Свидания — голубые розы

14 марта — день рождения Сохи. Она ненавидела свой день рождения, и всегда отчаянно скрывалась от мира, сбегая в свою комнату тухлой и мрачной квартиры, зарывалась в одеяло и засыпала. Она не хотела вспоминать о своём дне рождения. Каждый раз ей было больно, когда этот день наступал. Она не хотела показывать своего лица, своего существования в этот день, поэтому пряталась и отключала телефон. И Сохи даже не замечала теплых слез на щеках, когда утыкалась в подушку и пыталась заснуть. Каждый день рождения она старалась как можно сильнее устать, чтобы не хватило сил и энергии разбираться со своими мыслями об этом дне. Пока в её жизни не появился Хёнджин.

°°°

— Милая, ты сегодня попозже придёшь? — спросил буднично бархатный голос Хёнджина в трубке телефона. — Да, хён-и, — угукнула она в трубку, прижатую к уху плечом, пока была занята работой, стучала монотонно по клавишам клавиатуры. — Оу, я понимаю, — позвучал грустный вздох по ту сторону трубки, но он сразу же взбодрился, взбудораженно проговорил, — Тогда я буду ждать тебя дома, хорошо? — Хорошо, целую, — чмокнула она в трубку, и дождавшись ответного поцелуя через интернет, отключила звонок. Тяжелый вздох Сохи, и потянувшись, она развалилась на жёстком неудобном кресле, опуская обессиленно руки по сторонам. Если бы был выбор — она бы сбежала с работы как можно раньше, чем дописывала очередной отчёт. Который к тому же, ей передала другая работница, сбежавшая как можно раньше с работы, хвастаясь перед уходом о том, что уходит на свидание с парнем в дорогой ресторан. Справедливостью в реальном мире и не пахло, но Сохи не хотела скандалов. Проще ведь сделать чужую работу и остаться без скандалов, чем выяснять отношения на тяжёлой работе, высасывающей все соки из неё. Она перевела взгляд на часы, стоящие на рабочем столе. «21:14» Рядом с электронными часами стояла фотография Сохи, которую Хёнджин держал на руках, ярко улыбаясь на камеру. На ней было лёгкое белое платье, просвечивающее колени и немного нижнюю часть бёдер из-за того, что ткань была намочена водой. Они прошлым летом отправились на побережье моря, прогуливаясь и брызгаясь в тёплой воде. И Хёнджин решил запечатлить момент с ними на фотографии его новой камеры, которую Сохи подарила ему. Он тогда сильно кряхтел над еле устойчивой камерой, стоящей на покачивающемся штативе в песке. Поставив таймер на десять секунд, он убежал к ожидающей девушке в воде, в секунду поднимая её на руки. Сохи удивилась, но тут же улыбнулась, успев сохранить ту улыбку на фотографии. Спустя секунду после того, как была сделана эта фотография — Хёнджин, вместе с Сохи на руках, отвернулся от камеры и побежал дальше в бескрайнему горизонту моря, унося девушку в воду. После того, как они сделали фотографию, Хёнджин сделал копию, отдавая оригинал Сохи, перед этим украсив милыми звездочками, сложил в крафтовую бумагу и подарил на годовщину их отношений. «Ещё немного и домой» — подумала она, усаживаясь как можно удобнее на несчастном стуле и приступая к незаконченному документу.

°°°

Хлопнув дверью такси, Сохи поспешила войти в подъезд дома, зашла в лифт и нажала этаж, на котором находилась их с Хёнджином квартира. Единственные желания, которое она хотела воплотить в ту же минуту — сходить в душ и лечь спать. Открыв дверь ключом, она зашла в квартиру, но тут же наткнулась на удивительную картину: пол, усеянный дорожкой из лепестков роз, по краям которой стояли подожженые свечи. Сохи затаила дыхание и осторожно закрыла дверь, чтобы не потушить пламя свечей. Она сняла обувь, и, оставив сумку вместе с верхней одеждой на тумбе, прошла дальше, следуя свечам и лепесткам роз. Дорожка аккуратно завернула на кухню. На столе в кухне была открыта бутылка с шампанским и рядом, шипя пузырьками, наполненные жидкостью бокалы отсвечивали огни свеч. Рядом с пустыми тарелками, возможно ожидавшие поздний ужин с парнем, лежала приоткрытая записка. Потянувшись к ней, Сохи пробежалась взглядом по тексту, написанному от руки черной ручкой:

«Следуй за лепестками роз. Они приведут тебя к счастью»

