Думы из сугробов

Сибирский ветер выл, как голодный медведь, а декабристы сидели в полуразвалившейся избе, которую граф Риториков гордо называл «штабом второй волны». На столе, заваленном сосновыми шишками (ими топили печь вместо дров), лежали мемуары под названием «Как мы чуть не спасли Россию, или Почему лошади не годятся в союзники». — Я тут написал, что мы сражались с царской гвардией один против ста! — хвастался Риториков, поправляя очки из льдинок. — А я — что ты бежал с поля боя, споткнувшись о собственный эполет, — зевнул Обломов, закутанный в шубу из волка, которого так и не поймали. — Это художественное преувеличение! — вспылил граф. — Истинный героизм требует… э-э… драматизации! Завихряев, тем временем, чертил на бересте план нового восстания. — Слушайте! Бежим в Китай, наберём войско из чайных мастеров и… — А пельмени там есть? — перебил Обломов. — А то я с голодухи готов присоединиться к маньчжурам. Споры прервал Федька, вбежавший с криком: — Метелища! Через час нас занесёт по маковки! — Отлично! — воскликнул Риториков. — План такой: выйдем в метель, проберёмся к почтовой станции… — Или просто ляжем спать, — предложил Обломов, уже копая нору в снегу. Но граф настоял на «подвиге». Выбравшись из избы, они попытались поставить палатку, подаренную сочувствующим сторожем (тот пожалел их после истории с булками). — Верёвку держи натянутой! — орал Завихряев, борясь с ветром. — Я держу! — вопил Риториков, запутавшись в полотнище. — А я… держусь за жизнь, — стонал Обломов, увязнув в сугробе. Палатка, превратившись в гигантский снежный ком, укатилась в тайгу, унося с собой припасы. Остались только чернила из брусники да наивность. — Пишите мемуары, пока пальцы не отмёрзли! — командовал граф, дрожа от холода. — Я уже пишу, — бурчал Обломов, выводя на льдине: «Здесь лежал герой. Или не герой. Всё равно». К утру метель стихла, оставив после себя сугробы высотой с Зимний дворец. Завихряев, откопавшийся первым, нашёл Риторикова, мёртво-бледного, но всё ещё живого: — Мы… должны… продолжить… — Продолжить греться? — переспросил Обломов, уже выкапывая вторую нору. — Нет! Борьбу! — граф судорожно сгрёб снег в кучу. — Вот видите? Это наша новая баррикада! Они умерли к полудню, замёрзшие, но не сломленные. В последний момент Завихряев пробормотал: — Эх, в следующий раз обязательно начнём с кофеварки… — А я… с одеяла… — успел вздохнуть Обломов. Их мемуары, найденные через сто лет экспедицией чудаков-историков, стали бестселлером под названием «Как не надо делать революцию, или Почему вам нужен термос». А палатку до сих пор ищут в тайге туристы, уверенные, что в ней спрятан «клад свободы» — булка образца 1825 года.