Буйволсон/Анабель — свидание

      Буйволсона выписали из госпиталя не так давно, но ему ещё предстояла реабилитация после серьёзного ранения. И он наслаждался множеством благодатных последствий нелёгкого пережитого испытания — за четыре месяца службы до покушения он обрёл нескольких друзей в малоприятной поначалу обстановке, и много кто из них либо приходил в больницу навестить его, либо звонил ему. Дарий, МакРог и Носорожиц были не единственными, кто радовал Буйволсона не только звонками, но и визитами. С обоими носорогами Буйволсон познакомился ещё в академии, а Дарий, сын своенравного капитана полиции, был первым, кто пошёл на дружбу с нехищником, с травожуем, как выражался Гэлверн. Ему оставалось, как злорадствовал Буйволсон, только зубами скрипеть да недовольно ворчать про себя — немало унижений и больных испытаний пришлось пережить Буйволсону под его командованием. Точнее, самодурством. Однако даже Гэлверн после выписки снизошёл до того, чтобы, выдавив подобие ухмылки, сказать:       — Что ж, с возвращением в строй, Буйволсон! Тебя не хватало… некоторым.       Правда, при этом медведь привычно не протянул ему лапу для пожатия. Как и с первого дня.       О самодурстве Гэлверна и о том, что он ещё выкинет, пытаясь выжить Буйволсона и его друзей-нехищников, Буйволсон старался не думать. До этого ему не было никакого дела. Он ещё незадолго до больницы стал замечать, что некоторые из коллег, поначалу мало принимавшие его как равного, с течением времени стали относиться к нему куда более лояльно, нежели Гэлверн. Ролан Тигровски, пожалуй, самый рассудительный из сотрудников, помимо Дария (Гэлверн принципиально не брал никого из «травожуев», но с высокими баллами Буйволсона, Носорожица и МакРога вынужден был смириться), пару раз навещал Буйволсона в госпитале. Наверняка в этом свою роль сыграл сам Дарий, который имел холодные и даже отстранённые отношения с отцом и который делился с Буйволсоном своими мыслями.       — Иногда он просто кретин, — сетовал Дарий.       — Не злись на прямоту, но твой отец и есть кретин… иногда, — отвечал ему Буйволсон.       — Не извиняйся, Эд, — говорил тогда Дарий. — Чаще, чем кажется, ведь я рассказывал, чем он занимается на стороне.       Буйволсон тогда уже готов был назвать Дария самым близким и хорошим приятелем в отделе. Даже другом. Дарий, благодаря тому, что его отец возглавлял отдел, слыл влиятельным сотрудником и, подобно Гэлверну, тоже слов на ветер не бросал и за словом в карман не лазил. Отец его будущей жены занимал в правительстве Анималийской Республики высокий пост, однако таким большим связям Дарий уделял внимания меньше, чем обстановке в отделе. Одних его резких слов было достаточно, чтобы коллеги-хищники, насыщенные стереотипами и до сих пор помнящие ошейники для подавления агрессии и эмоционального возбуждения, вынужденно смирялись с его позицией.       — Какими бы вы ни хотели видеть Эддрика, Рига или Шеймаса, они всё равно сотрудники полиции и наши коллеги! — гремел тогда Дарий на весь вестибюль. — В будущем — не только мои друзья, но и ваши. Если кто-то ещё посмеет причинить своими мерзкими словечками вред Эду или его друзьям, — тот будет иметь дело лично со мной. Второй раз я предупреждать не буду, вы меня знаете! Я готов назвать их своими друзьями — так хватит ли у вас смелости мне возражать?       Нельзя сказать, что все послушались Дария сразу. Кто-то из особенно строптивых продолжал третировать Буйволсона после слов Дария. И поплатился за это месячной премией, а заодно и лапой, чуть не вывихнутой Дарием. Это всё происходило за день до того, как Буйволсон попал в больницу с тяжёлым ранением.       Обо всём этом довольный Буйволсон рассказывал Анабель, зайдя к ней по пути домой.       — Хорошо, что есть в отделе те, кто ещё не поссорился с рассудком, — возвещал он.       Анабель была искренне рада за своего молодого возлюбленного, но в ней, как и в нём самом, поднимала голову жалость. Настроение Буйволсона, едва пришедшего в себя после тяжёлого ранения, было сильно подавлено, когда он услышал о том, что его приезжал навестить отец, с которым Буйволсон сильно поссорился из-за собственного желания служить в полиции. Ну, как — навестить… Эддрику сказали, что Зигвард просто зашёл в палату, постоял несколько мгновений — и молча ушёл. Просто выкроил день из своих научных поездок. А мать с Рикардом, младшим братом, просто не отходили от Буйволсона.       — Не переживай, Эд, — улыбалась Анабель и мягко и нежно целовала Буйволсона. — Рано или поздно твой отец смирится с твоим выбором. И коллеги тебя признают.       — Я сейчас не об этом думаю, — сказал Буйволсон. — Другие на уме мысли.       — Да? — наигранно удивилась Анабель. — И какие же?       Буйволсон сразу понял настроение своей Анабель по игривому блеску в её красивых глазах. Он бережно обнял её за плечи и тихо сказал:       — Нам много что мешало… и много кто, милая. Я обещал тебе, что после больницы у нас с тобой будет полноценное свидание? Там, где ты хочешь — не забыла? Так что своё слово я сдержу.       Нежный поцелуй в лоб развеял все сомнения Анабель. И она вскоре убедилась в серьёзности намерений возлюбленного.       В день их настоящего первого свидания вечерний Зверополис тонул в мягком сумеречном свете, будто не желая расставаться с яркими красками дня. Буйволсону казалось, что весь воздух вокруг него и Анабель был пропитан ароматами романтики — на улицах ещё стояли торговцы цветами, из кофеен несло упоительными ароматами свежего кофе и сладкой выпечки. И несколько пар влюблённых шли по улице мимо них, держась за лапы. Анабель провожала взглядом красиво одетых зверей с букетами цветов и вновь поворачивалась к своему провожатому. Буйволсон с короткой улыбкой поймал её взор, и через несколько минут Анабель держала большой и красивый букет из жёлтых роз и берриародитского доброцвета. Запах цветов добавлял обоим романтики и любви. Так, мило и беззаботно болтая, Буйволсон с Анабель подходили к отличному ресторану, известному едва ли не на весь Зверополис. Едва они приблизились к каменным ступеням входа, как услышали из щели приоткрытой двери красивую музыку, а когда поднялись по ступеням — уловили аромат изысканных блюд.       — Я давно знал, куда тебя пригласить, — с улыбкой сказал Буйволсон. — Наш любимый луковый суп с грибами и гренками, который ты мне в больницу приносила, — не прямиком ли отсюда?       — Здесь моя бывшая одноклассница работает, я попросила у неё рецепт, — ответила Анабель. — Без неё бы не вышло. Тебе же всё равно понравилось, так? — и она чуть дёрнула Буйволсона за локоть.       Они обменялись весёлыми взглядами, в которых плескались благодарность и нежность. И коротко взглянули друг на друга. Ярко-голубое платье Анабель, спускавшееся ниже колен, грациозно подчеркивало её ладную и крепкую фигуру и красиво гармонировало с тёмно-синим парадным костюмом Буйволсона. Возле двери Анабель небрежным жестом стряхнула с плеч Буйволсона невидимые пылинки — оба знали, что костюм был куплен в недешёвом магазине. Двери ресторана открылись, его гостеприимное огромное помещение вмиг пленило пару красотой, кулинарными изысками и приятными вечерами.       Буйволсон и Анабель вошли в это убежище от шумной городской суеты, где властвовали нерушимые чары безмятежности, умиротворения, нежности и уюта. За столиками, украшенными свечами и заставленными всевозможной едой, восседали разномастные жители города, наслаждаясь великолепной кухней. Запахи свежего хлеба, вкусной еды, отличных напитков и дорогих духов витали здесь полноправными повелителями воздуха — даже не только воздуха, а всего ресторана. Звон вилок и ложек наполнял сознание Буйволсона едва ли не домашним спокойствием, когда рядом с ним находилась возлюбленная Анабель, он даже едва слышал тихий шелест её платья во время неторопливой походки. Изредка оглядываясь по сторонам, они шли к своему столику, но мало кто провожал их взглядом — это был ресторан, а не концертный зал.       Наконец они сели за заказанный ранее столик. С ним потребовалось немало хлопот со стороны Буйволсона, пусть Дарий предлагал приятелю свою помощь. Однако для своей любимой Буйволсон хотел всё сделать сам, но от Дария всё-таки принял помощь. Незачем Анабель знать, сколько денег потрачено на такую романтику, Буйволсон был уверен, что она это оценит. Он светло улыбнулся Анабель, когда её глаза наполнились сияющим блеском, и подозвал официанта. Когда тот ушёл с заказом, показалось, что само время замерло, чтобы Буйволсон и его прекрасная спутница смогли открыться друг другу ещё шире, особенно после долгих дней его лечения в госпитале, его нахождения дома и нежной заботы Анабель. Но пока они просто наслаждались моментом и осматривали красоту ресторана, соединяющие пол и высокий потолок немного вычурные колонны, зеркала возле входных дверей. Звуки рояля и небольшой оркестр создавали чувственную атмосферу, как будто саундтрек для романтического фильма. Не испортили эту картину маслом даже мелкие штрихи — например, выходящие из зала для курящих звери, которые приносили с собой запах табака, или споткнувшийся и чуть не упавший на пол толстый пожилой лев в белом костюме. Анабель тоже не обращала внимания на эти мелочи, она и Буйволсон просто ожидали заказ.       