Школьный роман — любовь всегда была рядом

Говоря честно — Даын отношения в конце учебного года выпускного класса не шибко-то были нужны: она не видела в этом смысла. Есть вероятность, что её парень вряд ли пойдёт в тот же университет, куда и она — на журналиста. Но Сынмин любил рисковать и пробовать новое, не боясь последствий или препятствий на своём пути. — Даын, — позвал её невзначай, Сынмин привлёк внимание девушки, сидящей рядом с ней. Она лениво перевела взгляд на лежащего на парте Сынмина. И чуть не зевнула, увидев, как тот зевает, широко раскрывая рот и не стесняясь, громко вдыхает, прикрывая глаза. — Чего тебе? — бросила она, облокотившись на ладонь, и пристально посмотрела на парня. — Давай встречаться. Предложение Сынмина почему-то ни чуточку не удивило девушку. Он был авантюристом, и от подобных предложений она уже не удивлялась. Она фыркнула, потягиваясь на стуле, мимолетно кинув: — Давай. Эти предложения, слетевшие с их губ, было около четырёх месяцев назад. Хотя и не очень романтично начались отношения пары — Даын всё же старалась в этих отношениях получать и отдавать свою заинтересованность и симпатию. Она не хотела признавать, что внутри слишком долго теплились чувства влюбленности, чтобы так просто начать встречаться со своим другом. Но предложение парня было слишком неожиданным, и не раздумывая, она согласилась. И как не странно — Сынмин тоже отдавал любовь. Казалось, что он кинул те слова на ветер, чтобы можно было занять тишину между ними. Но внутри него всё просто полыхало от напряжения и адреналина, когда внешне выглядел запредельно спокойно и непринуждённо, будто вёл беседу о теплой погоде за окном. Люди могут скрывать своё ранимое нутро за слоем непринужденности и веселья, боясь показаться слишком слабым для тех, кому это не нужно. Им нужен был весельчак, готовый на риски парень, а не ранимый. В отношениях с Мином было спокойно: он не опекал, но выражал обеспокоенность в моментах, кажущихся ему слишком тягостными для Даын. Он не накрывал с головой ни её, ни себя в переполняющих обоих чувствах и никогда не собирался раскачивать Даын на «солнышке» из эмоциональных качелей — он был спокойным. По крайней мере на публике. Но когда они оставались одни — перед ней представал настоящий Сынмин — иногда стеснительный, но решительный. Весёлый, тревожный, чувственный... влюбленный. Его движения были аккуратны, когда они пробовали новое — держания за руки, объятия... поцелуи. И на последнем — у Даын всегда пробегались лёгкие мурашки по коже, когда Сынмин затягивал её в кабинку туалета в школе, скрывая своим телом и нависая сверху, томно заглядывая в глаза, будто готовый поцеловать. Его взгляд пробегался по всему её телу: её глазам, губам, родинке на тонкой шее, ключице, серьге-звездочке на мочке уха, свисающую так соблазнительно, чтобы не укусить. Он не боялся других, но боялся реакции девушки: не будет ли это слишком? Будет ли это уместно и приемлемо для неё? Поэтому он всегда наступал осторожно, проверяя почву маленькими шажками, перед тем как ступить полностью на неизведанную территорию с названием «Даын». Как и сейчас: спрятавшись под лестницей, перед этим сгорбившись в три погибели и прижавшись друг к дружке, они прогуливали очередной урок химии: какой в ней смысл, если они пойдут на журналистов? Ещё в четырнадцать лет Даын решила, что пойдет на журналиста: ей нравилась эта сфера, она хорошо писала статьи и стенные газеты. И чтобы не получать нагоняя от родителей из-за известных им прогулов, когда она приходила слишком рано со школы, она нашла хорошее местечко для прогулов — место под лестницей. Или склад чего попало: сломанные и полусломанные стулья, макулатура, собираемая каждым учеником и учителем непонятно для чего, но с большой пометкой «Надо — значит надо!» от каждого неполенившегося преподавателя. Таблички и плакаты, когда-то висевшие на стенде с объявлениями, и, конечно же, лопаты с вёдрами для особых случаев в виде снега зимой и протекшей крышей в неожиданный момент. А с того момента, как стала встречаться с Сынмином — показала и