Его появление

      Сначала это были случайности. Или, по крайней мере, она пыталась убедить себя в этом. Высокий парень в капюшоне, стоящий у выхода из школы, когда Инджи спешила домой, чтобы поскорее попасть на день рождения её близкой подруги. Она даже не обратила бы внимания на него, если бы не тот факт, что он был там вчера. И позавчера, именно на том самом же месте, в одной и той же одежде.       Силуэт, мелькнувший в тени переулка, когда она покупала напиток в круглосуточном магазине. Может быть, просто прохожий? Но почему тогда он не заходил внутрь, а просто стоял снаружи и дожидался, когда она выйдет?       Фигура на соседней скамейке в парке. Он не делал ничего странного — просто сидел, листая новостную ленту в телефоне. Но когда девушка встала, чтобы уйти, её сердце сжалось: он поднялся следом.       Она не хотела быть параноиком. В маленьком городе такое могло произойти с кем угодно. Случайные встречи, пересечения с одним и тем же человеком — это не повод для тревоги. Но чем дольше это продолжалось, тем сильнее страх сжимал её сердце всё крепче.       Этот неизвестный человек был всюду. Он не подходил, не пытался заговорить, но его присутствие было теперь постоянно. Когда Кан шла по улице, он мог легко оказаться в нескольких метрах позади. Когда она выходила из кафе, он мог стоять у входа, банально притворяясь, что ждёт кого-то. Когда она спешила к автобусной остановке, он появлялся на противоположной стороне дороги, ссутулившись и опустив голову. Это было очевидно, он точно следил за ней и не давал покоя уже вторую неделю.       Она пыталась не смотреть туда, не думать о нём. Но самым страшным было даже не то, что он был рядом. А то, что она чувствовала его, его взгляд — внимательный, изучающий — сверлил её затылок. Девушка могла быть окружена толпой, но одна лишь мысль о нём заставляла оглядываться, чтобы не столкнуться с ним.       Инджи пока никому не говорила. Что скажут люди, подруги, родители? Что у неё разыгралось воображение? Или устала от чёртовой учёбы? Она тоже хотела во всё это верить.       Но однажды, когда она возвращалась домой, спустив взгляд, и машинально оглянулась, её пальцы похолодели. Он стоял перед ней. Его тёмная одежда скрывала в тени, а капюшон не давал разглядеть его лицо. Он не приближался, не делал ничего, но его глаза точно были направлены на неё.       Девушка ускорила шаг и прошла мимо него. Это, наверно, было ошибкой, ведь этот человек мог легко схватить её и потащить в переулок, подальше от людей, но она очень хотела оказаться дома и не выходить оттуда несколько дней. Когда расстояние между ними уменьшилось до метра, она подняла голову и посмотрела на него. Его лицо было скрыто за чёрной медицинской маской, но были видны его чёрные глаза, в которых были безумие и сумасшествие.       И впервые Кан почувствовала такой животный страх, сжимающий внутри всё.

