Часть 88

Глава 88.

— Гарри? Я помню, сейчас комендантский час, — Дамблдор внезапно настороженно посмотрел на ворвавшегося Гарри и незаметно придвинул к себе вещи на столе. — Вот, платите, — Гарри с гордым видом тяжело шлёпнул перед ним толстую стопку конспектов. Дамблдор почувствовал, что немного не успевает за ходом событий. Если он не ошибался, сегодня был всего лишь второй день после начала учёбы. И он уже раздобыл конспекты? Это надёжно? С сомнением Дамблдор взял верхнюю, скреплённую тетрадь, на обложке которой было небрежно написано «Для первого курса». Перелистнув страницу, Дамблдор, до этого не придававший этому особого значения, тут же посерьёзнел. Он внимательно просматривал эту тонкую тетрадь. В ней были перечислены некоторые заклинания, которые можно было использовать на первом курсе, а также основные защитные меры. Кроме того, там были подробные объяснения и список рекомендуемой литературы — всё это можно было найти в библиотеке, причём без специального разрешения. Конспекты были написаны очень подробно. Даже магл, прочитав их, мог бы стать квалифицированным профессором Защиты от Тёмных искусств. Только вот почерк и некоторые обороты речи показались Дамблдору знакомыми. Затем Дамблдор пролистал остальные тетради одну за другой. Правда, чем дальше, тем больше становилось материала, и он не мог просмотреть всё подробно, а лишь выборочно изучил несколько страниц. Конспекты были очень чётко разделены: материал каждого курса соответствовал своему году обучения, ни на йоту не выходя за рамки программы. Надо сказать, даже нынешние профессора по основным предметам иногда неосознанно включали материал старших курсов в программу младших. Внезапно Дамблдор, словно что-то вспомнив, быстро поднялся и подошёл к книжному шкафу. Порывшись некоторое время в одном из ящиков, он достал письмо, выглядевшее довольно старым. Он держал письмо и сравнивал почерк на нём с почерком в конспектах, и его брови хмурились всё сильнее. Гарри, увидев, что дело плохо, тут же с досадой хлопнул себя по лбу. Он так торопился, что при копировании даже не подумал изменить почерк. Дамблдор, будучи бывшим профессором Волдеморта, наверняка узнал его почерк. В конце концов, такой особенный ученик был всего один. — Не смотрите, это почерк Волдеморта, — уныло сказал Гарри. Дамблдор отложил письмо и пристально посмотрел на Гарри. — Откуда это? Гарри скривил губы, бросил сумку на стол, а затем вытащил из неё грифельную доску и поставил рядом. — А теперь торжественно представляю вам моё творение — энциклопедию волшебного мира, основанную на знаниях Волдеморта и вскормленную осколком его души! Уголок рта Дамблдора дёрнулся. Что это ещё за формулировки? Он быстро обошёл стол, достал волшебную палочку и обрушил на доску добрый десяток заклинаний, затем активировал магические руны на обратной стороне и тщательно изучал её почти полчаса. Только когда Гарри уже не мог сдержать зевка, Дамблдор наконец поправил очки и встал перед доской. — Как этим пользоваться? — спросил он с явным энтузиазмом, то и дело постукивая волшебной палочкой то тут, то там. — Напишите вопрос, который вас интересует, и ждите ответа, — сказал Гарри. Дамблдор задумался, затем постучал волшебной палочкой по поверхности доски. Появилась надпись: «Ты Волдеморт?» Надпись медленно исчезла. Примерно через минуту появилась новая надпись. «Волдеморт, настоящее имя Том Марволо Реддл, полукровка, родился 31 декабря 1926 года, возраст на данный момент…» Густо исписанные строки быстро заполнили всю доску. Дамблдор с интересом читал это описание. Ну, конечно, он-то знал гораздо больше. — А у него потом не появится самосознание? — спросил Дамблдор, а затем тут же сам себе ответил: — Ах да, эти магические руны ограничивают такое развитие. Думаю, их можно ещё немного усовершенствовать. — О? — Когда речь зашла о магических рунах, Гарри тут же перестал клевать носом, оживился и принялся почтительно расспрашивать. Они вдвоём присели у обратной стороны доски, у их ног стояло множество флаконов с магическими зельями, приготовленными из крови различных магических существ. Они проработали всю ночь, совершенствуя все магические руны. Некоторая необходимая информация была скрыта, и узнать её могли только те, кому Гарри и Дамблдор предоставят доступ. Даже добавили скрытую запись: когда Гарри и Дамблдору это понадобится, она покажет ранее заданные вопросы и ответы на них. Наконец, Дамблдор даже добавил в неё множество знаний, полностью дополнив то, чего