1. Кафе для неудачников

      На часах было 06:22. Будильник на телефоне сработал уже много раз, но глаза не открывались. Как будто надо было себе напомнить в очередной чёртов раз о том, что необходимо продолжать это странное существование.       Он уже полгода просыпался в странной холодной студии, на третьем этаже здания, кажется, по этим, местным человеческим меркам, XVIII века. И никак не мог понять, почему и как попал сюда.       Полгода назад он впервые поцеловал женщину, которую, кажется, любил. Ну да, его новый друг Мобиус уже ржал над тем, что в этом мире такой, как он, может полюбить только самого себя. Да какая, нахрен, разница, что там Мобиус думает? И какой, нахрен, смысл в его любви, если ему ничего не могут дать взамен?       Так думал Локи. Бог обмана. Бог, которого обманули. Обмануло его собственное отражение. Та, кому впервые за вечность доверился. Или просто — поверил. Та, которую поставил выше собственных хотелок.       Поначалу, очутившись в этой новой реальности, он пытался понять, что к чему. Как и зачем она вытолкнула его в эту другую вселенную, где всё уж слишком реалистично? Что сталось с Кангом? А с ней? А с временны́ми линиями?       Однако ничто в новом мире не давало даже намёка на то, чтобы объяснить самому богу логику происходящего. И он смирился.       Впервые в жизни Локи, кажется, смирился. Не бунтовал, не пытался чего-то добиться, даже не возмущался. Он просто играл свою роль. Иронично, но он правда играл роль. В этой реальности, куда отправила его та, другая Локи, то есть Сильвия, он был актёром. Актёром вторых ролей. Ну, у него, конечно, и настоящая работа была, которая за деньги. Но это было не важно. Для нашего сюжета. Пока. Важно в ней было только то, что она была посменной. И с плавающим графиком, что позволяло попадать на утренние репетиции.       Студия, в которой он ютился, не была похожа на хоромы в Асгарде. Скорее — на какую-нибудь кладовку в хоромах Асгарда. Он раньше и не знал, что люди могут в таких коробках жить. Он раньше вообще много чего не знал.       На десяти метрах умещался диванчик. Сбоку от него — навесная полка с книгами. Локи любил читать вечерами. В другом углу — притаился стол, на котором бог готовил для себя еду. С чудом местного разлива — микроволновкой, где бог разогревал себе купленную еду, если уж слишком лень было что-то готовить. Комната граничила с ещё более узкой ванной, куда нужно было проходить боком. Там была душевая, туалет и ещё два чуда техники: стиралка и сушильная машина. Локи очень радовался этим артефактам. И хотя он, будучи богом, наверное, мог и сам устроить так, чтобы его одежда становилась сначала чистой, а потом сухой, но Локи признавал, что он бог обмана. А обманывать себя не хотелось. Впервые в жизни у него было что-то совершенно не помпезное. Зато настоящее.       На этом описание его хором можно было и закончить. Если только добавить про спальню. Спальня была простым настилом под самым потолком студии. Туда тоже надо было пробираться чуть ли не боком, стараясь не удариться головой. А когда лежишь, можно было дотронуться до потолка.       Локи, хотя славился юркостью, поначалу постоянно натыкался на углы своего жилища. Его тело как будто не вписывалось в это новое пространство. Постепенно он привык. Единственным раздражающим фактором казался холод, который начался с приходом осени. Отопление в этой чёртовой студии стоило состояния. От окна в пол тянуло холодом. И Локи мёрз, кутаясь поплотнее в одеяло и пытаясь себе напомнить, что он вообще-то наполовину ледяной гигант, и холод, по идее, ему не страшен. Но почему-то всё равно, зараза, было холодно.       Заставив себя открыть глаза, он проследовал в душ, где долго стоял под горячими струями, стараясь выбросить из своей кудрявой головы все мысли. Хотя раздражающие факторы продолжали лезть в сознание. Когда вылезал, становясь голыми ногами на расстеленное на полу белое махровое полотенце, заметил, как по полотенцу пробежал таракан.       — Ещё тебя тут не хватало. И так в голове полно! — Локи с раздражением придавил зверя удачно попавшейся под руку тапкой и, с неприязнью избавившись от трупа, решил заняться завтраком.       Яичница-глазунья со свежим базиликом, приобретённым в соседней лавке. Локи знал трюк, чтобы не дать зелени, купленной накануне, завянуть. Её нужно просто поставить в воду. Как букет. Чёрный кофе без сахара. И, конечно, круассан.       