лучшую подругу. Дафна ответила на объятие заметно более скованно и куда менее эмоционально. Затем она повернулась к Гарри и, слегка прикусив губу, после короткого колебания протянула ему руку.       Гарри понадобилось всего мгновение, чтобы понять, что она делает, но, оправившись от удивления, он быстро взял ее руку и поднес к губам.       — Увидимся после каникул, — тихо сказала она.       — Конечно. — Он улыбнулся ей, и в ответ она тоже нерешительно улыбнулась. Еще секунду спустя Дафна отступила на шаг, кивнула остальным, развернулась и ушла.       — Вау, — спустя мгновение произнесла Трейси. Она внимательно посмотрела на Гарри оценивающим взглядом. — Не знаю, что ты сделал, но что бы это ни было, это явно на нее повлияло.       Гарри склонил голову набок в удивительно милом и располагающем жесте.       — Хочешь сказать, она тебе ничего не рассказала?       — Нет, — ответила Трейси, раздув щеки, словно белка, набившая рот желудями. — Я спрашиваю ее с тех самых пор, как она передо мной извинилась, но она упорно молчит. Так что… — она вдруг посмотрела на него с хитрой улыбкой, — может, ты расскажешь, что произошло между вами?       — Прости, — пожал Гарри плечами, — но это не мой секрет.       Трейси скрестила руки на груди и недовольно фыркнула, явно обиженная отказом.       — Вот она, мам! Смотри, с кем она!       — О нет, — простонала Лиза, закрывая лицо руками и тяжело вздыхая.       — Твоя сестра? — догадался Гарри.       — Да.       Лиза обернулась вместе с остальными, натянув на лицо слащавую и явно вымученную улыбку. Проследив за ее взглядом, Гарри увидел троих человек — двух женщин и мужчину. Самая младшая из них, вероятно, сестра Лизы, была очень на нее похожа, только вместо волос цвета воронова крыла у нее были светло-каштановые волосы с медовыми прядями. Женщина рядом с ней выглядела именно так, как, по мнению Гарри, Лиза будет выглядеть через несколько лет: красивая, с блестящими черными волосами и теплой улыбкой. Рядом с ней стоял мужчина среднего роста и телосложения, с зачесанными назад светло-каштановыми волосами с проседью, аккуратной козлиной бородкой и серыми глазами.       — Мам, — поздоровалась Лиза, точнее сказать, попыталась. Ее тут же перебила сестра.       — Видите?! Видите?! — возбужденно воскликнула она, указывая на Гарри. — Это Гарри Поттер! Лиза дружит с Гарри Поттером!       Гарри почувствовал, как у него слегка дернулся глаз от раздражения. Одно дело, когда на него смотрят так, будто он второе пришествие Мерлина — к этому он уже привык и мог спокойно игнорировать. Но совсем другое — так громко и бесцеремонно указывать на него, привлекая внимание всех вокруг. Эта девочка явно не знала, что такое такт.       — Ничего себе, Лиза, — сказала Трейси, даже не пытаясь понизить голос. — Ты была права. Она и правда ужасно раздражает.       Старшая сестра Лизы бросила на нее сердитый взгляд.       — А ты вообще кто такая?       — Это моя подруга, — спокойно сказал Гарри раньше, чем Трейси успела ответить что-нибудь, что наверняка привело бы к ссоре. — Так же, как и Лиза.       После этого он намеренно проигнорировал сестру Лизы и переключил внимание на родителей. Первое, что он заметил, — их взгляды сразу остановились на его шраме. Этого он ожидал. Почти все реагировали именно так при первой встрече с ним. Даже Дафна первым делом посмотрела на его шрам.       — Рад познакомиться с вами. Как уже сказала ваша дочь, я Гарри Поттер.       — А-а, рад встрече! — мистер Турпин с энтузиазмом пожал Гарри руку. — Меня зовут Майкл Турпин, и для меня огромная честь наконец встретить вас, мистер Поттер!       