7

Съемки клипа действительно стали событием для всей нашей команды. Всё начиналось с кучки идей, которые мы с Гришей обсуждали, а потом превратились в нечто потрясающее, благодаря слаженной работе. Мы снимали в необычных локациях, с невероятными костюмами и специальными эффектами. Я ещё помню, как ребята из команды визуалов просто творили чудеса, создавая визуальные эффекты, которые заставляли всех открывать рот от удивления. Монтажеры работали, как пчелы, склеивая кадры так, что в финальном варианте всё смотрелось, как настоящее произведение искусства. Насколько я помню, все ребята были поглощены процессом, каждый делал свою часть на высшем уровне. Режиссёр с командой камеры, которые ловили каждое движение, выстраивали композицию в кадре, словно художники. Когда клип был готов, и все его посмотрели, я не могла не улыбаться. Все эти яркие цвета, крутые переходы, интересные фишки — в каждом моменте чувствовалась вся наша энергия и усилия, которые мы вложили. Мы с Гришей стояли, смотрели на экран и не могли поверить, что это всё получилось настолько круто. “Искс-OG Buda”. Когда клип был выложен, мы все были в восторге от реакции. Мы собрали кучу положительных отзывов. Кто-то восхищался тем, как мы смогли передать атмосферу, кто-то наоборот, поражался необычным решениям. В общем, было круто. Но, несмотря на всё, я знала, что это только начало. Мы с командой все гордились результатом и не могли дождаться, когда это увидит ещё больше людей. Мы с Гришей часто обсуждали, как много ещё предстоит сделать. Но именно после выпуска клипа мне стало ясно, что мы вошли в новый этап. Для него, как всегда, важен был каждый момент, каждая деталь, и он по-настоящему жил этим. Для меня же это было не просто завершение работы — это был опыт, который я обязательно использую в будущем. В это время снова поступили предложения для участия в концертах. На этот раз нам предстояло выступить в другом городе — Питер. Несмотря на всю шумиху и успешный старт, Гриша, как всегда, не терял свою скромность и сосредоточенность. Погрузившись в работу, он ещё больше стал отдавать себя публике. А вот я, с каждым выступлением, всё больше осознавала, что сама превращаюсь в часть этой истории, частью команды, которая в свою очередь становилась частью его мира. Как всегда, мы сидели в гримерке, а Гриша в этот момент уже был на сцене. Ощущение, что всё вокруг было на грани, а его энергия буквально заполняла пространство. А я сидела и обсуждала с Артемом(MAYOT)личные отношения Гриши и Кристины, которые всегда были как качели — каждый раз было сложно понять, что происходит на самом деле. Артем был тот ещё болтун. Он умел держать разговор, но всегда вёл его с оговорками. Говорил, как есть, но не углублялся в детали. — Постоянно как собаки грызутся. Это вообще не отношения, два дурака, только и разрушают, что строят. Со стороны у обоих — измены, — сказал он с недовольным выражением лица. Мои глаза округлились от услышанного. Я немного не поверила своим ушам. — Измены? Да ты что? — удивилась я. Артем усмехнулся, будто ничего необычного в этом не было. — Да, так и есть. Слушай, я тебе говорю, за кулисами это всё гораздо сложнее. Эти перепалки между ними… они явно не такие уж и идеальные, как может показаться со стороны. Неожиданно я задумалась. Слова Артема не давали покоя. Хотя я знала, что между Гришей и Кристиной всегда была какая-то напряжённость, измены — это было для меня новостью. Я не могла поверить, что всё настолько запутано. Артём хмыкнул и поудобнее устроился на диване, лениво потягивая энергетик. — Ну да, они оба хороши. Гриша, конечно, любит её, но… сам понимаешь, у него такой образ жизни. А Кристина… Она не лучше. Я переваривала услышанное, глядя в одну точку. Как-то не особо верилось. Гриша изменяет? Да он же с ума сходит, когда Кристина просто на кого-то не так посмотрит. — Подожди, а он в курсе, что она тоже не святой? — спросила я, сдвигая брови. — Да фиг знает, — пожал плечами Артём. — Может, и догадывается. А может, ему вообще похер, кто первый спалится, тот и проиграл. Я покачала головой, усмехнувшись. — Ну и отношения… — Ага, токсичная классика, — он фыркнул. — А ты что, думала, он весь такой правильный? — Да нет, просто… не думала, что до такого доходит. Артём не ответил, только усмехнулся, откидываясь на спинку дивана. Я взглянула на экран, где шла трансляция концерта — Гриша держал зал в напряжении, будто и не существовало никакой драмы в его жизни. Только сцена, музыка и он. — Поэтому, Диана, с артистами лучше не мути, — сказал Артем, с лёгким смешком, и я почувствовала, как его слова слегка проникли в моё сознание. Он был прав — работать с Гришей стало не просто частью работы. Это уже стало чем-то гораздо более личным, чем я когда-либо ожидала. С каждым днём общение с ним становилось всё более сложным и многослойным, особенно когда я видела, как