Принесённый ароматный луковый суп, как ни странно, не напомнил Буйволсону о больнице. В этом ресторане лучше стирать из памяти моменты одиночества, наслаждаться тем, что есть сейчас, и поданная вкусная еда великолепно с этим справлялась. Аппетитное блюдо напомнило о той, что его приготовила с заботой, о той, что сидела напротив. О своей близкой, доброй, нежной и ласковой Анабель. И после первой порции Буйволсон яснее всего осознал, насколько стремительный и головокружительный ход времени, насколько всё меняется. Почти год назад его приняли в академию, полгода пролетело за обучением, теперь он — полноправный сотрудник полиции, молодой и крепкий — и уже с первым полученным ранением.       К чертям эти подробности, особенно сейчас! Эту деталь Буйволсон, даже чуть поморщившись, отбросил — сейчас жизнь его только начиналась и набирала ход, а перед ним сидела обаятельная Анабель. Ради неё и устроена вся эта романтика, ради неё куплен дорогой костюм, рядом с ней лежит огромный букет их красивых цветов. Сначала она — просто случайная попутчица, затем — словоохотливая собеседница, доктор, спаситель… со временем, может, его судьба?       Этот вопрос Буйволсон сразу решил выкинуть из головы. Всё и так ясно. Рядом с Анабель он не желал представлять себя с другой буйволицей. Анабель давно занимала его сознание, его жизнь, его мысли, и он увлекался не только второй порцией супа, но и самой возлюбленной, наблюдал за тем, как она ест, за тем, как обводит взглядом ресторан. Когда они управились с супом и второй частью ужина и ожидали десерт (Буйволсон не остановился на второй порции любимого супа и позднее даже расстегнул пиджак), Анабель чуть склонилась над столом и тихо спросила:       — Эд, ты не слишком сильно потратился на такой ресторан? Вдруг…       Мягким касанием под столом Буйволсон прервал её.       — Я давно хотел сделать тебе подарок, а с них всегда убирают ценники, — тихо сказал он под звуки музыки. — Не думай о моих тратах, всё это — только ради тебя. В благодарность за всё, что ты для меня сделала… за то, что разогнала тучи над головой и поселилась всевластно на моём небе.       Глаза Анабель в свете ресторана заискрились нежностью и любовью при этих словах, и Буйволсон ласково улыбнулся ей, не убирая копыта с её колена под столом. Потом, когда им принесли десерт, он с любовью дотронулся до её щеки. Больше Анабель не пыталась завести разговор о потраченных на вечер деньгах — свидание оказалось слишком романтичным и прекрасным для посторонних мыслей.       — Как тебе вечер? — тихо спросил Буйволсон, когда они с Анабель шли через парк.       — Учитывая, что я нагрузилась едой до конца недели, очень сытно, — засмеялась Анабель.       — То же самое, — кивнул с усмешкой Буйволсон, который тоже сгрузился едой и мечтал прилечь на кровать, но сначала надо проводить Анабель домой. — Но главное — что я провёл его с тобой. Это моё первое настоящее свидание.       От букета, который несла Анабель, сочился нежный запах любви, красоты и даже далёких земель, а тихий вечер, опустившийся на Зверополис, только усиливал романтические ощущения, украшал безмятежную и милую атмосферу добрыми штрихами. Буйволсон остановился посреди дорожки и бережно повернул Анабель к себе. Уже в который раз за вечер их взгляды встретились, в который раз за вечер Буйволсон прочитывал в её глазах то, что она не высказывала раньше. Это была не только благодарность за великолепное свидание, огромный букет и прекрасный ужин. Не только восторг и желание провести ещё один такой вечер, даже нет, не один. Больше, чем просто желание быть рядом с возлюбленным.       Буйволсон чуть склонился и поцеловал Анабель, обняв её за плечи.       — Я тебя люблю, Эн, — прошептал он. — И мы обязательно повторим такой вечер.       — Буду ждать с нетерпением, — тихо ответила Анабель, целуя возлюбленного. — Но теперь моя очередь приглашать!