8

Утром я проснулась от ощущения пустоты рядом. Гриши не было — его тёплое присутствие, к которому я привыкла за ночь, исчезло, оставив только смятые простыни. Я приподнялась на локтях, моргая от слабого света, пробивавшегося через плотные шторы. В номере было тихо, только слабый гул кондиционера нарушал тишину. Куда он делся? Мысли лениво кружились в голове, пока я пыталась собраться с духом и окончательно проснуться. Но через пару секунд дверь номера тихо скрипнула, и Гриша вошёл, держа в руках поднос. На нём были круассаны, ещё тёплые, с золотистой корочкой, и два стакана кофе, от которых шёл лёгкий пар с ароматом ванили. Ой, романтик, невольно подумала я, чувствуя, как уголки губ сами собой поднимаются в улыбке. — Ты уже проснулась? — спросил он, его голос был чуть хрипловатым, но тёплым, как утренний свет. Он улыбнулся, ставя поднос на тумбочку рядом с кроватью. На нём были только тёмные джинсы и белая футболка, небрежно сидящая на плечах, а волосы, всё ещё растрёпанные после сна, слегка падали на лоб. Вид у него был домашний, расслабленный — совсем не тот Гриша, которого я привыкла видеть на сцене или за работой. — Дааа, доброе утро, — протянула я, потягиваясь и чувствуя, как тело приятно ноет после вчерашней ночи. — Доброе, Диана, — ответил он, садясь на край кровати. Я улыбнулась шире и потянулась к кофе, обхватывая тёплый стакан обеими руками. Аромат был мягким, с ноткой карамели, и я сделала первый глоток, чувствуя, как тепло растекается по телу. Гриша взял круассан, отломил кусочек и протянул мне, его взгляд был спокойным, но в нём читалось что-то новое — лёгкая нежность, которой я раньше не замечала. — Спасибо, — сказала я, принимая кусочек и откусывая. Круассан хрустел, рассыпая крошки на простыню, и я засмеялась, пытаясь стряхнуть их с себя. — Ты всегда такой заботливый по утрам? Он хмыкнул, отпивая из своего стакана. — Только когда настроение есть, — ответил он, но в его тоне была лёгкая насмешка, больше над собой, чем надо мной. Мы сидели так, в уютной тишине, ели круассаны и пили кофе, пока утренний свет медленно наполнял комнату. Внутри было тепло — не только от напитка, но и от этого простого момента, который казался таким правильным после всего, что было ночью. Мы сидели так, в уютной тишине, ели круассаны и пили кофе, пока утренний свет медленно наполнял комнату. Крошки от выпечки осыпались на простыню, и я смеялась, пытаясь собрать их в ладонь, а Гриша смотрел на меня с лёгкой улыбкой, откинувшись на подушки. Его футболка чуть задралась, открывая тонкую полоску кожи на животе, и я быстро отвела взгляд, чувствуя, как краска приливает к щекам. — Ты что, стесняешься теперь? — его голос прервал мои мысли, и я подняла глаза, встретившись с его насмешливым взглядом. — Да ну, просто… не привыкла к такому утру, — ответила я, пожав плечами, но улыбка выдала, что мне это нравится. Он хмыкнул, отставляя пустой стакан на тумбочку, и потянулся ко мне, убирая с моего лица выбившуюся прядь волос. Его пальцы задержались на моей щеке, и я почувствовала, как это простое прикосновение ускоряет пульс. — А мне нравится, — сказал он тихо, его голос стал мягче. — Видеть тебя такой… спокойной. Я замерла, не зная, что ответить. Его слова задели что-то внутри, и я опустила взгляд на кофе в руках, чтобы скрыть неожиданную волну тепла. Он придвинулся ближе, и я ощутила его тепло через тонкую ткань моей водолазки, которую я накинула утром, не утруждаясь искать что-то ещё. — А что дальше, Гриш? — спросила я наконец, поднимая глаза. Вопрос вырвался сам собой, но я не жалела. — После вчерашнего… и этого утра. Он замолчал, глядя на меня серьёзно, и на мгновение мне показалось, что он уйдёт от ответа, как обычно. Но вместо этого он взял мою руку, переплетая наши пальцы. — Не