легко он может переключаться от весёлого и уверенного до глубоко задумчивого и закрытого. Я, смущенно толкнув его в плечо, пыталась отмахнуться от мыслей, которые начали вырисовываться в голове. Но чем больше я с ним работала, тем труднее было оставаться на дистанции. Все эти моменты, когда мы общались, смеялись, разрабатывали идеи, только усиливали это напряжение между нами. Гриша был загадкой, которую я не могла решить, и это меня привлекало. — Да ну, Артем, что ты, я просто работаю, — сказала я, стараясь сохранить лёгкость в голосе. Я отводила взгляд, не в силах ответить прямо. Слишком много было на кону. В тот момент я поняла, что даже если я этого не хотела признавать, работа с Гришей медленно, но уверенно перерастала в нечто большее, чем просто рабочие отношения. И, хотя я пыталась не думать об этом, я чувствовала, что чем дольше я с ним общаюсь, тем труднее мне будет остаться в стороне. Концерт закончился. После него я стояла на улице, ожидая такси. Надо было в отель. Вдруг моего плеча кто-то дотронулся. Я обернулась. — Гриша, не пугай так, — сказала я, вглядываясь в его лицо. Он улыбнулся, немного приподняв бровь. — Я что, страшный такой? — его голос был тёплым, но в нём звучала легкая насмешка. — Ага, очень, — ответила я, стараясь не выдать, что на самом деле в этом моменте было что-то большее, чем просто слова. Я чувствовала странное волнение в груди. Он засмеялся, и его глаза стали мягче. — Не обижай, — сказал Гриша, и я увидела, как он немного расслабился, — ты ведь не поехала в отель с остальными? Я покачала головой. Хоть я и должна была быть там, где все, я чувствовала, что мне нужно немного времени наедине с собой, на свежем воздухе, подольше побыть в этой атмосфере. — Нет, решила немного подождать. Воздух здесь свежее, да и пока не раздумала, — ответила я, и чуть смутилась, понимая, что немного преувеличиваю. Гриша нахмурился, как будто что-то обдумывал, и снова посмотрел на меня. Его взгляд был немного напряжённым, но в то же время осторожным. Может, я не совсем хорошо выглядела, или он просто не знал, что мне нужно. — Да, воздух здесь действительно неплох. Особенно ночью, — сказал он, как будто снова обдумывая мои слова. Потом он вздохнул. — Могу подвезти, если не хочешь такси ждать. Я почувствовала, как по спине пробежал лёгкий холодок, но не из-за страха, а скорее из-за странного ощущения, которое захлестнуло меня. Мне казалось, что в его предложении было что-то большее, чем просто вежливость. Всё-таки, мы с Гришей не так уж близки, чтобы он мог просто так предложить подвезти меня. Я на мгновение задумалась, но затем ответила. — Ну, раз так, давай, — сказала я, немного улыбнувшись, и почувствовала, как грудь сжалась от волнения. Мы сели в его машину, и я по привычке отвернулась в окно. Хотя на самом деле хотелось разглядывать лицо Гриши, изучать его выражение, его реакцию на каждый мой взгляд. Но я держала себя в руках, не решаясь нарушить молчание. Вдруг, словно не удержавшись, я резко спросила: — Как вы там с Кристиной? Гриша замолчал. Он не сразу ответил, просто сжал губы, как будто пытаясь подобрать слова или не зная, что сказать. В его глазах мелькнула какая-то тень, но он быстро её спрятал. — Да пиздец, — сказал он, и я почувствовала в его голосе усталость. Он опустил взгляд на руль, как будто пытаясь собраться с мыслями. — Думаю, всё, — добавил он тихо, и мне стало понятно, что для него это действительно тяжёлая тема. Я почувствовала, как в груди появилось нечто похожее на жалость, но я не знала, стоит ли ей показываться. Слишком много всего было между нами, и эти слова были, наверное, только началом чего-то большего, чего-то, что я не готова была понять сразу. Не, ну вы молодцы, ребята. Измены с двух сторон, отлично. Эта мысль пронеслась у меня в голове, но вслух я, конечно, этого не сказала. Хотя желание было. Мне было слишком интересно, и я продолжила добивать его вопросами, даже несмотря на его явное нежелание углубляться в тему. — Почему? — спросила я, наклоняя голову набок и внимательно глядя на него. Гриша тяжело вздохнул, ведя машину одной рукой. — Диан, ты слишком много хочешь знать. Он говорил спокойно, но мне показалось, что в его голосе проскользнула лёгкая усталость. — Мне просто интересно, — не отступала я. Гриша усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли веселья. Он перевёл на меня быстрый взгляд, а потом снова уставился на дорогу. — Тебе интересно, что я трахал других, а она спала с другими мужиками? Я сжала губы. Эти слова прозвучали слишком резко, без прикрас, без оправданий. Будто для него это было нормальным, будто в его мире измена — не причина для боли, а просто часть жизни. Я не знала, что сказать. Отвернулась к окну, наблюдая, как за стеклом мелькают огни ночного города. Я смотрела на него, пытаясь осмыслить сказанное. В его голосе не было сожаления, только