ему это место, которое тоже ему понравилось. Он даже притаскивал всякие вкусности, когда им предстояло просидеть немало уроков под лестницей. Лишь изредка он притаскивал еду на уроки, если конечно учитель был либо глухим и никогда не вставал со своего места, либо ему было слишком наплевать на выпускников, чтобы ругать их за еду на его уроках. Сынмин был не против оставаться в школе до окончания уроков по расписанию, узнав, что родители Даын строгие, но не полностью контролирующие. На родительские собрания те не ходили и узнавали об оценках только с её слов. Так что это было даже плюсом, чем минусом — она могла приврать насчёт прогулов, не получая нагоняя от них. — Не волнуйся, в химии между нами мы ещё успеем разобраться, а остальная химия нам не очень-то и нужна. — подмигнул парень, развалившись на старом деревянном стуле, еле удерживающего его на слабеньких ножках. Хихикнув с очередной шутки Сынмина, Даын загляделась на его поблескивающие глаза и теплую улыбку. Он никогда никому не улыбался настолько искренне, как улыбался при ней, даря эту улыбку лишь одной Даын. Это грело душу девушки, и подтверждало верный выбор достойноого партнёра. Тишина была успокаивающая, а постукивающие капли только начинающегося дождя всё нарастали в настоящий ливень, безудержно стуча по стенам школы. Даын всегда успокаивал дождь. Но их затянувшуюся паузу прервали звуки цоканья каблуков, вызывая лёгкую волну адреналина в Даын, ведь их могли поймать и прочитать нотации, а под конец — вызвать родителей в школу. Это уже избежать будет сложнее, чем собрания. Но быть честной — вызов родителей в школу уже не так сильно пугал её, как это было в средней школе. Столько времени утекло, столько дел было совершено, за которые ей было стыдно похуже, чем за обычный прогул. Цоканье каблуков резко затихло, словно учитель остановилась на промежутке между первым и вторым этажами. Это насторожило, но не напугало ни Даын, ни Сынмина. Он лишь заговорчески улыбнулся, но одним жестом приказал быть тише: бегать по школе во время урока не очень-то и хотелось, но убежать от учителя, ходящего на каблуках, они точно смогут. Высокая стопка макулатуры, не скрепленная никакими веревками или не запрятанная в картонную коробку, опасно покачнулась от резкого движения Сынмина. Даын понадобилась лишь доля секунды, чтобы понять: не к добру было это, с виду, лёгкое покачивание. Как только она попыталась придвинуться ближе к парню и неустойчивой стопке рядом с ним, бумагу перекосило на другой бок и стопка с шумом упала на пол, разлетаясь исписанными тетрадными листами по всей площади, привлекая внимание учителя, стоявшего на лестничном пролёте. — Кто там?! — прозвучал громкий голос учителя математики, от которого в Даын всё застывало. Она просто всей душой ненавидела математику. А особенно — учителя, ведущего этот предмет. Учительница всей душой будто ненавидела девушку, и получала ту же ненависть от Даын. Сынмин насторожился, замечая как замешкалась девушка, взял ее за руку и подбодрительно кивнул. — На счёт три, мы выбегаем отсюда. Иначе нас могут поймать, — одними губами произнёс он, направив поникшую голову девушки на себя, — Справишься? Даын кивнула, сильнее сжимая мягкую и теплую руку парня в своей, чуть приподнялась, собираясь стартовать вперёд. Выход был вниз по лестнице, легче для учителя, но и по прямой из-под лесницы, быстрее для скрывающейся парочки. Сбежать и не быть пойманными или просто сдаться и получить выговор? — выбор был очевиден. Что-что, а в беге она была хороша. Только не всегда применяла по назначению, как в соревнованиях или на эстафетах... Скорее просто как побегать по стадиону или сбегать за чем-нибудь домой между уроками — это легко. Сынмин сполз со скрипучего стула, вызывая больше подозрений учителя, увидевшего валяющиеся на полу листы бумаги. — Один... — тихий шепот парня, прозвучавший над самым ухом девушки. — Кто здесь, я спрашиваю снова! — недовольный голос учителя прозвучал на лестнице, ведущей на первый этаж. — Два... Мин приподнялся, сжимая руку девушки и тихо произнес: — Три! С