Если Локи забыл рассказать читателям этой истории, где он находился, то сейчас исправим оплошность. Его студия располагалась, как уже и говорили, в здании века XVIII, почти в самом центре Парижа, на улице Варенн.И про улицу, и про историю её названия Локи уже успел прочитать и усмехался сам себе.       Ключи звякнули в замочной скважине, и Локи, преодолев винтовую лестницу, оказался на улице и тут же затерялся в толпе, чтобы перенестись в пространстве уже в другое помещение, буквально в паре кварталов от своего жилища. А именно — театральный подвал, где они с новыми коллегами и репетировали, и играли пьесы, «никому не нужные в сущности», как рассуждал вездесущий бог.       — Лафейсон, а вот и вы! — пожилая француженка, режиссёр этого «театра», немного укоризненно, но всё же деликатно приветствовала его.       У неё, Жюли де Шевелёв, коренной парижанки, всю жизнь посвятившей себя театру, было такое правило, — не начинать, пока все не соберутся. Однако про себя она всегда отмечала, кто слишком торопился на репетицию, кто опаздывал, а кто точно знал, что всему своё время.       Проработав всю молодость в Комеди Франсез, она во второй половине жизни вдруг решила для себя, что успех, софиты и большие афиши она уже имела. И настал другой период. Период, когда театр должен нести смыслы. Пусть негромкие. Пусть для очень узкой группы лиц. Но по крайней мере — смыслы. Они всегда лучше повседневной бессмысленности.       Так Жюли стала режиссёром форум-театра. Места, где играли непрофессионалы. Места, куда приходили не только смотреть и развлекаться. Здесь каждый актёр проживал роль согласно сценарию самой жизни. А каждый зритель мог стать участником спектакля. Может, даже изменить сценарий. Это была такая своего рода групповая терапия для участников. И одновременно — социальный проект, рассказывающий о жизни и работе благотворительных организаций. Все сюжеты были списаны с жизни. И часто даже повторяли реальные истории волонтёров. На этот раз постановка была об организации, в которой занимались розыском пропавших людей. Сценарий принесла Жюли одна из участниц, родом из России, которая жила в Париже всего полгода. Организацию и саму постановку решили назвать на французский манер «ЭлизАлерт».       Как Локи занесло в этот подвал, он и правда не знал. Но всеми силами раздражался на то, что даже в этом богом забытом месте главную роль волонтёра, возглавлявшего спасательный отряд, играл какой-то придурок, который даже слова с первого раза запомнить не мог.       Ему же, Локи, представлялось играть того, кто потерялся. Таким образом, на сцену он выходил почти в самом конце.       — Мадам, но ведь вы в курсе, что мой выход нескоро, — Локи вкрадчиво обратился к Жюли.       Та снова смерила его взглядом, слегка улыбнулась и покачала головой.       — Зато вживаетесь в роль! — она приподняла уголок рта. — Так, ну что, начинаем! Все в сборе наконец!       Локи сказал бы, что он искренне пытался не закатывать глаза, когда слушал, как Тьери, тот самый, который играл главного героя, наигранно этого героя из себя изображал. И это Локи ещё ругал этих невеж в театре Асгарда! У них не так уж и плохо получалось. В сравнении.       — Нельзя медлить ни минуты! Вы уже распечатали листовки?       «Идиотизм, кто сейчас вообще смотрит на листовки? Все в свой телефон пялятся. Да и вообще, кому это надо, искать какого-то идиота с расстройством личности? Это ведь его проблема, если он потерялся», — раздражался дальше про себя Локи.       — Тьери, — Жюли, кажется, была солидарна с мнением Локи, однако почему-то всё равно не меняла ведущего актёра, — вы попробуйте представить себя на месте этого героя. Вы ведь руководитель поисково-спасательного отряда. И вы делаете свою работу не потому, что вам деньги платят, а потому что вам не всё равно.       «А платили бы, глядишь, и бомж этот быстрее бы нашёлся», — продолжал забавляться Локи.       Тьери деловито чесал репу. И снова, и снова пытался изобразить из себя руководителя.       Может, дело в том, что по основной профессии Тьери был обычным плотником. А в театр пришёл… А почему нет? Мама всегда говорила, что у него талант! Ну и с девчонками тут можно было познакомиться. Он не относился к этому уж слишком серьёзно. Но и бросать не хотел.       