констатация факта — сухая, бесцветная, но от этого ещё более болезненная. — В чём смысл измен, Гриш? — спросила я, тихо, но прямо. Он на секунду задумался, барабаня пальцами по рулю, прежде чем ответить: — Не знаю. Когда в жизни тяжело, это кажется спасением. Забыться в другой. По типу тебя в прошлом. Я заказывал шлюх, общался с другими, но и она была не лучше. Окружённая мужчинами, друзьями, которые трахали её. Я сглотнула, но промолчала. — Мы стоим друг друга, но так больше не может продолжаться. Понимаешь? Я кивнула. Гриша говорил об этом с таким спокойствием, будто пересказывал чей-то фильм, а не свою жизнь. — Я не смог измениться, она тоже не смогла… но зато я помог тебе, — он взглянул на меня, уголки его губ дёрнулись в полуулыбке. — Всё же лучше, чем быть проституткой, Диан? Я усмехнулась, пытаясь скрыть, как неприятно мне стало от этих слов. — Ага, — коротко ответила я и снова отвернулась к окну. Я медленно повернулась к нему, внимательно вглядываясь в его лицо. В его голосе не было насмешки, только какая-то лениво-спокойная уверенность. — Я люблю помогать отчаявшимся, — продолжил он, глядя прямо перед собой. — Но не бойся, никто не узнает о твоём прошлом. Я сжала губы, пытаясь понять, что именно он имеет в виду. В его словах сквозило что-то странное — вроде бы забота, но вместе с тем напоминание о том, кем он меня видел. — Думаешь, я боюсь? — я наклонила голову, наблюдая за его реакцией. Гриша усмехнулся, чуть прищурившись. — Нет. Ты из тех, кто привык держать лицо. Но я-то знаю, что за ним. Я закатила глаза и отвернулась к окну, скрывая раздражение. — Вот спасибо, блин, — пробормотала я. — Ты ещё психологом стань. Он тихо засмеялся, заводя машину. Гриша сосредоточенно смотрел на дорогу, пальцами постукивая по рулю в такт музыке, негромко играющей в колонках. В машине пахло табаком и чем-то сладковатым, может, остатками его парфюма или тем самым дымом, что всегда витал вокруг него. — Переживаю чё-то, Диан, — вдруг пробормотал он, не отрывая взгляда от дороги. — Сегодня ещё альбомчик на подходе. Я посмотрела на него и слегка кивнула. — Да, знаю. Надо собраться в отеле все вместе. Гриша коротко кивнул, покрутив в руках зажигалку, будто пытаясь чем-то занять пальцы. Мы ехали по тёмным улицам Питера. Мерцали огни вывесок, проезжали редкие прохожие, кутаясь в куртки от пронизывающего ветра. Влажный воздух, типичный для этого города, забирался в машину, даже несмотря на закрытые окна. Ещё недавно казалось, что мне ничего не поможет, что я останусь жить в хрущёвке в дешёвом районе Москвы, зарабатывая своим телом. Но вот я здесь — в Питере, в машине с Гришей, обсуждаю что-то, что стало частью моей новой жизни. Чудеса бывают. Поверьте мне. Мы подъехали к отелю, и его величественный вид сразу же поразил. Это был настоящий пятизвёздочный отель — с белоснежными колоннами, сверкающими окнами и дорогими бронзовыми деталями, которые отражали свет в каждом уголке. Всё было так, как и ожидалось: Гриша не привык к ничему менее, чем совершенству. Этот отель обязательно входил в его райдер — пять звёзд, номера, оплаченные за всех, и без компромиссов. Когда мы заехали на территорию, я заметила, как на территории отеля царит тишина, но она была особенной — подчеркивала ощущение роскоши. Мы остановились у входа, и Гриша остановил машину. Я собиралась выходить, как вдруг спросила: — Значит, к 11 вечера у тебя в номере? Гриша кивнул, его взгляд оставался серьёзным, как всегда, но что-то в нем заставило меня почувствовать, что сегодня будет не просто вечер работы. — Встретимся, Диан. Я вышла из машины, а тут же, словно по инерции, достала телефон, чтобы набрать сообщение в рабочий чат. Быстро и чётко набрала: — Ребята!! Все к 11 у Гриши в номере!!! Альбом выходит к 00:00, не опаздывать! Только когда я нажала “отправить”, меня осенило. Я была так поглощена рабочими делами, что совершенно забыла, какой день на календаре. Январь. И вдруг меня поразило осознание: через пару часов у Гриши день рождения. — Вот дура! — вырвалось у меня вслух, и я почувствовала, как моментально схватилась за голову. Я побежала в свой номер, мысленно проклиная свою забывчивость. — Бля, и что ему дарить? Мозг быстро начал искать решение, и я, не теряя времени, приняла решение. Гриша был любителем брендов, и я точно знала, что ему подойдут две вещи — брендовый ремень от LV и футболка BAPE. Я быстро приняла решение и, не откладывая, сделала экстренный заказ. Через час я уже забрала заказ с ЦУМа, с улыбкой заметив, как всё складывается. Теперь, когда подарок был на руках, оставалось только привести себя в порядок, чтобы быть готовой ко встрече. Нужно было собраться, и быстро. Я бросила взгляд на часы: до 11 вечера оставалось меньше часа. Сначала — душ. Холодная вода смыла усталость после концерта, но не уняла нервное волнение. Вытершись, я подошла к зеркалу. Мои