окончанием отсчёта, оба вскочили на ноги, быстро пробегая около только спустившегося учителя на первый этаж, и, сверкая пятками, побежали по пустому гардеробу, затерявшись между вещами, висевшими на вешалках. Учительница взревела недовольным воем, угрожая найти прогульщиков и настучать по голове за плохое поведение, пока пара, еле сдерживая смех, проскользнула через второй выход гардероба, побежали по второй лестнице вверх. На втором этаже был спортивный зал, с подсобкой для инвентаря и разными мягкими матами, на которых можно было развалиться оставшиеся двадцать минут урока и передохнуть от внезапной пробежки от учителя. И пара поспешила скрыться в спортивном зале. Открыв дверь спортзала, Сынмин пропустил вперёд Даын и сам забежал внутрь, прикрывая осторожно дверь. Зал был пуст, свет в нем не горел, а закрытие двери на замок прозвучало оглушительным щелчком в большом зале. Даын обернулась на Сынмина, замечая его взгляд на себе. Секунда, и они оба разрываются в смехе, хватаясь за животы. Их испуганные выражения лиц надо было видеть, когда их чуть не обнаружил учитель, когда они находились под лестницей. — Господи, я думала, моё сердце разорвётся от страха! — сквозь смех сказала Даын, стирая дорожки слёз с щек. — Я думал, ты останешься под лестницей, получать выговор. Я уже хотел остаться вместе с тобой, но решил, что ты не захочешь вот так просто сдаваться! — Глаза Мина горели озорным огоньком. — И ты меня удивила, когда согласилась. Честно, не до конца был уверен, что ты будешь согласна! — Значит, не совсем хорошо ты меня знаешь, Сынмин, — весело пожала плечами она и отвернулась, пошла вглубь зала. Парень последовал за ней, в который раз поражаясь её всё новым и новым сторонам, которые ещё не успел узнать за четыре месяца отношений. Даын огляделась, замечая баскетбольные кольца по противоположным сторонам зала и как удачно лежащий баскетбольный мяч рядом со скамейкой. Она опустилась, подхватывая мяч в руки и обернулась, кидая парню мяч. Он в ту же секунду подхватил, раскручивая его на указательном пальце и ухмыльнулся: — Хочешь сыграть? — спросил риторически он, подкидывая мяч вверх и кидая его обратно в руки Даын. Она кивнула. — Почему бы и нет? — ответила вопросом на вопрос она, кидая сумку на пол, и обернулась к Сынмину. — Боишься проиграть? — Погнали, — сразу взбодрился парень, а на губах заиграла самоуверенная ухмылка. — На желание, — добавила Ын, подходя ближе к Мину и протягивая ему руку. — Проигравший выполняет желание победившего. — По рукам, — не раздумывая сразу пожал ей руку, отвлекая её и забирая из рук мяч. — До пяти побед. Шум ботинок пары и стук баскетбольного мяча проносился по всему пустому залу. За окном лил проливной дождь, и изредка сверкали молнии, а сильный ветер завывал баллады в приоткрытом окне, также тормоша деревья, высаженные по территории школы. Даын старалась играть в полную силу, стараясь выхватить всё время ускользающий мяч из рук Сынмина, но он всё равно возвращал его себе, изредка позволяя ей забрать мяч. Сынмин просто развлекался, а Даын хотела получить это желание. Но силы были неравны: он занимался баскетболом со средней школы, а Даын изредка играла в баскетбол, и то, лишь для сдачи зачётов по физкультуре. Сынмин закинул уже около трёх раз в кольцо Даын, но и она не отставала, добивая четыре очка в его кольцо. И, возможно, это было осуществлено с помощью поддавков Мина. И вновь, ускользающий из рук желтый мяч, и парень, отправивший воздушный поцелуйчик девушке, с легкостью забивает еще один раз в её кольцо, сравнивая счёты. — Последний раунд? — вскинула бровью она, чувствуя, как по спине стекал пот. А Сынмин даже не вспотел: их игра казалась ему лишь разминкой, когда для Даын являлась полноценной тренировкой. — Верно подмечаешь, цветочек, — подмигнул он, перекидывая из рук в руки мяч, провоцируя на атаку девушку: она ринулась вперёд, пытаясь отобрать из ловких рук несчастный мяч, но Сынмин убирает руку с мячом вверх, не позволяя получить победу Даын. — Эй! Отдай! — потребовала она, нахмурившись. — Иначе... — Что? — ухмыльнулся