Волдеморт не знал или, вернее, чем пренебрегал, — о защите, вере и тому подобных вещах. Когда они закончили, Дамблдор, стоя перед доской, с сожалением вздохнул: — Действительно полезная вещь, вот только материалы дорогие, не получится сделать её общедоступной. Кстати, я так и не спросил, откуда этот осколок души? Гарри брезгливо скривился. — Волдеморт, похоже, обращался со своей душой как с хлебом. Этот осколок был извлечён из дневника-крестража. Вероятно, это была его школьная тетрадь, которая хранилась у Малфоев. На ней даже было наложено заклятие, из-за которого Люциус совершенно забыл об этой вещице. Если бы не линька единорога во время наступления его совершеннолетия, возможно, мы бы до сих пор её не нашли. Глаза Дамблдора сузились. — Если так считать, то это уже два. Если верить тому, что ты когда-то говорил, тот осколок души на твоём лбу… нет, скорее, фрагмент, — это, вероятно, было оставлено случайно. Этот же осколок смог поддержать такой артефакт, значит, он довольно значительный. Но, судя по его состоянию в последующие годы, у него должны быть и другие крестражи. — Теперь вопрос в том, что он мог превратить в крестражи? Этот дневник был найден случайно. А что, если он использовал какой-нибудь хлам, разбросал его по всему миру, тогда как их вообще искать? — Гарри удручённо вздохнул. — Думаю, вряд ли. Том — гордый человек. Он бы не позволил своей душе вселиться в какой-нибудь хлам. Этот дневник, должно быть, имел для него особое значение, — спокойно сказал Дамблдор. Гарри нахмурился. — А что, по-твоему, имело для него значение? — Ты говоришь, этот крестраж был найден у Малфоев? — внезапно спросил Дамблдор. Гарри кивнул. Он только хотел что-то сказать, как вдруг его осенило: — Ты хочешь сказать, он мог спрятать их у других Пожирателей смерти? Дамблдор удовлетворённо улыбнулся. Вот что значит молодость — соображают быстро. — По словам Люциуса, в те времена его верные сторонники были по всему волшебному миру. Так кто же, по-твоему, это мог быть? — Гарри снова озадачился и принялся загибать пальцы. — Розье, Лестрейнджи, Блэки, Нотты… практически у всех известных семей можно найти верных сторонников. Слишком большой разброс. — Нет, так считать нельзя, — Гарри взъерошил волосы и пару раз прошёлся по кабинету. — Нужно считать те семьи, которые он ценил. Это уже исключает большую часть. Остаются… — Так что теперь проблема в том, как нам найти предлог, чтобы обыскать эти несколько домов, — Гарри прищурился, начиная прикидывать различные подходящие и не очень подходящие способы. Включая, но не ограничиваясь: вломиться, похитить, допросить и так далее. — Думаю, сейчас самое главное — это выяснить, сколько именно крестражей он сделал, — сказал Дамблдор. — Откуда мне знать? А что, если он и правда считает свою душу ломтиком тоста и режет её на кусочки, когда ему вздумается, или когда ему грустно? — Гарри почувствовал, как у него разболелась голова. С таким врагом, который кажется невероятно умным, а на самом деле до ужаса невежественен, справиться было невероятно трудно. Внезапно взгляд Гарри упал на стоявшую рядом доску. — По идее, она была создана, когда он ещё учился. Не думаю же, что ему внезапно пришла в голову мысль создать крестраж? Дамблдор тоже посмотрел на доску. — Может, попробуем? — Давайте попробуем! — сказал Гарри, сосредоточив магию на кончике пальца, прикоснулся к неприметному узору, а затем написал на доске: «Крестражи Волдеморта». Использовав всего несколько ключевых слов, Гарри и Дамблдор не торопились, а терпеливо ждали. Прошло много времени, прежде чем на доске появились длинные и плотные строки текста. Там были сведения о том, как Волдеморт нашёл информацию о крестражах, как он уклончиво расспрашивал профессора о них, и даже процесс создания им первого крестража. Дальше ничего не было, потому что этот крестраж знал только это. Но Дамблдор быстро нашёл то, что им было нужно. — Смотри сюда. Гарри проследил за его взглядом. Там был отрывок диалога: «Чисто из любопытства, я хотел бы спросить, велика ли польза от одного крестража? Можно ли разделить душу только один раз? Не лучше ли разделить её на несколько частей? Сделает ли это тебя сильнее? Например, семь ведь самое магическое число, не так ли? Семь…» Гарри и Дамблдор прищурились и улыбнулись. — Видишь, вот мы и узнали. А он не промах, семь штук. Дамблдор тут же схватил пергамент и скопировал отрывок диалога. Глядя на имя на нём, он сказал: — Думаю, пришло время навестить моего старого друга. Он