светлые волосы, слегка растрёпанные после суеты, требовали внимания. Я взяла фен, быстро высушила их, оставив лёгкие волны, которые мягко спадали на плечи. Я открыла гардероб и вытащила чёрную водолазку — облегающую, с тонкой ткани, которая подчёркивала фигуру, но не выглядела вызывающе. К ней подобрала тёмные джинсы, слегка рваные на коленях, чтобы добавить небрежности. На ноги надела чёрные кроссовки — удобные, но стильные, с белой подошвой. На запястье защёлкнула золотистый браслет — мелочь, но она всегда добавляла мне ощущение собранности. С макияжем решила не перебарщивать: лёгкий smoky eyes, чтобы выделить глаза, и нюдовый блеск на губы — достаточно, чтобы выглядеть свежо, но естественно. Я посмотрела в зеркало: уставшая, но готовая. Волосы лежали ровно, водолазка мягко обтягивала плечи, а джинсы сидели как влитые. В руке — подарки в бумажной сумке с логотипом ЦУМа. Всё на месте. Перед выходом я глубоко вдохнула. Встреча в номере Гриши — это не просто работа. День рождения, альбом, его слова в машине… Мысли путались. Я поправила волосы, взяла сумку и вышла в коридор, чувствуя, как сердце бьётся чуть быстрее обычного. Я постучалась в дверь номера, лёгкий стук эхом отразился в тишине коридора пятизвёздочного отеля. Сердце билось чуть быстрее, чем обычно, пока я ждала ответа. — Можно войти? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, несмотря на нервное волнение. Из-за двери донёсся знакомый голос Гриши, чуть хрипловатый от усталости: — Да! Я повернула ручку и шагнула внутрь. Тёплый свет от напольной лампы мягко освещал просторный номер с высокими потолками и широкими окнами, за которыми мерцали огни ночного Питера. Ковровое покрытие приглушало мои шаги, а в воздухе витал лёгкий запах кофе и табака. Но, оглядевшись, я поняла: я первая. Комната была пуста, если не считать Гриши, который сидел за столом, окружённым техникой — ноутбук с мигающим экраном, микшерский пульт и наушники, небрежно брошенные рядом. Ну и зачем я торопилась? Ребята, похоже, решили не спешить — я ведь чётко написала в чат про 11, а сейчас только 10:40. Может, я просто слишком пунктуальная… Хотя времени ещё полно, и это успокаивало. — Давно не виделись, — сказала я, пытаясь разрядить тишину, и поставила сумку с подарками на край стола. Гриша оторвался от экрана, медленно поднялся и повернулся ко мне. Его тёмные волосы были чуть растрёпаны, а под глазами проступили лёгкие тени от бессонной ночи. Он улыбнулся — уголки губ приподнялись едва заметно, но в глазах мелькнуло что-то тёплое. Встав напротив, он скрестил руки на груди, словно ожидая, что я скажу дальше. Я протянула ему бумажный пакет с логотипом ЦУМа, чувствуя, как пальцы слегка дрожат. — С наступающим. Хочу пожелать на твой 31 день рождения ещё больше успехов в здоровье, любви и работе! — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал искренне. Улыбка сама собой тронула мои губы, и я раскинула руки для объятий, надеясь, что это не будет выглядеть слишком скованно. Гриша шагнул ближе, его объятия оказались неожиданно твёрдыми, но мягкими одновременно. Я почувствовала тепло его рук через ткань водолазки, а лёгкий запах его парфюма — что-то древесное с ноткой цитруса — ударил в нос. — Спасибо, Диана. Спасибо, — пробормотал он, его голос был низким, почти шепотом. Мы отстранились друг от друга, и я заметила, как он слегка сжал пакет в руках, будто взвешивая его. — Подарок примерю позже, ладно? — добавил он, бросив взгляд на ноутбук. — Сейчас весь на нервах, постоянно смотрю в этот чёртов экран. Его усталый взгляд скользнул к аппаратуре — мигающие индикаторы на пульте, кабели, сваленные в углу, и открытый ноутбук с графиками загрузки. Я понимающе кивнула, чувствуя, как напряжение в комнате становится почти осязаемым. Он опустился обратно в кресло, потерев шею, а я прошла к столу и села рядом, ощущая прохладу деревянной столешницы под ладонями. — Всё будет хорошо. Фанаты тебя обожают, безумно, — сказала я, пытаясь подбодрить его. Не знаю, что мной двигало, но я положила руку на его, чувствуя, как тёплая кожа контрастирует с холодом моих пальцев. Его рука дрогнула под моей, и он повернулся ко мне, глаза встретились — в его взгляде мелькнуло что-то неуловимое, может, удивление, а может, что-то большее. Что нами двигало, когда мы потянулись друг к другу? Это было как медленный танец, где каждый шаг казался неизбежным. Его лицо приблизилось, я ощутила его дыхание, и мы оказались на миллиметре от поцелуя — сердца бились в унисон, воздух между нами стал тяжёлым. Но в этот самый момент стук в дверь разорвал момент, как нож. — Можно войтииии? — голос Саши, чуть протяжный и ленивый, пробился сквозь тишину. Мда, неловко. Я узнала его интонацию мгновенно, и жар смущения окатил меня с ног до головы. Гриша, будто очнувшись, крикнул: — Да! Мы тут же отстранились друг от друга, как будто ничего