Уроки французского

Гакупо среди всей компании единственный имел медицинские образование. Вернее, как: Гакупо умел лечить. Научили его этому профессора в мединституте или троюродная бабушка, которая милостью каких-то древних духов обрела дар знахарки, никто не знал. Диплома его никто ни когда не видел, да и работал он вовсе не врачом. Но у Гакупо выздоравливали, и выздоравливали быстрее, чем на самолечении. И вот, в тот момент, когда заболел сам Гакупо, небо рухнуло на землю. По крайней мере, самому Гакупо казалось именно так. Он лежал в постели, завернувшись в два одеяла с чашкой чая на прикроватной тумбочке и никак не мог решить, что же хуже — так и погибать в гордом одиночестве, или позвонить друзьям и попросить помочь (просто Гакупо представлял себе, как они ему «помогут»). Обе мысли в равной степени вызывали у него нервный тик. Судьба благосклонно избавила от его от необходимости делать этот выбор. Раздался стук в дверь. Гакупо, обречённо глухо застонал, вылез из кровати и поплёлся в прихожую. За дверью стояла Гуми с тканевой сумкой, полной фруктов. — Здравствуйте. — вздохнул Камуи. — Что вы здесь делаете? — Пришла немного тебя полечить. — улыбнулась Гуми. — Как себя чувствуешь, котик? — Я терпеть не могу, когда вы меня так называете. — нахмурился Гакупо, разворачиваясь в сторону комнаты. — Забавно, а я люблю, когда ты называешь меня мышкой. — девушка поставила сумку на пол и сняла руками сапожки, после чего аккуратно поставила их в уголок и прошла в квартиру. Гакупо уже стоял на кухне наливая воду в электрический чайник. Гость хоть и непрошеный, но с благими намерениями — чаем угощать надо. Появлению Мегпоид в своей квартире он был вовсе не рад, но привитые ещё с незапамятных времён правила приличия не позволяли ему в лицо заявить ей об этом. Гуми тоже пришла на кухню, вытащила из сумки лимон и положила на стол рядом с чашкой. — А ну-ка скажи мне, как будет по-французски «где моя кошка?» Гакупо обернулся. Её глаза загадочно светились словно в них отражались звёзды. Уроки французского… Гакупо сам попросил её об этом, а потом это превратилось в милую традицию их общения, которой они уже не придавали практического значения. Это стало естественно и бесполезно, как бывает только у близких друзей — непонятно, но привычно и правильно. — Où est mon chat. — с мягкой улыбкой проронил Камуи. Эта фраза была острым как тончайший срез стекла резцом выгравирована в его памяти. Прежде всего потому, что пол словом «chat» обычно подразумевался он сам. Гуми произносила это всякий раз, когда заходила в комнату, намекая, что хочет поговорить с ним. — Не докучайте мне сейчас уроками, ma chère souris. — Гакупо, откашлявшись, достал деревянную разделочную доску и нож, чтобы нарезать лимон. — Я сейчас болен и хочу отдохнуть. Думаю, вы поверите мне на слово, если я скажу, что мои навыки французского находятся на приемлемом уровне? — Ладно, поверю. Чайник вскоре закипел и они заварили две порции лимонного чая; для Гуми Гакупо достал чистую кружку, чтобы она случайно от него не заразилась. Хотя, судя по поведению девушки, она и так совершенно этого не боялась. — А теперь, генерал, огласите мне список необходимых медицинских препаратов, которые я должна закупить. — заявила Гуми, когда чай был допит. Гакупо даже немного удивился. Он почему-то думал, что его в привычной манере всех его друзей будут лечить любовью, заботой и прочими неэффективными устаревшими средствами. — Кхм… — он отвернулся; ему вдруг резко стало неприятно смотреть ей в глаза. — Хватит обычного жаропонижающего и что-нибудь от боли в горле. Насморка у меня нет, а об антибиотиках говорить пока рано. — Так точно, генерал. Приказ понял. — Гуми встала из-за стола и направилась обратно в прихожую, где сразу и начала обуваться. — Вы хоть… Деньги возьмите… — Нет, я из своих заплачу. Мне несложно, недавно получила. «Ага, а потом у меня же в долг попросите.» — Гакупо закатил глаза. Сколько он знал Гуми, всегда поражался одному её свойству: как может человек с такими выдающимися математическими способностями совершенно не владеть финансовой грамотностью. Впрочем, может быть, хорошо считать звёзды и хорошо считать деньги — это две разные вещи? Гуми ушла. Гакупо снова остался один. Недолго думая, он залез обратно под одеяло и закрыл глаза. Вскоре сознание окуталось дымкой. Камуи задремал. Сквозь сон он слышал, как щёлкнул замок, скрипнула входная дверь, послышались шаги. Кто-то на секунду заглянул в комнату, но тут же исчез. С кухни раздался звон посуды. Гакупо ужасно хотелось сказать что-то вроде «даже не думайте ничего там готовить!», но он всё ещё спал, и в конечном итоге эти слова прозвучали в одном лишь его воображении. Звуки кухонных приборов стихли и снова кто-то подошёл к его кровати. — Я сварила тебе рисовую кашу. — Я не голоден. — буркнул Камуи из-под одеяла. — Ладно, позже поешь. Слушай, неудивительно, что ты здесь простудился — у тебя тут так холодно… — Могу выдавать вам тёплые носки. — Гакупо встал с кровати, подошёл к комоду и достал из самого нижнего ящика пару толстых носков ярко-оранжевого цвета с принтом в виде звёздочек. — Только не смейтесь. Не помню, когда покупал, но я их так и не ношу. Он вручил носки Гуми. — Почему бы не смеяться, если смешно? — улыбнулась Гуми. — Потому что у меня болит голова. — Значит, сейчас будешь пить лекарство. Я не хотела сразу тебя будить, но рано или поздно всё равно придётся поесть. — Я знаю. Гуми села на край кровати, надела носки и поболтали ногами в воздухе. — Мне идёт! — усмехнулась она. После этого она снова ушла на кухню и вскоре вернулась с бутылкой лекарства и чайной ложкой. — Могли бы таблетки купить… — проворчал Гакупо. — Ну так же удобнее. — Я не маленький. А таблетки дешевле. — Так платил же не ты. — она откупорила бутылку и старательно отмерила в ложку ровно десять капель эликсира. — Всё равно, мне это не нравится. — Пей. — поставила точку Гуми и сунула ложечку ему в рот.