знаю, Диан. Но я не хочу, чтобы это было разово. Работа, команда… да, всё сложно. Но если ты согласна, попробуем разобраться. По-тихому, пока. Его слова были осторожными, но искренними, и я почувствовала, как напряжение в груди отпускает. Я кивнула, сжимая его руку в ответ. — По-тихому, значит, — повторила я, и мы оба улыбнулись, понимая, насколько это будет трудно с его хаотичным миром. Он потянулся за вторым круассаном, отломил кусочек и поднёс ко мне, а я, смеясь, взяла его зубами, чувствуя себя чуть глупо, но счастливо. Мы ещё посидели так, перебрасываясь шутками о пьяных выходках команды и планируя день — нужно было обсудить альбом, который вышел ночью, и подготовиться к следующему концерту. Но в этот момент, с кофе в руках и его рукой на моей талии, всё казалось возможным. В какой-то момент он взглянул на часы и вздохнул. — Скоро ребята начнут названивать. Надо будет спуститься, — сказал он, но не торопился вставать, всё ещё держа меня рядом. — Да, пора в реальность, — согласилась я, но ни один из нас не двинулся, наслаждаясь последними минутами этого тихого утра. Итак, пора идти в свой номер. Я взглянула на Гришу, всё ещё сидящего на кровати с полупустым стаканом кофе в руках, и почувствовала, как лёгкая улыбка трогает мои губы. Быстро натянула водолазку и джинсы, которые валялись на полу, и, подхватив кроссовки, накинула их на ходу. Подойдя к нему, я наклонилась и чмокнула его в губы — коротко, но с теплом, чувствуя, как он улыбается в ответ. Не давая себе времени передумать, я схватила свою сумку и выскользнула за дверь, чуть не споткнувшись на пороге от спешки. Сердце билось чуть быстрее, пока я спускалась по коридору отеля — ковровое покрытие мягко пружинило под ногами, а запах свежесваренного кофе из лобби смешивался с ароматом утренней росы, пробивающейся через открытые окна. Надо в душ. Привести себя в порядок после этой ночи — и не только физически. Мысли о Грише, его слова, его прикосновения всё ещё кружились в голове, но я отогнала их, сосредоточившись на задаче. Добравшись до своего номера, я бросила сумку на кровать и направилась в ванную. Горячая вода хлынула на кожу, смывая усталость и остатки вчерашнего макияжа. Я стояла под душем дольше, чем планировала, позволяя пару окутать комнату и дать мне время собраться. После я вытерлась, завернулась в мягкое белое полотенце и подошла к зеркалу. Волосы прилипли к плечам, глаза блестели от чего-то нового внутри. Я взяла фен, быстро высушала их, оставив лёгкие волны, и решила оставить лицо без макияжа — пусть кожа дышит после долгой ночи. У нашей команды самолёт в три часа дня обратно в Москву, и у меня было ещё пять часов. Я посмотрела на часы — сейчас начало десятого. Времени достаточно, чтобы собрать вещи, перекусить и, может, немного отдохнуть перед дорогой. Вытащив чемодан, я начала складывать одежду, бросая взгляд на пустую кровать, где только что была я и мои мысли о Грише.. Сев на край кровати, я достала телефон. Нужно было проверить сообщения в чате команды — наверняка уже начались обсуждения альбома и планов на Москву. Но в этот момент я позволила себе ещё минуту тишины, вспоминая утро с Гришей, его улыбку и тот взгляд, который обещал, что это не конец. Сев на край кровати, я достала телефон и открыла чат команды в Telegram. Там творился настоящий пьяный бред вчерашней ночи — сообщения сыпались одно за другим, прерываемые криками, смехом и случайными видео. Я засмеялась, прокручивая ленту, и наткнулась на видеосообщения. Все были разбросаны по разным углам Питера: кто-то шатался по ночным улицам, кто-то пытался что-то объяснить, размахивая руками. Саша, судя по видео, сидел в своём номере, с красным лицом и бутылкой в руке, бормоча что-то про "лучший концерт в жизни" и "где мой телефон". Леша и