не было. Я сложила руки на коленях, стараясь выглядеть спокойно, а Гриша отвернулся к ноутбуку, делая вид, что проверяет что-то на экране. Сердце всё ещё колотилось, но я заставила себя улыбнуться, готовясь к тому, что сейчас ворвётся вся команда. Дверь распахнулась, и ребята ворвались в номер с шумом и криками, будто ураган, который невозможно остановить. Их голоса смешались в один громкий гул, наполняя комнату энергией и хаосом. Саша, Артём, Лёша и ещё несколько человек из команды ввалились внутрь, неся пакеты, коробки и свёртки, перебивая друг друга. — Гришаня, с наступающим, брат! — заорал Саша, широко улыбаясь, и тут же кинулся к Грише, хлопнув его по плечу с такой силой, что тот чуть не опрокинулся в кресле. — Давай, держи, это тебе! — Артём, с привычной ленивой ухмылкой, сунул Грише небольшой чёрный пакет, из которого торчал край бутылки — явно что-то крепкое. — Без этого никуда, сам понимаешь. Лёша, не отставая, протянул коробку, перевязанную лентой, и добавил: — С днюхой, мужик! Пусть всё у тебя будет на максимум! Комната моментально заполнилась голосами, смехом и обрывками фраз. Кто-то кричал поздравления, кто-то уже шутил, перебивая остальных. Ребята накинулись на Гришу, окружив его со всех сторон, вручая подарки и хлопая по спине. Один за другим они вываливали свёртки, пакеты и коробки на стол, пока вокруг ноутбука не выросла целая гора из упаковочной бумаги, лент и блестящих пакетов. Гриша, всё ещё сидя в кресле, пытался отбиваться от их напора, но улыбка на его лице становилась всё шире, несмотря на усталость в глазах. — Да ладно вам, ребят, хватит уже, — отмахнулся он, но голос его звучал тепло, без привычной резкости. Он взял один из пакетов, заглянул внутрь и хмыкнул. — Серьёзно? Ещё одна футболка? У меня их уже шкаф не закрывается. — Эта лучше, поверь! — засмеялся Саша, подмигнув. — Специально выбирали, чтобы ты на сцене всех порвал. Я сидела в стороне, наблюдая за этой суетой, и невольно улыбалась. Комната, ещё недавно тихая и напряжённая, теперь гудела от их энергии. Свет от лампы отражался в стеклянных бокалах, которые кто-то уже достал из шкафа, а запах кофе смешивался с лёгким ароматом духов и сигаретного дыма, который тянулся за ребятами. На столе рядом с техникой появились бутылки — виски, вино, пара банок энергетиков, — и кто-то уже включил музыку с телефона, добавляя в хаос низкий бит. Гриша наконец поднялся, чтобы обнять каждого, и я заметила, как его плечи расслабились. Он всё ещё выглядел уставшим, но в этом шуме и поддержке команды было что-то, что явно поднимало ему настроение. Я осталась на своём месте, сложив руки на коленях, и просто смотрела, как он принимает поздравления, шутит в ответ и смеётся над их подколами. Момент, который чуть не случился между нами, теперь казался далёким, почти нереальным, но внутри всё равно что-то ныло — смесь облегчения и странного сожаления. — Диан, а ты чего в углу? — вдруг окликнул меня Артём, выдернув из мыслей. Он уже открывал бутылку виски, разливая по бокалам. — Идём к нам, сейчас тост за Гришу замутим! Я улыбнулась, отмахнувшись: — Да я тут нормально, наблюдаю. Но Гриша вдруг повернулся ко мне, его взгляд на секунду задержался, и я почувствовала, как жар снова подступает к щекам. Он ничего не сказал, но в его глазах мелькнуло что-то, что заставило меня отвести взгляд. Ребята продолжали шуметь, и я решила, что лучше влиться в их веселье, чем сидеть в стороне и копаться в своих мыслях. Я встала со стула, чувствуя, как деревянная поверхность ещё хранит тепло моего тела. Направилась к ребятам, стараясь двигаться уверенно, но, как назло, оказалась рядом с Гришей. Его присутствие рядом ощущалось почти физически — тепло его тела, лёгкий запах табака и парфюма, который смешивался с ароматом виски в воздухе. Мои щёки предательски покраснели, и я опустила взгляд, надеясь, что никто не заметит. Сердце забилось быстрее, но я сделала вид, что всё в порядке, взяв протянутый Артёмом бокал с янтарной жидкостью. — За здоровье! — громко сказал Саша, поднимая свой стакан, и все последовали его примеру. Стекло звякнуло о стекло, и я сделала маленький глоток, чувствуя, как виски обжигает горло. Мои глаза невольно скользнули по комнате — на ноутбук, на мигающие индикаторы, на лица ребят, полные веселья. Но затем я глянула на часы, висящие над камином: без двух минут 00:00. Время застыло, как будто предвкушая что-то важное. — Эй! Ребята, через две минуты выход альбома!!! — вырвалось у меня, голос сорвался от волнения, но это только подстегнуло всех. Комната взорвалась ещё большим шумом. Саша и Лёша начали скандировать что-то неразборчивое, хлопая друг друга по плечам, Артём разлил ещё виски, пролив несколько капель на стол, а кто-то из дальнего угла включил музыку громче, добавив хаотичный ритм к общему гвалту. Атмосфера накалилась — смех, крики, звяканье бокалов, всё