Часть 50

Глава 50.

— Хозяин! Там! — Твинкл немедленно указала на второй этаж. — Вам нужно, чтобы я проводила вас? — Нет, я сам пойду, — отказался Гарри и, немного помедлив, направился к лестнице. Твинкл следовала за ним по пятам, обвиняюще уставившись своими большими глазами на Дамблдора. Дамблдор потёр нос и бесцеремонно последовал за ними. Он не хотел отдаляться от Гарри слишком сильно, опасаясь быть выброшенным из поместья Поттеров. Сейчас Гарри спешил увидеть портреты своих родственников и не обращал внимания на необходимость формального приглашения. По мере того как они поднимались по мраморной лестнице, шторы автоматически раздвигались на каждом пролёте, а свечи сами собой загорались, освещая каждый уголок, мимо которого проходил Гарри. Проходя мимо старинной двустворчатой двери, Твинкл предупредила: — Вот здесь, хозяин! Это галерея портретов семьи Поттеров. Портреты всех глав семьи Поттер находятся тут! Сердце Гарри дрогнуло. Всех поколений? Значит ли это, что портрет Джеймса тоже здесь? Насколько он знал, его бабушка и дедушка умерли ещё до его рождения, а значит, Джеймс точно должен был стать главой семьи Поттеров. Получается, здесь может быть и его портрет! При этой мысли руки Гарри слегка задрожали. Заставляя себя успокоиться, он сжал губы и подошёл к двери, толкнув её. В комнате было довольно светло, не так темно, как снаружи, где приходилось ждать, пока кто-нибудь зажжёт свет. Это была просторная комната без окон. На всех четырёх стенах от пола до потолка висели портреты. Посреди комнаты стоял стол с подсвечником. Свет был неярким, позволяя лишь различать внутреннее убранство. В комнате стояла полная тишина. Гарри нерешительно замер, и только после того, как Твинкл слегка подтолкнула его, он неуверенно вошёл внутрь. Дверь с грохотом захлопнулась за спиной Гарри, оставив Дамблдора снаружи. Глядя на дверь, чуть не прищемившую ему нос, Дамблдор пожал плечами. Ему оставалось только стоять за дверью. Он посмотрел вниз на Твинкл: — Не могла бы ты принести мне стул? Так стоять не выход. Твинкл немного поколебалась, затем щёлкнула пальцами, и рядом с дверью появилось кресло с мягкой подушкой. Дамблдор сел, и рядом с ним возник маленький круглый столик с уже заваренным чаем. Он поднёс чашку к губам, отпил и сразу же отставил — чай был без сахара. Достав из кармана коробочку со сладостями, Дамблдор начал закидывать их в рот одну за другой. … В галерее портретов за стеной, как только дверь закрылась, воцарился шум, напоминающий базарную площадь. — Гарри? Это Гарри?! — Замолчи, Генри! Это мой правнук? — Посмотри на меня, дитя! Подойди, дай мне рассмотреть тебя! ... Одни восклицания сменялись другими, и Гарри не знал, куда ему смотреть. — Хватит шуметь! Вы все сбиваете ребёнка с толку! Наконец кто-то прекратил спор портретов, и свет в комнате стал ярче, осветив всё пространство. Гарри оглядел четыре стены — на каждом портрете были изображены по двое людей. Супружеские пары Поттеров из разных эпох, не моргая, смотрели на него с явным волнением. — Гарри, я твой дедушка, Флимонт Поттер. Подойди скорее! — позвал портрет ближе к двери. Гарри повернул взгляд и медленно подошёл к портрету. Как и говорил Гарет, волосы у его деда торчали во все стороны точно так же, как у него самого, только они не были полностью чёрными — кое-где виднелась седина. — Здравствуйте, дедушка, — наконец произнёс Гарри, рассмотрев портрет. — Ха-ха! Это действительно Гарри, вылитый Джеймс в детстве! — засмеялся Флимонт, но был тут же оттеснён в сторону, когда дама рядом с ним протиснулась вперёд. — Я твоя бабушка, Эйфимия, дитя моё. Дай-ка хорошенько взглянуть на тебя! — Эйфимия ласково смотрела на Гарри, совершенно не обращая внимания на мужа, вытесненного на край портрета. — Бабушка. — Ах! Хороший мой, какой ты красивый! На Лили тоже похож! — тут же откликнулась Эйфимия. — Довольно! Сюда, Гарри, я твой прадед! Это я говорил с Дамблдором! — окликнул его портрет, висевший рядом с портретом Флимонта, и Гарри невольно повернулся на голос. — Брось! Разве не ты презирал Лили за её маггловское происхождение? Какой у тебя теперь повод смотреть на Гарри! — безжалостно упрекнул его Флимонт. Генри разгневался: — Паршивец, я твой отец! Тебе лучше проявить уважение! — Сейчас мы все всего лишь портреты. Попробуй ударь меня, если сможешь! Гарри ошеломлённо наблюдал за этим «трогательным» семейным спором, не зная, какое выражение лица ему следует принять. — Не обращай на