Артём, похоже, угодили в какой-то клуб — на фоне мигали неоновые огни, а они орали что-то про зомби и айфон, явно продолжая старую идею клипа Гриши. Эх, знали бы они, что делали мы с ним этой ночью, подумала я, и улыбка сама расплылась по лицу. Эта маленькая тайна грела изнутри, добавляя лёгкий трепет. Решив взять ситуацию под контроль, я набрала сообщение, стараясь звучать строго, но с ноткой заботы: — Ребята, в три часа самолёт. Не забывайте, пожалуйста! Ответственно подойдите к этому, чуть отдыха вам и собирайте вещи!! Отправляю и кладу телефон на кровать, представляя, как они будут ворчать, но всё же послушаются. В голове мелькают образы — Саша, пытающийся собрать чемодан с закрытыми глазами, Леша, танцующий с бутылкой вместо партнёра, и Артём, рассказывающий всем, как он чуть не стал звездой клубной сцены. Я покачала головой, всё ещё улыбаясь, и решила, что пора заняться собой. Пять часов — достаточно, чтобы собраться, перекусить и, может, даже немного поспать перед дорогой. Взяв чемодан, я начала складывать вещи, но мысли то и дело возвращались к Грише. Его улыбка утром, кофе, круассаны… и то, как он смотрел на меня, когда мы говорили о будущем. Сердце снова сжалось, но теперь от предвкушения, а не от страха. Ну, всё. Чемодан собран, вещи аккуратно сложены, и я даже успела проверить, не забыла ли что-нибудь в номере. Телефон лежал рядом, и я видела, как в чате начали появляться ленивые ответы от ребят: кто-то писал "окей, понял", кто-то просто ставил смайлик с сонным лицом. Похоже, команда всё же собирается вовремя, хоть и с трудом после вчерашнего. Теперь есть время на отдых. Я посмотрела на часы — до выезда в аэропорт оставалось чуть больше трёх часов. Хватит, чтобы немного расслабиться. Я легла на кровать, подложив под голову подушку, и закрыла глаза. Тишина номера обволакивала, и только слабый шум города за окном напоминал, что я в Питере. В голове мелькали кадры этой ночи — Гриша, его прикосновения, его слова. "Попробуем разобраться. По-тихому, пока". Я улыбнулась, чувствуя, как тепло разливается в груди. Всё ещё было неясно, но впервые за долгое время я не боялась этой неопределённости. Через полчаса я встала, чувствуя себя чуть бодрее. Решила спуститься в лобби отеля и взять что-нибудь перекусить. Взяла телефон, ключи от номера и вышла в коридор. Лифт медленно спускался вниз, и я смотрела на своё отражение в зеркале — лёгкие тени под глазами, но взгляд живой, даже сияющий. Пожалуй, это утро стоило всех переживаний. В лобби было тихо, только несколько человек сидели за столиками, потягивая кофе. Я заказала себе латте и маленький сэндвич с авокадо, устроившись у окна с видом на улицу. Питерский воздух, влажный и прохладный, витал даже здесь, через стекло. Пока я ела, в голове крутились мысли о Москве — о том, как всё будет там, когда мы вернёмся. Работа с Гришей, наши "по-тихому", команда, которая пока ничего не знает… Это будет непросто, но почему-то я была готова попробовать. Когда время подошло, я вернулась в номер, подхватила чемодан и спустилась вниз, где уже собиралась команда. Ребята выглядели помятыми, но довольными — Саша тёр глаза, Леша что-то бурчал про похмелье, а Артём пытался всех организовать, хотя сам еле стоял на ногах. Я улыбнулась, но взгляд невольно искал Гришу. Он стоял чуть в стороне, с сумкой через плечо, и, поймав мой взгляд, слегка кивнул, словно подтверждая, что всё между нами остаётся в силе. Сердце ёкнуло, но я быстро отвела глаза, чтобы не выдать себя перед остальными. — Поехали в аэропорт, — сказал он, и мы все потянулись к выходу, где уже ждала машина. Мы сели в мини-бус, и я сразу выбрала заднее кресло, усевшись у окна, чтобы немного отгородиться от суеты команды. Рюкзак пристроила рядом, но тут же место рядом занял Гриша. Его плечо