смешалось в едином порыве ожидания. Гриша тут же сел за стол, его движения были резкими, почти судорожными. Он хрустнул пальцами, и этот звук — сухой, напряжённый — разрезал воздух. Его лицо напряглось, глаза впились в экран ноутбука, где прогресс-бар загрузки полз с мучительной медлительностью. Он нервничал, потирая шею, а пальцы то и дело теребили край наушников. Я стояла рядом, чувствуя, как моё собственное волнение эхом отзывается на его. Руки слегка дрожали, когда я сжимала бокал, и я сама не знала, от чего больше — от предвкушения альбома или от того, что мы едва не пересекли грань всего несколько минут назад. — Давай, давай, — пробормотал Гриша себе под нос, стуча по столу, и я заметила, как капли пота выступили на его лбу, несмотря на прохладу номера. Я подошла чуть ближе, не решаясь что-то сказать, но внутренне желая поддержать. В комнате стало тихо — все затаили дыхание, глядя на экран, где секунды отсчитывали последние мгновения до полуночи. Часы пробили 00:00, и альбом вылетел в мир, как пуля из ствола, мать его. Экран ноутбука сразу ожил — уведомления посыпались, будто хуй знает что, комментарии фанатов лезли со всех сторон. «Мы ждали, Гришань!!», «Наконец-то, бля!», «Отец вернулся, сука!» — строки мелькали в чате, и Гриша, сидя за столом, на секунду замер, пялясь на них с кривой ухмылкой. Комната затихла, а потом рванула с хера. Мы все вскинули бокалы, стекло бахнуло друг о друга, отражая свет лампы по углам. — С днём рождения, бля! — заорал Саша, и все подхватили, хуяча посудой по столу. Шум стоял такой, что уши закладывало. Кто-то разлил виски, оставив лужу на столе, кто-то врезал Грише по спине так, что тот чуть не рухнул с кресла. Воздух пропитался запахом бухла, пота и табака — полный пиздец, но свой. Гриша рванул к ноутбуку, щёлкнул мышкой, и первый трек альбома, «Беги», врубился на всю катушку. Бит ударил в грудь, а его голос, хриплый и наглый, рванул из колонок: *Начинай бежать, пф, если ты предал Я мучу стрит арт, бигбой я вандал Таких, как я ты ещё не видел, поверь мне, ты не видал Белый пиздит мне за лоялти, сразу своих же бы выдал Мы с бро на чилле — Артуро Видаль Белый пиздит, но по факту он опущенка, такая вот деталь Нервы натянуты как струны на гитаре Меня и так знают, не нуждаюсь в пиаре…* Текст лупил по мозгам, как молоток. Я вслушивалась, чувствуя, как каждая строчка бьёт в жилу. Ребята вокруг начали орать, ржать, хлопать в ладоши. Атмосфера накалилась — гам, ржач, звон бокалов, всё это сливалось в один коктейль веселья. Я стояла чуть в стороне, сжимая бокал, и лыбилась, пялясь на Гришу. Он сидел, качаясь под бит, пальцы нервно стучали по столу, но в глазах горела похоть к успеху. Всё было охуенно — звук, текст, движуха команды. Это был его момент, и мы все в нём тонули. Комментарии сыпались дальше: «Гриша, ты огонь, сука!», «Беги — шедевр, бля!», и я видела, как он ухмыльнулся, довольный по самые уши. Ребята уже орали про следующий трек, кто-то тыкал в ноут, а я просто стояла, впитывая этот бардак — смесь творчества, братвы и чего-то, что висело в воздухе, как дым. Я положила руку на плечо Гриши, чувствуя под пальцами напряжённые мышцы через ткань его рубашки. Он глянул на меня, и на его лице мелькнула уставшая, но тёплая улыбка, уголки губ дёрнулись вверх. — Я же говорила, всё будет пиздато, — сказала я, похлопав его слегка, и он кивнул, будто соглашаясь, хоть и с ленцой. Заиграл следующий трек — «Не получается((» — и бит сменился, стал тише, лиричнее, с тягучей мелодией, которая врезалась в душу. Его голос полился из колонок, хриплый, но теперь с ноткой боли: *Как тебя забыть? Не получается (Как тебя… А-а) Ха, как тебя забыть? Не получается, ха, wha'? Фу, у-у-у (У-у) Как же забыть тебя? Не получается (Как?), ха-а-а, у-у-у Как тебя забыть? Не получается, ха, wha'? Фу, у-у-у…* Слова легли на меня, как тяжёлый груз. Я сразу поняла — это про Крис. В каждом слоге чувствовалась её тень, её образ, который он пытался стереть, но не мог. Чуть сжала губы, чувствуя, как внутри что-то ёкнуло — смесь жалости и неловкости. Но я не стала зацикливаться, вместо этого качнулась в такт музыке, подтанцовывая. Рука сама собой двигалась в воздухе, а ноги отбивали лёгкий ритм, чтобы не выдать своих мыслей. Ребята вокруг притихли, даже их ржач стал тише. Саша перестал прыгать, Артём опёрся на стол, глядя в пол, а Лёша что-то пробормотал себе под нос, будто тоже уловил суть. Атмосфера в комнате сгустилась — шум ушёл, осталась только музыка и этот хуйовый, но реальный вайб. Гриша сидел, пялясь в ноут, пальцы сжали край стола, и я видела, как он с трудом сдерживает эмоции. Его лицо было как маска — напряжённое, но с лёгкой дрожью в уголках рта. Я продолжила двигаться, стараясь не смотреть на него слишком долго. Трек лил в уши, и я чувствовала, как его слова цепляют — не только про Крис, но и про что-то внутри меня