5

Что может быть более обычным для наполненных преступностью дальних Имперских колоний, чем города, состоящие целиком из небольших многоэтажных домов и ужасно узких улицах между ними? Ответ: насилие. Повсеместное, оно ни на секунду не исчезало с этих улиц. Стоит заглянуть в случайный переулок, а таких переулков в подобных городах по какому-то странному совпадению ужасно много, как в глаза сразу бросится какая-нибудь молодежная банда, напавшая на очередного должника, или наркоман, готовый за дозу без раздумий пустить в дело припрятанный в кармане нож. Улицы таких колоний будто бы утопают в мусоре. Пакеты, сломанные электронные приборы, шприцы и инъекторы, бутылки и даже архаичная бумага — всё это лежит на асфальте словно снег на улицах зимней Земли. Джеймс старался идти по улицам, не обращая внимания на происходящее вокруг. В любой другой ситуации он мог бы вмешаться и помочь бедному мужчине, которому за углом ломают руки трубой из алюминия, или женщине, прижатой к стене каким-то мускулистым человеком, покрытым татуировками, но сейчас, без оружия, без сил и без пары крепких парней за спиной, это значило бы присоединиться к жертве, не изменив ситуации. Попытка унять совесть, вопящую громче двигателей космического корабля и умоляющую сделать хоть что-то? Показать, что не смотря на отчаяние, внутри всё ещё живёт то, что люди называют честью. Помочь человеку, как когда-то помогли ему? Наверное. Но сейчас ничего нельзя сделать. Нет, ничего. Более всего Джеймс хотел сейчас найти хоть какое-нибудь заведение, куда можно было бы зайти и спрятаться от реальности жителей этой колонии. Он точно знал, что в таких заведениях есть хоть какой-то порядок. В отличие от улиц. Джеймса всегда поражало то, что такие колонии даже в современном мире со всей его технологичностью умудряются выглядеть так, будто они всплыли откуда-то из далёкого прошлого. Современные устройства связи и не менее современное оружие рядом с барами и домами, пришедшими слово из старых веков, описанных в никому не нужных учебниках истории. Космические корабли, разбрасывающие целлофановые пакеты по асфальту взлетной площадки. Грязный рабочий с гаечным ключом в руке, сканирующий корабль холодным взглядом синего синтетического глаза. Всё это создавало ощущение разрухи и бедности, особенно в сравнении с имперскими городами, их огромными площадями и высокими технологиями, внедренными абсолютно везде, где это только возможно. И хотя Солнечная Империя находилась в упадке, она продолжала блистать своей чистотой, масштабом и прогрессом. Вышел из раздумий Джеймс уже перед входом в «бар Хэшвуда». Раз на этой планете можно найти зеркала и бумагу, значит можно найти и алкоголь. Хотелось хотя бы на секунду забыть о тоске то ли по прошлому, то ли по внешности, то ли по «прометею». Стоило вспомнить о нём, как живот приятно скрутило, а по рукам прошла дрожь. Пока что это могло даже приносить удовольствие, однако было предельно очевидно, что скоро тяга к «Прометею» станет куда менее приятной. Мысли о перспективах тревожили его и вызывали тошноту, так что было принято самое логичное в этой ситуации решение — напиться так, чтобы забыть даже как перебирать ноги, не говоря уж о том, что происходит сейчас. Сказано — сделано. Найденная карта в кармане пальто тут же была использована для покупки самого крепкого в баре рома. Бармен долго уговаривал взять ещё и закуску, и после долгого спора Джеймсу ничего не оставалось, кроме как купить несколько брусков какой-то питательной смеси. Разумеется, Джеймс не мог не привлечь к себе внимание. Он ловил на себе взгляды окружающих, но не из-за изуродованного лица, а из-за непомерного аппетита и желания сразу напиться, что, видимо, было чем-то необычным для местных. Джеймс также приятно для себя заметил, что даже с изуродованным лицом всё ещё выглядел лучше многих, сидящих здесь, и, хоть уже изрядно пьяный, умудрялся источать офицерское благородство. Правда второе, он понимал это, было его личной оценкой. Так Джеймс и пил, пока глаза сами не закрылись, и он не прилёг на стол, игнорируя возгласы людей вокруг и боль от прикосновения сложенных рук к лицу.