…

      Телефонный звонок поздней ночью — вещь сама по себе тревожная. Когда экран высветил «Неизвестный номер», у Инджи ёкнуло сердце. Она лежала в постели, готовая ко сну после того, как впервые сходила в караоке с подругами, и вряд ли ожидала чего-то необычного. Пальцы задрожали, когда она открыла и прочитала сообщение.       — «Ты поздно вернулась домой».       Дыхание перехватило.       — «Не делай так больше. Я очень волнуюсь за тебя».       Она кинула гаджет на кровать и отползла от него, таким образом пытаясь обезопасить себя. Послышалось ещё одно уведомление, означающее, что пришло ещё одно сообщение. Девушка медленно потянулась к телефону и прочитала следующее:       — «Не хочу, чтобы тебя забрали другие люди. Это же плохо — красть чужое».       — «Будет непоправимое, особенно если это случится с тобой».       Она перечитала весь текст несколько раз, пытаясь найти в нём что-то нормальное, безобидное. Может, это ошибка? Или кто-то просто не туда отправил? Но её разум отказывался верить в это. Это не было обычным сообщением. Это было словно предупреждение.       Чувствуя, как по телу разливается волна мурашек, Кан нажала на верхнюю часть экрана и попыталась просмотреть номер, но там не было никакой информации. А затем телефон завибрировал снова. Новое сообщение, и на этот раз это было фото. Девушка узнала место мгновенно. Узнала улицу, освещение фонарей, свой светлый шарф, слегка развевающийся от ветра, свои распущенные рыжие волосы.       Она узнала себя. Фотография была сделана со спины и точно сегодня. Кто-то следил за ней и теперь явно не скрывал этого. На несколько секунд её мозг словно отказался функционировать. Затылок загорелся от ужаса — ей казалось, что он сейчас стоит прямо за ней. Она резко вскочила с кровати и, не раздумывая, сорвалась с места. Подбежала к окну, дрожащими руками схватилась за края штор и задёрнула сильнее, чем до этого, и чуть не свалился карниз на неё.       В комнате осталось также, и легче от этого не стало. Она стояла, вжавшись в стену, сжимая телефон так крепко, что побелели костяшки пальцев. Дыхание сбивалось, а сердце стучало так, что ещё немного и выпрыгнет из груди.       — Это… это может быть случайностью? Просто… какая-то шутка? — прошептала самой себе.       — Но кто бы стал шутить так?       На следующее утро после беспокойной и бессонной ночи Инджи рассказала всё подругам. Слова вырывались из неё прерывисто, голос дрожал, и, чем больше она говорила, тем сильнее хотелось спрятаться.       — Кто-то следит за мной, — протяжно выдохнула она, приходя в себя. — Он знает, где я живу. Он знает, когда я прихожу домой. Он даже фотографировал меня!       Её голос дрожал, и слёзы готовы были брызнуть из глаз, но она сдерживала их, пытаясь сохранить хотя бы видимость самообладания.       Но вместо испуга на лицах девушек читалось лишь недоумение и легкая насмешка. Они смотрели на неё с удивлением, словно не понимая, почему она так переживает из-за чего-то, что, по их мнению, было просто странной шуткой.       — Джи-Джи, это просто странная шутка, — протянула одна из них, покачав головой. — Может, какой-то паренёк со скуки решил поиграть в тайного поклонника.       — Ну да, — поддержала другая, кивая. — Ты просто накручиваешь себя. Заблокируй номер и всё.       Кан сжала губы чуть ли не до крови, почувствовав, как внутри что-то щёлкнуло. Как это можно, заблокировав номер, забыть всё это? Как забыть то, от чего сжимается сердце? Этот отрывок жизни точно ей запомнится до конца жизни, и, скорее всего, будет вспоминать перед самой смертью.