самой. Но хуй с ним, решила я, поддаваясь ритму. Ребята понемногу начали оживать — кто-то хлопнул в ладоши, кто-то тихо подпевал, и я тоже втянулась, качая головой в такт, чтобы разрядить это покалывание в груди. Трек за треком — музыка гремела в номере, но к утру всё начало затихать. Ребята были пьяны в хлам: кто-то валялся на диване, кто-то пытался танцевать, пока не спотыкался, а смех и крики постепенно растворялись в воздухе. Лишь мы с Гришей казались отстранёнными — почти не притрагивались к выпивке, стояли в стороне, наблюдая за этим хаосом. Я держала в руках стакан с водой, а он опирался на стену, скрестив руки, с тем самым задумчивым взглядом, который я уже привыкла замечать. Но позже толпа начала редеть. Ребята, пошатываясь, потянулись к выходу, кто-то бормотал про такси, кто-то про сон. Я машинально метнулась за ними, чувствуя, что пора уходить, но Гриша вдруг шагнул вперёд и мягко, но твёрдо взял меня за руку. — Подожди. Останься. Поговорим, — его голос был низким, почти шёпотом, но в нём чувствовалась уверенность. Я кивнула, не зная, что сказать. Мой пульс выдавал меня — бился где-то в горле, а глаза, наверное, блестели от смеси страха и ожидания. Он отпустил мою руку, и мы остались вдвоём. Комната опустела, только слабый свет от торшера освещал огромную кровать, на которую мы сели. Мягкий матрас прогибался под нами, и тишина стала почти оглушительной. — Ну, объяснишь, что было? — спросил он, поворачиваясь ко мне. Его взгляд был прямым, но не давящим. Я промолчала, пряча ответ за опущенными ресницами. Слова застряли где-то внутри, и я не знала, как их выпустить. Страх сковывал — боялась показаться глупой, выставить себя на посмешище. — Диан, не бойся, — добавил он мягче, наклоняясь чуть ближе. В мыслях закружилось всё сразу. Ну а как не бояться? Впервые с ним я чувствую что-то такое — тепло, волнение, тягу, от которой перехватывает дыхание. Боюсь отвержения, унижения, стыда. А вдруг это всё испортит? Работа, команда, наш баланс. По сути, Гриша — мой босс, а я — работник. Такие отношения запрещены. Одно неверное движение — и всё рухнет. — Что? — его голос выдернул меня из раздумий. — Не бойся говорить правду. Что ты испытываешь? — уточнил он, глядя мне в глаза. Я сглотнула, чувствуя, как горло сжимается. Сердце колотилось так, что, казалось, он мог слышать. Наконец выдавила: — Не знаю, Гриша. Думаю… симпатию. Мне с тобой хорошо. Очень. Но если ты отвергнешь, я пойму. Он чуть улыбнулся, но промолчал, и эта пауза повисла между нами, как тяжёлое облако. Я опустила взгляд, ожидая худшего, но он вдруг заговорил: — А ты ничего не поняла на той вечеринке? Когда я оттащил тебя от Яниса? Я злился. Наговорил лишнего, но это не со зла. Я просто чувствую то же самое, Диан. Его слова ударили, как лёгкий шок. Я подняла глаза — он смотрел на меня серьёзно, без привычной насмешки. В груди что-то дрогнуло, смесь облегчения и нового страха. Он чувствует то же? Это правда? Я не знала, что ответить, но молчание стало слишком громким. Его рука осторожно легла на мою, и я не отстранилась. И наконец, наши губы без лишних слов соприкоснулись. Это было нежданно, но так естественно — мягкий, но уверенный поцелуй, от которого всё вокруг растворилось. Его рука медленно легла на мою талию, тёплая и сильная, притягивая меня ближе. Баланс под ногами пропал, и мы мягко упали на кровать — матрас пружинил под нами, подушки слегка разлетелись в стороны. Ткань простыни холодила кожу через джинсы, контрастируя с теплом его ладони. Я засмеялась — тихо, чуть нервно, но искренне, чувствуя, как напряжение уходит. Он лишь улыбнулся в ответ, его глаза блестели в полумраке, а уголки губ дрогнули с той мягкостью, которую я видела так редко. Его пальцы чуть сжали мою талию, и он наклонился ближе, снова касаясь моих губ, но теперь медленнее, как будто давая мне время привыкнуть. Воздух в комнате стал тяжёлым, пропитанным смесью его парфюма и лёгкого аромата алкоголя, оставшегося от вечера. Я провела рукой по его плечу, чувствуя напряжённые мышцы под тканью рубашки, и улыбка не сходила с моего лица. Он отстранился на мгновение, глядя на меня с каким-то новым выражением — смесь удивления и тепла. — Ты смеёшься, а я серьёзно, — пробормотал он, но в его тоне тоже сквозила лёгкая шутка. Я прикусила губу, пытаясь скрыть ещё одну улыбку. — Прости, просто… не думала, что так будет. Он хмыкнул, убирая прядь волос с моего лица, и его пальцы задержались на моей щеке. — А я думал об этом дольше, чем ты думаешь. Слова повисли в воздухе, и я почувствовала, как сердце сжалось от этой откровенности. Мы лежали рядом, близко, но без спешки, и в этот момент казалось, что весь мир за дверью номера просто перестал существовать. Его слова всё ещё звучали в голове, но я не успела ответить — Гриша снова наклонился ко мне, и его губы нашли мои, теперь с большей уверенностью. Поцелуй