он, задерживая его над самой головой девушки. — Поцелуй — и я дам его тебе. Его глаза сверкали азартом, когда он увидел решимость девушки победить. Она закатила глаза, стараясь не думать о глупой просьбе Мина, и прислонилась губами к щеке парня, которая была ей как раз по уровню губ. Он опустил мяч, позволяя забрать его и забежать ему за спину, с целью закинуть мяч в кольцо и получить долгожданную победу. Даын уже хотела удовлетворенно рассмеяться, пока не почувствовала легкое прикосновение на талии и резкий поворот назад, утыкаясь прямо в грудь парню. — Эй?! Ты что творишь, — не успевает договорить она, как Мин подхватывает мяч и кидает его в её кольцо, забивая одним движением ещё одно очко. — Я? — спросил он, приподнимая одну бровь и указывая пальцем на себя. Она недовольно кивнула. Он ухмыльнулся, — Я выигрываю желание. Закатив с тихим стоном разочарования глаза, Даын отошла от Сынмина. Она могла победить! Могла! А сейчас — находясь с ним — он мог загадать всё что угодно, что только взбредёт ему в голову! Коварная усмешка расползлась по его лицу. Он осторожно, боясь спугнуть Даын, начал приближаться, заставляя насторожиться девушку. — Я хочу... — он замолчал, смеряя нечитаемым взглядом всю девушку, вызывая нервозность в Даын, и тут же вернул взгляд обратно на глаза, — Твой поцелуй. Он с лёгкостью преодолел расстояние между ними и, зарывшись пятерней в её мягких волосах, собранных в пучок во время игры, подтолкнул ближе к себе и поцеловал. Целовал мягко и бережно с первых секунд, но с каждой последующей — нарастала потребность получить больше. И загаданное желание поспособствовало его просьбе. Даын и не сопротивлялась, наоборот, подходила ближе, прижимаясь к нему ещё теснее. Она забралась ладонями в волосы парня, скрепляясь в замок на затылке, и притянула ближе, как почувствовала его язык в ее рту. Необычные ощущения, когда чужой язык изучал ее рот и облизывал её нижнюю губу. Прикусив её, Сынмин оттянул губу, получая рьяный вздох в ответ. Он знал, что творил с ней. И ему нравился этот эффект и реакция Даын на него. Он целовал её то быстро, выбивая весь воздух из легких, то совсем лениво, чуть ли не отталкиваясь от неё. Мин в последний раз поцеловал губы девушки, с совсем пропавшим вкусом помады с вишней, и, поблескивая истерзанными губами, довольно улыбнулся. Даын тяжело выдыхала, старалась восстановить сбитое дыхание, пока он глядел на её неряшливый вид, умиляясь про себя. — Люблю тебя, — чмокнул размазанно в макушку он, прижав ещё раз к себе. Спустя несколько секунд он почувствовал руки на своей талии и испытал облегчение. Ей понравилась эта выходка Сынмина, что радовало его. — И я тебя, — прозвучало в кадык, посылая мурашки по спине и лёгкий смех парня. — Боже, ты невероятно милая, когда смущаешься, — добавил он, на что получил пинок в колено. Когда они вышли из спортзала, держась за руки, Сынмин огляделся, замечая, что в школе было слишком тихо. — Даын, — позвал он её, услышав тихое «хм?», — Похоже, все свалили. — Это хорошо? — больше вопросительно спросила она, но увидела неодобрительный взгляд Сынмина. — Нас могли закрыть одних, — нахмурился он и пошёл на первый этаж, утягивая за собой девушку. — Мы же можем выбраться, — не увидев в этом ничего плохого, Даын поспешила за парнем. — Но никто не отменял сигнализации и камеры наблюдения, — сказал он, пытаясь открыть закрытую дверь, — Чёрт, даже при пожарке они так оперативно не собираются! — Мы остались одни? — взволнованно спросила она, чувствуя как к горлу подступает страх, — Мы ведь не остались здесь надолго? — Нет, мы обязательно выберемся. Не волнуйся, хорошо? — Сынмин приободряюще обнял девушку, положив подбородок на её макушку. — Мы можем позвонить кому-нибудь из родителей или попробовать выбраться через какое-нибудь открытое окно в рабочем незакрытом кабинете и сбежим. Его спокойный и рассудительный голос утихомирил волнение в Даын. Она обняла его за талию, утыкаясь носом в шею и кадык. — Хорошо, мы сделаем это. — шепнула она, скорее для успокоения себя, чем для него. — Вместе, — добавил он.