слегка касалось моего, и я почувствовала лёгкий укол волнения, но постаралась не подать виду. Машина тронулась, и шум двигателя смешался с гомоном ребят, которые рассаживались по местам. Леша, как всегда, не терял времени даром — достал камеру, явно решив продолжить что-то вроде влога для канала Гриши. Я чуть напряглась, понимая, что это значит. Он тут же направил объектив на нас, ухмыляясь. — Ну чё вы, ребята? Как вам вчерашняя ночь? — его голос был полон любопытства, а в глазах плясали искры. Леша перевёл камеру на себя, продолжая говорить: — Если что, выходил альбом, и мы все неприлично бухали. Короче, эпичная ночь, — он театрально закатил глаза, и кто-то из ребят засмеялся впереди. Камера снова вернулась к нам. Я переглянулась с Гришей, и в этот момент между нами словно промелькнула искра — воспоминания о ночи, о его руках, о постели, о том, что никто из них не знает. Мои щёки предательски покраснели, и я быстро отвернулась к окну, притворяясь, что любуюсь серыми петербургскими улицами, за которыми тянулись мокрые тротуары и редкие прохожие. Гриша кашлянул, сохраняя спокойствие, и ответил с лёгкой насмешкой: — Да, ночь была… насыщенной. Альбом-то вышел, а вы все уже не помните, как домой шли. Леша заржал, не замечая моего смущения, и продолжил задавать вопросы: — Гриш, а ты что, вообще трезвый был? Или просто притворялся, чтобы нас всех снять на видео? А ты, Диана, чего молчишь? Тоже пила, или ты у нас святая? Я сглотнула, всё ещё глядя в окно, и выдавила: — Да я… ну, чуть-чуть. А ты, Леша, где вообще был? В клубе до утра? Он ухмыльнулся, крутя камеру: — Ага, с Артёмом! Мы чуть не станцевали на барной стойке, но нас выгнали. Гриш, ты бы нас спас, если б был там! Гриша хмыкнул, откидываясь на спинку сиденья, и его рука незаметно коснулась моей, лежащей на колене. Этот жест был почти неуловимым, но от него по спине пробежал лёгкий холодок. Я бросила на него быстрый взгляд — он смотрел на Лешу, но уголок его губ дрогнул в лёгкой улыбке, как будто он тоже вспоминал что-то своё. — Спас бы, — сказал Гриша, — но вы сами справились. Главное, камеру не утопили. Леша засмеялся, переключаясь на других ребят, а я наконец выдохнула, чувствуя, как напряжение спадает. За окном мелькали вывески, а внутри меня боролись смех и лёгкий стыд от того, что наша с Гришей ночь осталась нашим маленьким секретом посреди этого хаоса. Леша всё ещё болтал с ребятами, направляя камеру то на одного, то на другого, пока в мини-бусе звучали смех и обрывки историй о вчерашней ночи. Я уже расслабилась, глядя в окно, когда вдруг почувствовала, как рука Гриши медленно провела по моему колену — лёгкое, почти незаметное прикосновение, но от него по телу пробежала тёплая волна. Его пальцы задержались на секунду, а потом вернулись обратно, как будто он просто проверял, замечу ли я. Я глянула на него, стараясь скрыть улыбку, но она всё равно вырвалась — лёгкая, чуть смущённая. Гриша посмотрел на меня с той самой полуулыбкой, которая всегда выбивала меня из колеи, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое, почти нежное. — Всё нормально? — тихо спросил он, чтобы не привлекать внимания ребят. — Да, — шепнула я в ответ, чувствуя, как тепло его взгляда греет даже больше, чем его рука. Мини-бус мягко покачивался на дороге, и это движение, вместе с гулом двигателя и приглушёнными голосами команды, начало укачивать. Я зевнула, пытаясь бороться с сонливостью, но усталость после ночи и раннего утра брала своё. Не особо раздумывая, я устроилась удобнее, уткнувшись в плечо Гриши. Его футболка пахла чем-то знакомым — смесью парфюма и его кожи, и этот запах действовал успокаивающе. Он слегка повернулся, чтобы мне было удобнее, и я почувствовала, как его рука обняла меня за плечи, ненавязчиво, но с