стал глубже, медленнее, и я почувствовала, как тепло разливается по телу. Его рука на моей талии скользнула чуть ниже, притягивая меня ближе, и я невольно выгнулась навстречу, ощущая, как его пальцы сжимают ткань джинсов. Мы перекатывались на кровати, и я оказалась под ним — его тело нависало надо мной, тёплое и тяжёлое, но не давящее. Я провела руками по его спине, чувствуя, как напрягаются мышцы под рубашкой, и потянула ткань вверх, желая ощутить его кожу. Гриша понял намёк, отстранился на секунду и стянул рубашку через голову, бросив её куда-то в сторону. Его кожа была горячей, с лёгким запахом парфюма и пота — смесь, которая почему-то казалась такой знакомой и притягательной. Мои пальцы скользнули по его груди, ощущая твёрдость мышц и тепло, а он наклонился, целуя меня в шею. Его дыхание обжигало, и я тихо выдохнула, когда его губы нашли чувствительную точку под ухом. Мои руки запутались в его волосах, мягких и чуть влажных после концерта, а он медленно стянул с меня водолазку, отбрасывая её в сторону. Холодный воздух номера коснулся кожи, но тут же сменился теплом его ладоней, которые скользили по моим бокам, оставляя за собой мурашки. Его руки двинулись ниже, расстёгивая мои джинсы, и он стянул их вместе с бельём, обнажая меня полностью. Я почувствовала его взгляд — тёмный, полный желания, но он не торопился. Вместо этого он опустился ниже, его губы прошлись по моему животу, оставляя лёгкие поцелуи, пока не достигли внутренней стороны бёдер. Я затаила дыхание, когда его тёплое дыхание коснулось самой чувствительной зоны, а затем его язык медленно провёл по коже, исследуя меня с осторожностью и уверенностью. Волна тепла прокатилась по телу, и я не сдержала тихий стон, вцепившись пальцами в простыню. Его движения были ритмичными, мягкими, но глубокими, и каждый новый касание заставлял меня вздрагивать, пока напряжение внутри не стало почти невыносимым. Его руки держали мои бёдра, не давая мне вырваться из этого ощущения, и я почувствовала, как теряю контроль, отдаваясь каждому его движению. Когда я наконец выгнулась, задыхаясь от удовольствия, он замедлился, давая мне пережить этот момент, а потом медленно поднялся, оставляя лёгкие поцелуи на моей коже. Одежда исчезала быстро, но без спешки — каждый новый участок кожи, который открывался, сопровождался прикосновениями, поцелуями, тихими вздохами. Я чувствовала его руки на своих бёдрах, твёрдые и уверенные, когда он стянул с себя остатки джинсов, а потом и бельё, оставляя нас обоих обнажёнными. В его глазах мелькнуло что-то тёмное, голодное, но он не торопился, давая мне время привыкнуть к этому чувству уязвимости. Я притянула его к себе, и он накрыл меня собой, его губы снова нашли мои, а руки скользнули вниз, лаская, изучая. Мои ногти впились в его плечи, когда его пальцы нашли самые чувствительные места, и я выдохнула его имя, не сдерживая стон. Он улыбнулся против моих губ, и этот звук — тихий, почти неуловимый — только сильнее разжёг тепло внутри. Когда он вошёл в меня, это было медленно, осторожно, но с такой силой, что я невольно вцепилась в его спину, чувствуя, как тело подстраивается под него. Движение было ритмичным, глубоким, и каждый толчок отзывался во мне волной жара. Я обхватила его бёдра ногами, притягивая ближе, и он уткнулся лицом в мою шею, его дыхание стало прерывистым, горячим. Мои пальцы скользили по его спине, оставляя лёгкие следы, а он шептал что-то невнятное, но ласковое, прямо в кожу. Комната наполнилась нашими вздохами, скрипом кровати и шорохом простыней. Свет от торшера отбрасывал тёплые тени на стены, и всё вокруг казалось нереальным — только мы, только этот момент. Я чувствовала, как напряжение внутри нарастает, как тепло сжимается внизу живота, и когда я наконец достигла пика, то задрожала под ним, вцепившись в его плечи и выгибаясь навстречу. Он последовал за мной через несколько мгновений, его движения стали резче, а потом он замер, тяжело дыша, уткнувшись лбом в моё плечо. Мы лежали так несколько минут, не говоря ни слова. Его вес всё ещё был на мне, но это не тяготило — наоборот, было что-то успокаивающее в его близости. Я провела пальцами по его волосам, чувствуя, как его дыхание выравнивается, а он медленно отстранился, лёг рядом и притянул меня к себе. Его рука обняла меня за талию, и я прижалась к его груди, слушая, как бьётся его сердце. Я занималась сексом со многими мужчинами, но этот был другим — нежным, аккуратным и в то же время бурным, как будто он знал, как балансировать между силой и заботой. Те мужчины, что давали мне деньги за ублажение, оставляли только отвращение — холодные прикосновения, механичные движения, чувство грязи, которое не смывалось. А здесь, впервые после секса, я чувствовала себя чистой. Не просто физически, но внутри — как будто этот момент смыл всё прошлое, оставив только тепло и что-то настоящее.