Тоже вполне привычная реакция. По крайней мере, на этот раз это был всего один человек, а не толпа чрезмерно восторженных поклонников.       — Майк, отпусти мальчика, — вмешалась миссис Турпин. — Ты ему так руку оторвешь.       — Ах, кхм, да, конечно. Извините.       Смущенный мужчина тут же отпустил руку Гарри, и тот смог поприветствовать мать Лизы в соответствии с правилами чистокровного этикета. Миссис Турпин просияла, когда Гарри поцеловал ей руку. Рядом ее дочь, имя которой он пока не знал и не особенно стремился узнать, недовольно засопела.       — Раз уж я представился, могу ли я узнать имя юной леди?       — Джулия.       — Рад знакомству. Теперь мне ясно, от кого Лиза унаследовала свою красоту.       Сделать комплимент хозяйке дома. Это был один из первых уроков, которые Андромеда ему преподала. Это считалось очень важным, потому что таким образом ты делал комплимент не только самой женщине за ее красоту, но и ее мужу — за хороший вкус в выборе жены. Гарри не совсем понимал, почему это считается комплиментом мужчине, но прекрасно осознавал преимущества того, чтобы расположить к себе женщину в любом браке. В конце концов, если отношения миссис Кроуфт с мужем хоть о чем-то говорили, то чаще всего именно женщина по-настоящему управляла домом.       Джулия Турпин довольно улыбнулась комплименту, а Лиза, кажется, впервые с момента их знакомства, сильно покраснела. Трейси тихо захихикала в ладонь, а остальные с разной степенью веселья наблюдали за происходящим.       Вскоре Лиза ушла вместе с семьей, а ее сестра всю дорогу громко жаловалась, что это ужасно несправедливо — дружить со знаменитым волшебником должна была она, а не Лиза. Гарри искренне надеялся больше никогда ее не увидеть, хотя понимал, что это вряд ли возможно, если только он не перестанет общаться с Лизой, чего он делать не собирался.       Следующим ушел Терри. Ребят познакомили с его родителями, которые, как и отец Лизы, были в полном восторге от встречи с Мальчиком-Который-Выжил. Гарри терпеливо принял их энтузиазм и вежливо поприветствовал обоих. Вскоре они ушли, и остались только Блейз, Ханна, Невилл, Сьюзен и Трейси.       Толпа постепенно редела, и поэтому Гарри стало легче заметить нескольких человек, направлявшихся прямо к ним.       — Мам! Пап!       Крик Трейси привлек внимание Гарри к первой замеченной им группе. Симпатичная молодая женщина — без сомнений, ее мать — наклонилась и крепко обняла дочь. У нее, как и у Трейси, были каштановые волосы, карие глаза и чуть озорная улыбка, смягченная теплой материнской нежностью. Мужчина, которого Гарри мог лишь предположить ее отцом, был темноволосым и темноглазым; он с спокойной улыбкой наблюдал за воссоединением жены и дочери.       — Ох, как же я по тебе скучала, Трейс! — воскликнула женщина.       Трейси смущенно замерла, явно не зная, куда деваться от столь открытого проявления чувств. Ее лицо мгновенно покраснело.       — М-мам…       Пока Трейси утопала в материнских объятиях, неподалеку происходили еще две встречи.       — Сьюзен, — раздался чуть суровый голос, в котором, однако, без труда угадывалось тепло. Гарри обернулся и увидел ведьму с резкими чертами лица, коротко остриженными седыми волосами и моноклем в глазу. Он сразу понял, что это Амелия Боунс, глава Отдела обеспечения магического правопорядка. В ее облике было нечто, напоминавшее профессора Макгонагалл: та же сдержанная строгость, чувство справедливости и готовность действовать жестко, если того потребует дело.       — Тетушка! — Сьюзен бросилась к ней и крепко обняла пожилую ведьму.       Лицо мадам Боунс смягчилось, и на ее обычно строгом лице появилась теплая улыбка, когда она прижала к себе племянницу.       — Бабушка, — произнес Невилл. Августа Долгопупс выглядела весьма впечатляюще, несмотря на возраст. Высокая, худая, с прямой осанкой, она держалась с такой внутренней силой, что это невольно внушало уважение. В левой руке она держала красную сумочку, а на голове у нее красовалась шляпа с чучелом стервятника.       — Невилл, — кивнула она. — Рада видеть, что ты в порядке. Надеюсь, ты хорошо учишься и усердно занимаешься?       — Невилл входит в десятку лучших учеников первого курса, — сказал Гарри, и женщина перевела взгляд на него. Он улыбнулся. — Рад знакомству, вдовствующая леди Долгопупс. Меня зовут Гарри Поттер.       — Мистер Поттер, — она внимательно оглядела его с головы до ног и одобрительно кивнула. — Невилл многое писал о вас в своих письмах и должна сказать: если хотя бы половина из этого правда, вы производите сильное впечатление. Ваш отец и дед, Чарльз, гордились бы вами.       Гарри вежливо склонил голову.       — Благодарю вас, мэм.       — Сьюзен тоже немало о вас рассказывала, — добавила Амелия, закончив обнимать племянницу. Девочка тут же покраснела еще сильнее и опустила взгляд, будто внезапно обнаружила нечто чрезвычайно интересное в трещинах платформы. — На самом деле, все ее письма были только о вас.       — А моя дочь вообще не может перестать о вас говорить, — добавил мистер Дэвис, присоединяясь к разговору.       — Папа! — возмутилась Трейси, и в ее голосе слышались одновременно смущение и обида, а может, и то и другое сразу.       — А что? Это правда, — отозвался отец. — В каждом письме одно и то же: «Гарри то», «Гарри это» или «Гарри такой классный». По-моему, ты вообще ни о чем другом не пишешь.       Трейси метнула в него взгляд, достойный декана ее факультета. Однако эффект оказался слабым, потому что она была слишком юна, и отец без труда его проигнорировал. Зато ее мать без всяких колебаний отвесила мужу легкий подзатыльник и велела вести себя прилично. Тот ответил виноватой улыбкой.       Возможно, в его более ранних мыслях о женщине, носящей образные «штаны» в отношениях, все-таки была доля правды.       Вскоре последовали новые знакомства: Гарри представил себя и своих друзей родителям и опекунам остальных учеников. Лишь мадам Боунс и вдовствующая леди Долгопупс не нуждались в представлении — они вращались в одних и тех же кругах.       — Какая же у нас здесь любопытная компания, — раздался голос слева от Гарри.       Все обернулись и увидели женщину, которая шла к ним — элегантную и загадочную красавицу со светло-оливковой кожей, темными блестящими волосами, мягко ниспадающими на спину, и светло-голубыми глазами на благородном лице с темно-красными губами. В ее улыбке и взгляде чувствовалась легкая насмешка, когда она остановилась перед ними.       — Мама, — поздоровался Блейз. Гарри чуть не подавился собственной слюной. Это была мать Блейза?!       Женщина подошла к своему сыну и нежно обняла его.       — Блейз, похоже, ты уже успел завести друзей, — произнесла она, окидывая собравшихся темным, насмешливым взглядом, который в конце концов остановился на Гарри. Ее взгляд задержался на его лбу — на шраме.       — Гарри Поттер, — ее улыбка стала еще шире. У Гарри почему-то сбилось дыхание. — Очень приятно познакомиться.       — Взаимно, мэм, — он быстро взял себя в руки и вежливо коснулся губами протянутой руки.       — Какой джентльмен, — протянула миссис Забини. — Знаете, я бы с удовольствием познакомила вас со своей дочерью.       По непонятной ему самому причине Гарри вдруг почувствовал себя так, словно его бросили в бассейн с акулой.