заботой. — Спи, — тихо сказал он, и я только кивнула, закрывая глаза. Последнее, что я слышала перед тем, как провалиться в сон, — это приглушённый смех Леши и чей-то комментарий про "слишком много пива". А потом всё растворилось в мягкой темноте, и остался только ритм дороги да тепло Гриши рядом. Сон был лёгким, но глубоким, и я проснулась только от лёгкого толчка мини-буса, когда он остановился. Гул двигателей сменился тишиной, прерываемой голосами ребят, которые начали выгружаться. Я медленно открыла глаза, всё ещё уткнувшись в плечо Гриши, и ощутила, как его рука по-прежнему обнимает меня за плечи. Его футболка чуть помялась под моей щекой, и я почувствовала лёгкий запах его кожи, смешанный с утренним воздухом, который проник в салон. Он заметил, что я проснулась, и слегка улыбнулся, глядя на меня сверху вниз. — Приехали, спящая красавица, — шепнул он с лёгкой насмешкой, но в голосе была мягкость. Я выпрямилась, потирая глаза, и почувствовала, как лицо слегка горит от смущения. Вокруг уже царила суета — ребята хватали сумки, Леша всё ещё держал камеру, снимая, как Саша спотыкается, выходя из мини-буса. Мы оказались в аэропорту Пулково — стеклянные фасады блестели под утренним солнцем, а табло над входом показывали время вылета: до нашего рейса в три часа оставалось около часа. — Спасибо, что не дал мне захрапеть, — сказала я, улыбаясь, и потянулась за своей сумкой. Гриша хмыкнул, выходя следом и помогая мне с чемоданом. — Да я чуть сам не уснул, пока ты там дрыхла, — ответил он, но его взгляд задержался на мне чуть дольше, чем нужно, и я снова почувствовала тепло в груди. Мы прошли внутрь, присоединяясь к команде. Леша тут же направил камеру на всех, комментируя: — Ну что, народ, едем домой! Кто выжил после вчерашнего, подымайте руки! — Он засмеялся, а Артём буркнул что-то про "выжил, но с трудом". Я стояла рядом с Гришей, пока мы проходили регистрацию, и его присутствие рядом было как тихая опора. Мы не говорили о прошлом вечере, но каждый взгляд, каждый случайный касание — когда наши руки задевали друг друга у ленты выдачи багажа, — напоминало о том, что между нами что-то изменилось. Я поймала себя на том, что улыбаюсь, глядя на табло с рейсами, и быстро отвела взгляд, чтобы никто не заметил. После паспортного контроля мы сели в зоне ожидания. Я устроилась у окна, глядя на взлетающие самолёты, а Гриша сел рядом, доставая телефон. Ребята разбрелись — кто-то спал, кто-то пил кофе из автомата. Я почувствовала, как усталость снова накатывает, но теперь это была приятная усталость, смешанная с предвкушением возвращения в Москву. — Скоро взлетаем, — сказал Гриша, прерывая мои мысли. — Готова к хаосу дома? Я кивнула, усмехнувшись. — С тобой — да. А ты? Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое. — С тобой — точно, — ответил он тихо, и мы оба улыбнулись, зная, что этот полёт станет началом чего-то нового. Мы прошли на посадочную площадку, показав билеты стюардам, и потянулись к трапу. Аэропорт гудел привычной суетой — объявления по громкой связи, шум тележек и шаги пассажиров сливались в общий фон. Я зашла в салон самолёта, чувствуя лёгкое волнение перед полётом, и заняла своё место у окна. Рядом оказался Артём — он плюхнулся на кресло с тяжёлым вздохом, бросив рюкзак под ноги. Мдааа, перегар так и нёс от него — резкий, с ноткой вчерашнего пива и чего-то ещё, что явно не выветрилось после клубной ночи. Я поморщилась, стараясь дышать через рот, и придвинулась ближе к окну, надеясь, что вентиляция поможет. — Ну что, Диана, готова к Москве? — пробормотал он, потирая виски. Его голос был хриплым, а глаза покрасневшими, как у человека, который спал два часа, да и то с трудом. — Готова, если ты не будешь меня укачивать своим ароматом, — ответила я с улыбкой, стараясь