Сохи положила записку на место и поспешила к другой комнате, у которой дорожка из роз останавливалась — спальной комнате. Девушка выдохнула, собираясь с мыслями, и открыла дверь. На середине кровати лежал большой букет бело-голубо-синих роз, в окружении усыпанных по всей постели голубыми лепестками. Их было бесчисленное количество, словно со всей планеты собрали розы, любимого цвета девушки, и оставили в спальне Сохи. — Тебе нравится? — к ней медленно подкрался Хёнджин, приобнял за талию и уткнулся подбородком в хрупкое плечо девушки. Она даже не заметила его присутствия сразу. На её глаза накатились слёзы. — Да, — сдавленно ответила она, отворачиваясь от лица Хвана, не желая показывать слёзы. Ей было приятно от подарка, но слишком яркие эмоции — казались излишними. Хёнджин услышал хрипотцу в голосе любимой и нахмурился, выпуская из объятий девушку. Она быстро обернулась к нему, утыкаясь лицом в грудь, крепко сжала его талию, не поднимая лица. Хён не стал наседать на девушку и просто обнял, нависая над ней и словно защищая в своих объятиях от всего мира. И Сохи сдалась. Слёзы, словно только и ожидая того, чтобы освободиться и дать волю эмоциям, потекли быстрыми ручьями из глаз. И девушка, не сдержавшись, всхлипнула, прижимаясь к черной рубашке Хвана ближе. Хёнджин специально для неё надел чёрную рубашку. Он нарядился ради неё. Он устроил этот маленький квест ради неё. — Эй, Сохи, — тихо позвал он её, вызвав ещё один несдержанный всхлип. Но он увидел её лицо: заплаканное, с подрагивающими губами и всё ещё льющимися дорожками прозрачных жемчужин из её прекрасных карих глаз. Он нежно улыбнулся и поднял ладонь, охлаждая горячее лицо Сохи прохладной ладонью. Заправив непослушные распущенные волосы девушки за ухо и стирая большим пальцем дорожки слёз, Хван приоткрыл пухлые губы, вечно увлажненные бальзамом со вкусом кокоса и ванили, и прошептал: — Это всё было только ради тебя. — Хён осторожно опустился ниже и поцеловал разбухшие губы девушки. — Весь мир к твоим ногам. Лишь бы ты была счастлива, моя Сохи, — добавил он, зарываясь пальцами в волосах девушки, и подтолкнул её ближе к себе. Он был осторожен, словно Сохи была из самого хрупкого фарфора, и лишь один слишком громкий выдох мог разбить ее. Он приподнял её так же легко, как и прошлым летом — будто она была не тяжелее пера — и понёс её к, устланной голубыми лепестками, кровати. Прижимая своим телом лепестки на кровати, она затуманенным взглядом смотрела на парня. Лицо горело: то ли от слёз, то ли от возбуждения. Он обвёл нежным взглядом лежащую под ним Сохи и осторожно выдохнул. — Люблю. — слетело с его губ прежде, чем он опустился на её тело, целуя мягкую кожу и оставляя невесомые следы на Сохи. — Люблю, — шепнул он, опаляя горячим дыханием и заставляя току пробежаться под кожей девушки. Она вздоргнула. Хван опускался всё ниже и ниже по телу девушки, расстегивая белую рубашку на груди и стягивая юбку с колготками на пол. Целовал бережно, заботясь о каждом миллиметре тела Сохи. Любил, обожал, был осторожным, когда время требовало того. И получал столько же любви от неё. — Люблю, — шепнула она, прикрывая глаза и полностью отдаваясь в руки любимого парня.

°°°

В квартире стало так спокойно. Догорали последние свечи, погружая квартиру в ночной покой, оставляя пару в компании друг друга. Сохи помнила, какой была квартира до того, как к ней переехал Хёнджин — грустная, темная... пустая. Но с прибытием в неё Хёнджина — она преобрела новые, словно неизученные краски: картины, написанные бережной и осторожной рукой её парня, а также новые, свежие картины, которые иногда заказывала Сохи у Хёнджина, помогая придумать новую идею к их интерьеру. И каждый раз она очень удивлялась новой истории, запечатленной на холсте обычными красками. Густой тропический лес, полный живности и зеленых растений. Вечный дождь и капли воды на зеленых листьях пальм и на кустарниках. Тихий звук дождя, появляющийся если долго смотреть в картину — и она словно оживает, шёпотом рассказывая истории растений и жизни. Неизвестный домик на сваях на побережье океана. Шум волн, еле попавшая на картину листва пальмы и рядом кокос, с характерным звуком, упавший на белоснежный песок. Ракушки: голубые, фиолетовые и белые, встречающиеся по берегу океана. Летящие случайно птицы на голубом ясном небе, навсегда запечатлённые в полёте. Словно сделанная фотография — картина вида парижских улиц и эльфелевая башня на заднем фоне. Порозовевшие облака и синее небо, темнеющее с каждым моментом уходящего солнца. Только-только включающийся свет в окнах парижан и шум города. Квартира становилась живой. И всему виной был он — Хван Хёнджин, давший жизнь месту, неживым вещам... и самой Сохи. Этот день рождения был для неё ценнее всех прошедших до этого момента дней рождений. И отчасти, этому хорошо запомнившемуся воспоминанию послужило полотно с голубыми розами на первом плане, лежащих на белом столе и два бокала рядом, наполненные шампанским