***

За окном медленно плавил небо закат. Редкие птицы безликими чёрными силуэтами перелетали с дерева на дерево. Где-то на самом краю небесного купола, который уже потемнел, загорались маленькими яркими точками звёзды. Над кроватью Гакупо горела миленькая лампа в персиковом абажуре. На подушке рядом лежала открытая книга. Читать он уже устал, но спать ему не хотелось — он просто положил голову Гуми на плечо и смотрел в пустоту, ничего не говоря. Гуми, в целом, делала то же самое. Ей было хорошо. Они сидели под одним одеялом и грелись, глядя на закат. В квартире стояла тёплая, насыщенная тишина — не пронзительная и противная, а уютная, домашняя, с приглушенными звуками улицы из-за закрытых окон, тихим пением сверчков, тиканьем часов и мерным дыханием её обитателей. — Слушайте, почему вы не переедете ко мне? И так ведь, по факту… Вместе хозяйство ведём. — Ты же знаешь, у меня работа… Я не могу позволить себе… Она замолчала. Лампа пару раз мигнула. Гуми недовольно прищурилась. Гакупо приобнял её рукой, притянул к себе и поцеловал в волосы. — Простите, в нос не могу, заразитесь. — Мне всё равно. — Гуми нежно прильнула к его плечу. Время тянулось медленно и сладко, словно капающий с веретена мёд. — Je t'aime. — Je t'aime aussi.