…

      В комнате было душно. От горячего дыхания множества людей, от сладкого, почти приторного запаха алкоголя, от мерцающих разноцветных огней, что вспыхивали и гасли в такт басам, отдающимся в груди. Музыка гремела слишком громко, перекрывая собой всё остальное — мысли, тревогу, здравый смысл.       Инджи не хотела здесь быть.       Она не любила вечеринки, эта была её вторая в жизни. Толпы людей пугали её, шум давил, чужие руки, случайно задевающие её в тесном пространстве, вызывали желание сбежать и смыть с себя всю накопившуюся грязь. Но подруги были категорично против того, чтобы она засиживалась дома.       — Это тебе же нужно, полезно будет, — убеждала первая, сжимая её руку чуть крепче, чем следовало. — Ты не можешь вечно бояться!       — Да, тебе просто нужно расслабиться, отвлечься, — подхватила вторая, откидывая волосы назад и бросая на неё ободряющий взгляд.       — Не думай об этом психе, мы же с тобой!       Инджи знала, что они говорили это из лучших побуждений, но они не понимали её. Они не чувствовали всё это, как он наблюдает издалека, будто та была единственной добычей в километре от него. Как он стоял на другой стороне улицы, неподвижный, молчаливый, выжидающий нужного момента. Как случайно задел её плечом в магазине, а потом исчез, словно растворился среди людей. Как она получала СМС от номеров, которых нет в её контактах, или из мессенджеров, и фотографии своей собственной спины, сделанные кем-то из темноты, либо приходили сообщения на мессенджер.       Подруги думали, что это просто чья-то странная влюблённость. Что ей льстит такое приятное внимание, что это даже романтично, ведь ей никогда не приходилось быть чьей-то избранницей. Они ошибались. Но девушка всё равно согласилась пойти туда.       Она устала от страха за эти недели, от постоянного ожидания, что что-то случится. Может быть, это действительно только в её голове? Может, она реально всё это накручивает, и нет никакого парня, который следит за ней? Но стоило переступить порог дома, где всё уже было пропитано праздником, как страх опять вернулся.       Здесь было слишком многолюдно. Люди двигались хаотично, сплетались, смеялись, обнимались, кто-то уже наполовину лежал на диване, кто-то целовался в углу, кто-то рассыпал на пол чипсы, наступил, не заметил, кто-то разлил напитки на пол, и теперь можно было поскользнуться на этой луже. Вокруг мелькали лица — знакомые и незнакомые, равнодушные и весёлые, хищные и оценивающие.       Неожиданные мысли вновь посетили её:       — «Он может быть здесь».       Он может стоять в углу, скрытый, как всегда, полумраком, наблюдать за ней из тени. Может притворяться обычным гостем, подняв бокал, улыбаясь, не привлекая внимания. Может быть где и кем угодно. От этих выводов у неё заледенела спина.       Она не хотела оставаться одна, и поэтому всю вечеринку Кан держалась рядом со своими подругами. Те, в свою очередь, пытались вовлечь её в разговоры, знакомили со всеми подряд, уговаривали потанцевать, толкали её к симпатичным парням, намекая, что пора перестать бояться и попробовать пожить для себя.       Но она не могла расслабиться. Её руки были холодными, пальцы сжимали стакан с горячительным напитком так крепко, что костяшки побелели. Она едва слышала, о чём говорят. Всё вокруг было слишком ярким, слишком громким. Девушка не знала, что тревожило её сильнее — то, что она не видела его, или то, что он мог видеть её.       Она всё чаще оглядывалась, её движения становились резкими, а дыхание прерывистым. Подруги этого не замечали всего этого, они просто смеялись, танцевали, подливая ей новый напиток, говоря каждый раз, что ей нужно расслабиться. Голова начала кружиться от множества громких звуков, яркого света, хаотичных движений толпы. Она чувствовала, как тело становится тяжёлым, словно кто-то налил в её кровь свинца.       — Я… мне нужно… на воздух, — пробормотала она, но язык словно заплетался, а голос был слабым, будто чужим.       Кто-то рядом что-то ответил, но слова не доходили до неё. Всё потекло и стало размытым, как в плохом сне. Она сделала шаг назад, но ноги дрожали. Сделала ещё один — и рухнула на большой диван. Сердце замедлилось в скорости и стучало глухо, как удары по деревянной крышке гроба.       Сознание почти испарилось, оставив лишь тончайшую нить реальности. Мир вокруг растворялся, и всё, что оставалось, — это ощущение беспомощности и пустоты. И последнее, что она увидела, прежде чем провалиться в бесконечную темноту, его — силуэт, склонившийся над ней.       — Моя лисичка.       Инджи почувствовала, как чьи-то пальцы, тёплые и нежные, осторожно касаются её щеки и ласкают. Это лёгкое и невесомое касание стало последним, что она ощутила, прежде чем её сознание окончательно исчезло, оставив её в кромешной темноте.