них внимания, дитя. С тех пор как они стали портретами, у них не было ни дня, когда бы они нормально разговаривали, — улыбнулась Эйфимия. Гарри мог только кивнуть, невольно бросив взгляд в другую сторону. Слева был портрет прадеда, а справа... Там висел портрет с очень молодой парой, примерно двадцати лет. Под ним была надпись: Джеймс Поттер, Лили Поттер. Гарри невольно шагнул вперёд и замер, глядя на людей на портрете. Они тоже молча стояли в рамке, лишь мягко улыбаясь Гарри. — Папа? Мама? — невольно тихо позвал Гарри. — Не смотри так, дитя, — с грустью промолвила Эйфимия. — Их портрет может только на этом уровне существовать. Гарри не мог оторвать глаз: — Почему? — По традиции семьи Поттер, после того как человек становится главой семьи, он должен заказать свой портрет, а затем регулярно наполнять его своими воспоминаниями вплоть до своей смерти. Поттеры считают, что таким образом портрет максимально сохраняет дух человека и может давать советы потомкам. Но Джеймс и Лили... они были слишком молоды, они просто не успели, — с болью в голосе произнесла Эйфимия. — После того как Джеймс унаследовал титул главы семьи, он нашёл художника, чтобы создать магические портреты для себя и Лили, но не успел наполнить их воспоминаниями, потому что Лили забеременела. Чтобы обеспечить Лили хорошее настроение, они вернулись в Годрикову впадину и не жили в поместье. А потом, из-за политической ситуации, они уже не могли вернуться, — мрачно произнёс Флимонт. Он каждый день мог спорить с Генри, но не мог сказать ни слова своему сыну. Гарри, не отрывая взгляда, смотрел на молодую пару в портрете. Всё, что они могли делать, — это моргать и улыбаться, как на обычных маггловских фотографиях. Но это был первый раз, когда он увидел свою маму так ясно. Они были правы — его глаза действительно были как у неё, а во всём остальном он больше походил на Джеймса. Когда он осознал, что тот силуэт в его воспоминаниях был Лили, он пересматривал эту сцену бесчисленное количество раз. Зелёная вспышка и рыжие волосы, переплетённые в его памяти, не давали ему нормально спать целый год, и только зелья помогали ему не сойти с ума. Теперь он наконец соединил силуэт из своих воспоминаний с портретом перед ним. Это и была его мама. — Хватит, подойди сюда, дитя. У тебя ещё есть дела, не стоит погружаться в прошлое, — раздался голос с портрета, висевшего высоко на стене. Все остальные портреты замолчали. Гарри поднял голову. Судя по расположению портрета — в самом верху — это должен был быть один из самых древних предков. — Встань перед столом, дитя. Гарри послушно подошел и остановился у стола, стоявшего в центре комнаты. На столе, кроме подсвечника, ничего не было, но поверхность была покрыта замысловатыми магическими рунами, окружавшими подсвечник в самом центре. — Мантия-невидимка с тобой? — Вот она, — Гарри достал из сумки свою мантию-невидимку, которую всегда носил с собой. — Накинь её, затем возьмись за подсвечник и назови своё имя. Гарри послушно накинул мантию. Странно, но в этой комнате её чары не действовали — она была словно обычный плащ. Протянув руку, Гарри осторожно взялся за подсвечник. — Гарри Поттер. Какой-то странный свет начал исходить из его ладони, прошел через подсвечник вниз и побежал по рунам, последовательно зажигая их, пока все магические символы на поверхности стола не засияли. Внезапно вспыхнул яркий свет, и Гарри пришлось зажмуриться. Когда он снова открыл глаза, всё вокруг ощущалось иначе. Если раньше замок казался погруженным в сон, то теперь он словно пробудился. Гарри даже показалось, что ковер под ногами стал чище, чем был минуту назад. — Свершилось. Теперь ты глава дома Поттеров. После этих слов комната снова наполнилась разноголосым шумом. Портреты наперебой рассказывали Гарри обо всем, что касалось семьи Поттеров и замка. — Дитя, ты должен посетить библиотеку Поттеров. Там хранятся записи обо всем, что касается нашей семьи. А в будущем, если найдешь время, приходи просто поговорить с нами. Мы всего лишь портреты и не должны отнимать у тебя слишком много времени. Конечно, если бы ты поскорее продолжил род Поттеров, это было бы замечательно, — Эйфимия подмигнула Гарри. Это вызвало у Гарри смешанные чувства — ему было всего одиннадцать, и о продолжении рода думать явно рановато. С тоской бросив последний взгляд на портрет Джеймса и Лили, Гарри, не оглядываясь, направился к выходу. — Ты — последний из Поттеров! Что бы ты ни решил делать, род