смягчить колкость. Артём хмыкнул, явно не обидевшись, и откинулся на спинку кресла. — Да я герой, выжил после вчерашнего, — сказал он, закрывая глаза. — Если что, буди, если начну храпеть. Я засмеялась, глядя, как он пытается устроиться поудобнее. Впереди слышался шум команды — Леша что-то обсуждал с Сашей, а Гриша, кажется, говорил по телефону, сидя через проход. Я бросила на него быстрый взгляд — он выглядел сосредоточенным, но, поймав мой взгляд, слегка кивнул, и это маленькое движение снова согрело меня изнутри. Самолёт начал выруливать на взлётную полосу, и я прижалась к окну, наблюдая, как Питер остаётся позади. Двигатели загудели громче, и через пару минут мы оторвались от земли. Артём уже тихо посапывал рядом, его перегар смешивался с запахом пластика и кофе из бортового сервиса. Я усмехнулась, доставая наушники — пора было включить музыку и немного отдохнуть перед возвращением в московский хаос. Я вставила наушники, пролистала плейлист и включила новый альбом Гриши — тот самый, что вышел вчера ночью. Трек "Нам вдвоём так…" заиграл первым, и с первых же строк его голос, низкий и чуть хрипловатый, заполнил всё вокруг. Я откинулась на спинку кресла, глядя в иллюминатор, где облака медленно плыли под крылом самолёта. Артём всё ещё посапывал рядом, а запах его перегара уже не так раздражал — музыка унесла меня в другой мир. *"Нам вдвоём так странно, а (Странно) Но при этом так страстно, а (О чёрт) Ты вызываешь чувства, а (Только ты) Что не испытывал раньше, а…"* Слова будто били прямо в сердце. Я вспомнила вчерашнюю ночь — его прикосновения, его взгляд, его слова в машине, когда он признался, что чувствует то же самое. Всё это было странно, да, но так страстно, что я до сих пор ощущала тепло в груди. Я бросила быстрый взгляд через проход, где сидел Гриша. Он листал что-то в телефоне, но, как будто почувствовав мой взгляд, поднял глаза и слегка улыбнулся. Я отвернулась, чувствуя, как щёки краснеют, и уткнулась в иллюминатор, но улыбка не сходила с лица. *"В тебе есть всё (Всё), вся гамма (Да) Бэйби, ты магнит, ты очень сильно притягательна (У) Как не палить — ты очень сильно привлекательна Не позволю упустить, мы будем вместе обязательно (Да)…"* Эти строчки словно описывали всё, что я чувствовала. Он был магнитом — с первого дня, с первой встречи, даже когда я пыталась держать дистанцию. А теперь, после этой ночи, я понимала, что не хочу его упускать. Мы договорились попробовать по-тихому, но в глубине души я надеялась, что это "обязательно" из песни станет правдой. *"Меня знает высшее общество, меня знают на спальных районах (На этих блоках) И лишь в отражении твоих глаз я понимаю, кто я (Или не до конца всё же)…"* Бридж, где голос Гриши смешивался с голосом Артёма, заставил меня задуматься. Я вспомнила его слова про Кристину, про измены, про его сложную жизнь. Он всегда был таким — известным, уверенным, но в то же время с кучей внутренних противоречий. И всё же, когда он смотрел на меня, я видела в нём что-то настоящее, что-то, чего он, возможно, сам до конца не понимал. *"Такой вайб (Такой) Когда рядом с тобой — это такой кайф (Такой кайф) Разгадываю — ты моя тайна (Тайна)…"* Куплет Артёма только усилил это чувство. Да, рядом с Гришей был вайб, кайф, который я не могла объяснить. Он был моей тайной — той, что я пока не разгадала, но так хотела узнать. Я вспомнила, как он касался меня, как мы лежали утром, ели круассаны, и как он сказал, что хочет попробовать. Сердце сжалось от этих воспоминаний, но теперь это было не от страха, а от какого-то нового, светлого ожидания. *"Хочу, чтоб наши языки были в танце (Хочу) Так долго, будто не разъединятся (Так долго)…"* Я прикусила губу, чувствуя, как эти строчки возвращают меня к моменту, когда его губы касались моих, к той