уже достаточно долго скрывается. — Слушай, Гарри, я займусь расследованием того, что из себя представляют его крестражи. А ты оставайся в школе и делай всё, что должен, — серьёзно сказал Дамблдор, складывая пергамент. Гарри молча слушал. Он знал, что это ещё не всё. — Если будут точные сведения, я тебе сообщу. В конце концов, у тебя есть опыт, не так ли? — Дамблдор подмигнул Гарри. — В такой момент я действительно надеюсь, что он действительно разделил душу на семь частей. В таком случае, за вычетом того осколка, который ты уничтожил, каждому факультету достанется по экземпляру «Энциклопедии волшебного мира», и даже останется один для библиотеки и один для Большого зала. Гарри дёрнул уголком рта, глядя на Дамблдора, уже погрузившегося в мечты, и безжалостно разрушил его иллюзии: — Я думаю, у него всё же не было возможности разделить душу на семь частей. Чем дальше, тем меньше у него оставалось разума и эмоций из-за разделения души. Одиннадцать лет назад он уже дошёл до того, что душа отделялась непроизвольно во время убийства. Так что, я думаю, максимум по одному экземпляру на каждый из четырёх факультетов. Дамблдор выглядел разочарованным. Он повернулся и посмотрел в окно. — Уже столько времени? Похоже, нам пора на завтрак. Тебе нужна записка об освобождении? Гарри тоже посмотрел в окно. Восточная часть неба уже была залита багровым светом восходящего солнца. Прошла целая ночь. Тут же достав расписание, Гарри изучил его и твёрдо сказал Дамблдору: — Пожалуйста, непременно напишите мне записку. Посмотрите на сегодняшнее расписание: кроме утреннего урока заклинаний, после обеда шли подряд История магии и Защита от Тёмных искусств. Ему лучше было там не появляться. Дамблдор рассмеялся, быстро написал Гарри записку об освобождении, подписал её своим именем и отдал Фоуксу. Фоукс недовольно крикнул, вспыхнуло пламя, и записка исчезла. Эта записка была для профессора Флитвика. От уроков Локхарта Гарри был освобождён, а профессор Биннс никогда не обращал внимания на такие вещи, да и перекличку не проводил, так что Дамблдор просто не стал её писать. — Мне кажется, или голос Фоукса немного охрип? — спросил Гарри. Дамблдор подошёл и погладил Фоукса по спине. Одно хвостовое перо, вспыхнув пламенем, упало. — Фоукс скоро переродится, в последнее время он немного ослаб. — Вот оно что. А можно мне немного пепла после перерождения Фоукса? — внезапно сообразил Гарри и поспешно спросил. — Конечно, я соберу для тебя, когда придёт время. Зачем тебе это? — спросил Дамблдор. Гарри задумался. — Один мой друг сказал мне, что в пепле феникса после перерождения содержится особая энергия. Я отнесу его профессору Снейпу, может, поможет. В конце концов, это редкая вещь, вдруг окажет чудодейственный эффект? Дамблдор кивнул. — Тогда я передам его Северусу напрямую. — Это было бы просто замечательно, — с готовностью согласился Гарри. Поскольку Гарри был освобождён от занятий, они не пошли в Большой зал, а позавтракали вдвоём в кабинете директора. Гарри убрал усовершенствованную доску, затем написал несколько записок, скопировал их и отправил Хедвиг доставить их друзьям. В прошлом семестре у всех по пятницам после обеда не было уроков, поэтому время для занятий было назначено на пятницу после обеда. В этом семестре так не получалось, поэтому Гарри просто назначил время на субботу утром. Протяжно зевнув, Гарри попрощался с Дамблдором и отправился в спальню отсыпаться. Он проспал так крепко, что проснулся только после первого послеобеденного урока, разбуженный голодом. Поглаживая урчащий живот и глядя на солнцепёк за окном, Гарри поленился идти на кухню за едой. Он порылся в тумбочке Рона, нашёл там какие-то сладости, перекусил ими и снова лениво завалился на кровать. Редкий момент отдыха, какое блаженство. Однако это блаженство продолжалось лишь до ужина. Рон в ярости ворвался в спальню. — Гарри? Ты здесь? Говорили, тебе нездоровится. Я уже собирался навестить тебя в больничном крыле, — увидев Гарри на кровати, Рон немного поутих. Гарри с любопытством спросил: — Что с тобой случилось? Рон раздражённо скинул куртку на кровать, а затем снова разозлился. — У тебя есть какой-нибудь способ избавиться от этого идиота? — Что он тебе сделал? — Гарри стало ещё любопытнее. Редко можно было увидеть обычно беззаботного Рона в такой ярости. Рон, скрипя зубами, сказал: — Ты знаешь, как он ведёт уроки? Вчерашние корнуоллские пикси мы ещё посчитали случайностью, а сегодня на уроке он устроил репетицию пьесы!