Недельное.

Понедельник.       — Ди? — Аполлошка сонно уставилась на соседку по ярусу кровати. Дия вздрогнула, словно не заметила копошения рядом с собой за несколько секунд до этого, и перевела взгляд с окна на Аполлона. Её губы беззвучно зашевелились, впрочем, и не обладая навыками чтения по губам можно было понять, что девушке плохо.       — Это из-за уборки, да? — Ди молча помотала головой. Тогда Аполлон сразу же села рядом, бережно обнимая подругу. — Всё ещё?       Ди уткнулась в плечо Лошке, тихо засопев.       — Не "всё ещё", а снова.       — Ди, мы ходим по кругу. — начала увещевать Аполлон, стараясь выражаться как можно мягче. — Я понимаю твои чувства, но с тобой поступили просто ужасно. Он явно не заслуживает такого. Они оба.       Сопения стали раздаваться чуть тише, но Дия мелко затряслась. Аполлошка погладила ту по голове, мысленно матеря невольных виновников этих пиздостраданий по... да по таракану какому-то, ну честное слово!       — Ляг спать, Ди. Я рядом. — Дия послушно, управляемая тихими словами, свернулась клубочком, с головой уйдя под одеяло. Аполлон положила на предполагаемую спину руку. Вскоре дыхание девушки нормализовалось, стало медленным и ровным. Ди уснула. Аполлон же ещё долго не могла.

***

Вторник.       — Да Святая Солана, Дий! Как вообще можно по нему убиваться? Это... Это просто неуважение к себе! — Дийана выслушивала поток возмущений Мастера с грустной улыбкой, кивая на каждой фразе. Девушки сидели на подоконнике коммуны, ожидая, пока дошик не заварится.       — Он просто та ещё мразь!       — Ну нет, это перебор... Не надо. — Ди поморщилась, не до конца веря в свои же слова. А вот Мастер в свои очень даже верила. Он дальнейших высказываний отвлёк размякший доширак.       — О, приготовился! Тебе сколько класть?       — Я только попробую.       — Нет уж, кладу половину.       Когда остальные коммунары вернулись, ничего и не напоминало о разговоре.

***

Среда.       Карма молча что-то печатала на телефоне. Дие было страшно, Карме, вроде бы нет. Отправив неведомо какое сообщение неведомо кому, она всё же соизволила удовлетворить чужое любопытство.       — Накатала простыню про жестокое обращение с тобой.       Глаза Диеньки загорелись. Простыни ей нравились, особенно чужие, так как свои писать было, откровенно говоря, лень.       — Покажи, покажи, покажииии.       Простыня была длинная. Красивая, правда, как Ди решила для себя, немного грубоватая. Но, по крайней мере, цензурная, уже что-то. Сама бы Ди выражалась помягче, но с написанным была согласна.       Коммунары облегчённо выдохнули, когда истерики не последовало.

***

Четверг.       — Раньше он мне нормальным казался. — подвела итоги Ноченька Варфоломеевская, передав Дие покоцанную щербатую кружку с кофе. Кофе был горький, с кислинкой. Зато крепкий, Лизавета другой и не заваривала.       Ди послушно схватила кружку, затем, чуть не пролив на себя половину, поставила её на стол.       — Горячая... — подув на чувствующие покалывание пальцы, она добавила. — Я вам шоколадку принесла.       Нырнув в недра рюкзака, Дия достала оттуда несколько плиток тёмного шоколада и протянула Ноченьке.       — Это доля... К приходу проверки мы всё спрячем, как договаривались.       Остаток вечера прошёл вполне спокойно.

***

Пятница.       Решив больше не истязать Клинта, Маркиза начала красить ногти Дие. Правда, до этого их надо было аккуратно подстричь, покрыть чем-то укрепляющим, ибо этот слой кератина постоянно не успел нормально отрастать... Но наконец-то большая часть работы была проделана.       — Ну я вообще не понимаю, этот твой бывший... У меня, конечно, тоже всякие редфлаги встречаются, но и не надо так по ним страдать.       — Да сама понимаю, я сейчас более-менее восстановилась после произошедшего, дальше всё нормально пойдёт, вот увидишь.       — Ага-ага... Цвет выбирай.       Кровать Маркизы была сплошь усеяна всевозможными флакончиками и бутылочками. Дия наугад ткнула, вызвав усмешку у Маркизы.       — С чем связан выбор цвета? Тебе же, вроде, такой не нравится.       — Тогда давай в чёрный. Буду носить траур по своим загонам.

***

Суббота.       Коммуна свалила в библиотеку, кажется, готовиться к контрольной. После провала с химией, они не предпринимали новых попыток достать ответы. По крайней мере, пока. В комнате оказались лишь Несса с параллели, которая на все эти контрольные чихать хотела с колокольни, и Ди, просто потому что.       Разговор шёл и зашёл вполне ожидаемо. На протяжении него Несса вглядывалась в лицо Диеньки, но то оставалось неомрачённым, Дия даже не триггерилась. Несса поставила очередную галочку в "пяти стадиях горя", очевидно, это принятие.       Наконец-то. Ждали уже даже не всей коммуной — всей параллелью. Свобода. Осталось, конечно, ещё с этим поработать, но то, как Дийана отзывалась о пережитом, вселяло надежды. Были и не самые культурные формулировки.       Словом, когда коммунары вернулись, Несса, перед тем как выскользнуть из комнаты, лукаво подмигнула стоявшей спереди Карме.

***

Воскресенье.       Ди вернулась в хорошем расположении духа. Она где-то пропадала весь вечер, как думалось другим — ушла по делам своего второго аккаунта. Это случалось довольно часто, да и перемещения друг друга коммунары не отслеживали. В целом, сначала не волновался никто.       Увидев сокоммунаров, Диенька чутка стушевалась, а затем, с лёгкой улыбкой заявила:       — Мы с ним сошлись.       Пожалуй, вся общага слышала раздавшееся из комнаты 403 "Бляяяяять".