страсти, что захлестнула нас ночью. Трек закончился, но я не переключила — просто сидела, глядя на облака, и слушала, как сердце бьётся в такт мелодии, которая всё ещё звучала в голове. Самолёт мягко покачивался, и я знала, что скоро мы приземлимся в Москве. Новый город, новые вызовы, но теперь с Гришей рядом — пусть по-тихому, но вместе. И это чувство было таким же лёгким, как облака за окном. Самолёт мягко качнулся, снижаясь над Москвой. Я оторвала взгляд от иллюминатора, где облака сменились серыми крышами и проблесками огней, и убрала наушники — трек "Нам вдвоём так…" всё ещё звучал в голове, оставляя лёгкий отголосок эмоций. Полёт прошёл быстро: чуть больше часа в воздухе, и вот мы уже приземлились в Шереметьево. Колёса коснулись полосы с лёгким толчком, двигатели загудели тише, и через несколько минут мы остановились у терминала. Артём рядом сонно зевнул, потирая глаза, а его перегар, к счастью, уже выветрился за время полёта. Ребята начали собирать вещи, и я тоже потянулась за рюкзаком. Гриша, сидящий через проход, поймал мой взгляд и чуть кивнул — наш маленький сигнал, что всё между нами остаётся на местах. Я улыбнулась ему уголком губ и вышла в проход, присоединяясь к потоку пассажиров. В аэропорту царила привычная суета: объявления по громкой связи, гул тележек и усталые лица тех, кто только прилетел или собирался улететь. Мы прошли паспортный контроль, но очередь на получение багажа оказалась длинной — пришлось ждать минут двадцать, пока мой чемодан наконец выехал на ленте. Команда начала расходиться — кто-то вызывал такси, кто-то договаривался о встрече. Я решила не торопиться и зашла в кофейню в зале прилёта, взяв себе латте и устроившись у окна. Время было около 16:30 — полёт занял чуть больше часа, и с учётом ожидания багажа и небольшой задержки на выходе я всё ещё была в аэропорту. Допивая кофе, я проверила телефон — в чате команды уже появились новые сообщения, но я не стала отвечать, решив, что разберусь с делами позже. Гриша подошёл ко мне, когда я уже собиралась вызывать такси. — До завтра, Диан, — сказал он тихо, чтобы никто не услышал. — Отдохни. — И ты, — ответила я, чувствуя, как его слова оставляют лёгкое тепло. Он сжал мою руку на секунду, прежде чем уйти к ребятам, и я осталась одна, глядя ему вслед. Я вызвала такси через приложение, и через пятнадцать минут чёрная машина подкатила к выходу. Водитель помог загрузить чемодан в багажник, и я устроилась на заднем сиденье, глядя на проплывающие огни Москвы. Дорога домой заняла около часа — пробки на МКАДе, как всегда, замедляли движение, но я не торопилась. Время приближалось к 18:00, и я знала, что у меня ещё есть вечер, чтобы отдохнуть. В голове крутились мысли о Питере, о ночи с Гришей, об альбоме, который теперь звучал для меня по-новому. Этот трек — "Нам вдвоём так…" — стал чем-то личным, нашей с ним мелодией, хоть никто из команды и не подозревал. Наконец такси остановилось у моего дома — старой панельной девятиэтажки в спальном районе. Я вытащила чемодан, поблагодарила водителя и поднялась на лифте на пятый этаж. Ключи звякнули в замке, и я вошла в квартиру — тихо, уютно, с запахом вчерашнего ужина, который всё ещё витал на кухне. Было около 18:30, и я почувствовала, как усталость накатывает волной. Бросив сумку у двери, я прошла в комнату, рухнула на диван и закрыла глаза. После суеты полёта и дороги тишина квартиры казалась спасением. Усталость смешивалась с лёгким счастьем — от того, что ночь с Гришей не была сном, и от того, что завтра я снова увижу его. Разуваясь, я решила, что вечером стоит послушать альбом ещё раз — может, найду что-то новое в этих строчках. А пока — душ, чай и отдых. Москва ждала, но сегодня я хотела просто насладиться этим тихим вечером после сумасшедшего уикенда.