Поттеров всегда будет твоей опорой! Услышав за спиной этот уверенный голос, Гарри не обернулся, но широко улыбнулся и решительно распахнул дверь. Внешний свет залил комнату. — Не беспокойтесь, я сделаю всё, чтобы род Поттеров продолжил своё существование! — твёрдо произнёс Гарри. Выйдя из галереи портретов, он услышал, как дверь закрылась за его спиной. — О? Уже закончил? Что еще нужно сделать? Тебе следует поторопиться, нам нужно возвращаться в школу, — Дамблдор бросил в рот последнюю конфету и поднялся. Гарри проигнорировал его: — Отведи меня в библиотеку. Уголок рта Дамблдора дёрнулся, и он внезапно занервничал: — Ну... уже поздно. Поместье Поттеров — безопасное место, а у меня есть дела. Может, я пойду? Гарри ослепительно улыбнулся: — Директор Дамблдор, не торопитесь! Вы первый гость дома Поттеров за столько лет — как я могу позволить вам вот так уйти? Это было бы невежливо. И кроме того, сегодня всё-таки Рождество. Дамблдор невольно похлопал себя по карману — конфеты кончились. Он вздохнул: — Хорошо, хорошо. Я всё объясню. Закатив глаза, Гарри последовал за Твинкл по коридору в сторону библиотеки. Весь замок словно ожил — повсюду было безупречно чисто, будто он никогда не пустовал. Вскоре они вместе с домовым эльфом подошли к библиотеке. Твинкл отвесила поклон и исчезла. Гарри, не обращая на это внимания, толкнул дверь и вошёл внутрь. Дамблдор последовал за ним, и дверь библиотеки закрылась. … Гарри осмотрел помещение. Библиотека была не слишком большой, вдоль стен стояли высокие книжные шкафы, заполненные множеством хорошо сохранившихся книг. В дальнем конце находилось большое окно от пола до потолка, перед которым стоял широкий письменный стол. Гарри подошёл к столу и сел в высокое кресло. Он положил руки на стол, и тут же в удобном месте появилась чашка горячего чая, сахарница и молочник. — Присаживайтесь, директор, — с улыбкой Гарри жестом пригласил Дамблдора. Дамблдор сел на диван для посетителей, перед ним тоже появился чай, на этот раз с сахаром. Бросив в чай несколько кусочков сахара и добавив немного молока, он увидел, как чайная ложка сама начала помешивать напиток. Дамблдор достал старинный ключ и легонько подбросил его. Ключ медленно поплыл по воздуху к Гарри. Поймав ключ, Гарри внимательно его осмотрел. — Что это? — Ключ от сейфа №102 в Гринготтсе. Твой отец доверил мне его хранение. Это, можно сказать, личный сейф твоего деда, — объяснил Дамблдор. — А тот золотой ключ, помимо того, что открывает поместье Поттеров, также подходит к сейфу №8 в Гринготтсе — фамильному хранилищу Поттеров. Гарри достал золотой ключ, положил оба ключа рядом и искоса взглянул на Дамблдора. Дамблдор, чувствуя на себе испытующий взгляд Гарри, который молча смотрел на него, неловко кашлянул пару раз: — Кхм-кхм, я... позаимствовал некоторое количество галлеонов из сейфа №102. Гарри молчал, его выражение лица не изменилось — всё та же мягкая улыбка, но взгляд оставался пристальным. — В сейф №8 я не заходил, просто временно хранил ключ, — честно признался Дамблдор. — На что были потрачены средства? — спросил Гарри. Дамблдор молчал долгое время. — Оплата лечения супругов Лонгботтомов в больнице Святого Мунго, содержание и похороны матери Питера Петтигрю, пособие для Римуса Люпина, а также... — Дамблдор перечислял статью за статьёй. Гарри внимательно слушал. Все деньги были использованы для других людей, а сам Дамблдор действительно не взял ни кната. — Кто эти люди? — спросил Гарри, когда Дамблдор наконец закончил. — Члены Ордена Феникса, организации, которую я создал для борьбы с Волдемортом, — ответил Дамблдор. Гарри нахмурился: — Но почему на это пошли деньги моей семьи? Насколько я знаю, у вас немало патентов? Дамблдор крутил пальцами, избегая взгляда Гарри: — Видишь ли, я директор школы. Прибыль и всё такое — не очень хорошо на мне смотрится, поэтому я... поделился всем. — Всем? — изумился Гарри. Дамблдор с горечью ответил: — Всем. Он мог бы и не жертвовать свои средства — доходы от патентов позволили бы финансировать не один Орден Феникса. Но он был директором Хогвартса, поставленным людьми на слишком высокий пьедестал. Если бы у него скопилось слишком много ресурсов и денег, Министерство магии стало бы беспокоиться. Ради спокойствия магического мира ему пришлось поступить именно так. — Орден Феникса всегда финансировался за счёт пожертвований его членов — Лонгботтомов, Уизли, Поттеров и... — Дамблдор замялся, не произнеся последнее имя.