***

      Слегка вымотанный морально, Гарри шел через передний двор резиденции Кроуфтов. Общаться с мисс Забини было непросто. А уж разговор с миссис Забини, мадам Боунс и вдовствующей Долгопупс — которая, казалось, испытывала к матери Блейза явную неприязнь — и вовсе заставил его мечтать только о том, чтобы забраться в постель и спрятаться. Ничто, ни его книги, ни жизненный опыт, не могло подготовить его к столь опасному и щекотливому положению.       Вздохнув, чувствуя, как усталость проникает в самые кости, Гарри остановился перед выкрашенной в белый цвет дверью, дважды постучал и стал ждать.       Ждать пришлось недолго — вскоре до него донесся звук шагов. Дверь открылась, и Гарри увидел перед собой миссис Кроуфт. Женщина на секунду замерла, моргнула, а затем на ее лице расплылась улыбка.       — Гарри!       С неожиданной стремительностью миссис Кроуфт опустилась на колени и по-матерински обняла его. Гарри удивился самому себе, как он без колебаний ответил на объятие. И еще больше он удивился тому, как сильно ему не хватало этих объятий.       — Ты должен был сказать мне, что приедешь сегодня, — воскликнула женщина, удерживая его в объятиях еще несколько мгновений, прежде чем отпустить. Впрочем, она положила руки ему на плечи и отстранила его на расстояние вытянутых рук, одарив строгим взглядом, который смягчался явной радостью от встречи с ним. — Я бы сама приехала за тобой.       — Я хотел устроить Лизе сюрприз, — признался Гарри, прежде чем зевнуть. Миссис Кроуфт посмотрела на него с легким беспокойством.       — С тобой все в порядке, дорогой?       — Просто немного устал, миссис Кроуфт. Дорога была долгой.       — Ох, ну, Шотландия ведь довольно далеко отсюда. — Лицо женщины снова озарилось улыбкой. Вскоре Гарри понял, что ему не хватало и ее улыбок тоже. — И, думаю, Лиза точно удивится, увидев тебя. Ей было не по себе с тех пор, как ты уехал. Буду рада снова увидеть ее счастливой.       Новость о том, что Лиза была подавлена, заставила Гарри обеспокоенно нахмуриться.       — Она в порядке?       — С ней все хорошо, — отмахнулась миссис Кроуфт. Она лукаво улыбнулась ему и подмигнула. — Просто немного приуныла после твоего отъезда. А теперь… — Она поднялась на ноги. — Лиза у себя в комнате. Думаю, тебе стоит ее навестить.       — Конечно.       Гарри и правда спешил увидеть подругу. Однако он задержался и обернулся к той, кто последние пять лет относилась к нему как к родному сыну. Он улыбнулся.       — Я рад снова вас видеть… Анастейша.       Он оставил ошеломленную женщину и направился дальше по коридору. Из гостиной доносился звук телевизора. Был включен новостной канал, а значит, отец Лизы, скорее всего, смотрел новости. Миссис Кроуфт никогда особенно ими не интересовалась, разве что прогнозом погоды.       Остановившись перед дверью, за которой находилась комната Лизы, Гарри задумался, как лучше поступить. Ему постучать? Или просто войти? Ему хотелось удивить ее, но войти без стука было бы ужасно невежливо.       Вздохнув, Гарри постучал и стал ждать.       — Иду!       Раздался глухой стук, а затем скрежет отодвигаемого стула. Значит, Лиза сидела за письменным столом. Вскоре послышались приглушенные шаги, становившиеся все ближе, пока наконец не замерли у двери. Дверь открылась.       — Ужин уже го… тов…? — Лиза осеклась, и ее глаза расширились, когда она встретилась взглядом со знакомыми изумрудно-зелеными глазами. — Гарри? — выдохнула она, слишком потрясенная его появлением, чтобы пошевелиться.       Впрочем, это было неважно, потому что Гарри сам сделал первый шаг.       Шагнув вперед, он преодолел разделявшее их расстояние и крепко обнял девочку.       — Я скучал по тебе.       Эти четыре слова были такими короткими, но значали так много. Он и Лиза были вместе уже больше пяти лет и до его отъезда в Хогвартс почти никогда надолго не расставались. Гарри и представить не мог, насколько важное место Лиза занимала в его жизни, пока она, пусть и временно, почти не исчезла из нее.       И вдруг все снова стало правильным. Он забыл об усталости, а мысли о школе растаяли, словно последний зимний снег под лучами весеннего солнца. Теперь значение имела только девочка в его объятиях. Его самый дорогой друг, его сестра во всем, кроме крови.       Лиза ответила на объятие. Ее руки крепко обвились вокруг его талии, а лицо уткнулось ему в плечо. Гарри не удивился, почувствовав, как слезы начинают промачивать его рубашку.       — Я тоже скучала по тебе…       Они простояли так почти полчаса, пока мистер Кроуфт не нашел их и едва не устроил сцену, увидев, как его дочь обнимает мальчика, которого он надеялся не видеть еще несколько месяцев.