Локи терпеть не мог таких. Тех, кому доставались по жизни главные роли, даже если они об этом не просили. А он и хотел, и просил, и старался. И вообще, играть-то он умел. Кто, как не он? И всё равно почему-то он не был первым выбором. Даже во вшивом театре. Даже во вшивом театришке ему опять говорили, что он что-то делает не так.       — Вот смотрите, Локи, вы играете человека, который запутался в собственных ощущениях. У него глубокая депрессия, и он решил уйти из дома. Его ищут все. Сестра, брат, отец. А он… Он считает, что не нужен им. И вообще, по его мнению, вокруг — одни враги. Вы же — изображаете на сцене человека как будто недалёкого, просто капризного, который ушёл прохлаждаться от нечего делать. Понимаете разницу? — Жюли никогда не кричала.       Хотя она и была режиссёром, но не считала, что крик — это сильная сторона профессии. Она просто объясняла, как, по её мнению, можно читать героя.       Локи прятал раздражение внутри. Очень глубоко. И, улыбаясь, парировал:       — Но что, если он и правда человек недалёкий?              Жюли улыбнулась. Ей нравился этот весьма загадочный персонаж. Ей думалось, что ему место где-то в постановках про Гамлета. Или — берите выше — в какой-нибудь пьесе по «Старшей Эдде».       «Имя у него подходящее. Надо же, вот родители шутниками были, наверное».       — Не стоит думать о человеке сразу плохо, как мне кажется. Особенно о том, кого вы ещё совсем не знаете. Вы попробуйте понять его, прежде чем осуждать, — Жюли подмигнула ему. — Ну что ж, мне кажется, на сегодня с репетицией довольно. Расходимся! До послезавтра! Удачного дня всем!       Все начали расходиться по своим делам. Тьери героически вызвался расставить стулья на свои места в подвале.       «Герой фигов», — думал Локи.       Ему, честно говоря, страсть как хотелось обратиться в муху, чтобы пожужжать над ухом у этого недоумка. Не то чтобы это добавило ему ума. Но прикольно ж.       — Эй, а ты чего стоишь? Девчонки, что ли, должны тяжести таскать? — Тьери многозначительно смотрел прямо на Локи.       Девчонки из труппы хихикали и строили глаза Тьери. Высокий, накачанный, широкоплечий шатен — как с картинки про идеальное мужское тело или с древней гравюры — производил впечатление. Пусть, иногда лишь первое. Ибо вторым была его совершенная неуклюжесть в общении с женским полом, несмотря на природные данные. Одна из коллег, правда, сочувствующе косилась на Локи. Но жалость его бесила ещё больше, поэтому он без слов ринулся помогать идиоту.       Совершив подвиг, достойный своего персонажа, Локи направился к выходу, не обращая внимания ни на сочувствующих, ни на героя дня. Он, кажется, принял, что сам в эту роль никогда не впишется. Да и фиг с ним. Зато, может, получится разыграть сегодня одну интересную сцену за пределами театра.

***

      Французские кофейни — это всегда что-то уютное. Официанты здесь услужливы и артистичны. Как будто в театре работают. Кажется, хотят чаевых.       За столиком посреди кофейни сидели двое. Одним из двоих был тот самый герой постановки — Тьери. Он вальяжно запихивал в рот эклер с начинкой из заварного крема. Его собеседница хихикала и строила глаза, слушая рассказ о том, что он, Тьери, теперь — звезда театра.       — Главную роль доверили, — не прожевав, но подняв палец, констатировал он.       — Невероятно! — собеседница ахала и влюблённо смотрела на спутника.       Но, как часто бывает, собеседницам иногда приходится отлучиться. Тьери не то чтобы сильно заскучал по ней. Однако обратил внимание на муху, что села на её шоколадный фондан.       Сначала ему в голову пришла мысль о том, что муху нужно срочно прогнать, пока она не испортила этот умопомрачительный десерт, а потом… Потом его взгляд привлёк сам фондан.       О, Тьери искренне жалел о том, что заказал этот чёртов эклер. Нет, эклер был ничего. Но фондан… Шоколадный бисквит, ароматный, плотный, оставляющий долгое послевкусие. И главное — то, что внутри. Текучий, густой, горячий… Чёрный горький шоколад. Тьери любил этот десерт более многих. И сам, дурак, посоветовал его девушке! А фондан, как назло, оказался последним. А эта ненавистная муха никак не улетала.       Иногда люди делают что-то. А потом убеждают себя в том, что «не имели другого выбора». Таковы уж они.       Девушка застала Тьери с поличным. Измазанный шоколадом, он выглядел уже совсем не как драматический актёр, а…       — Ну и клоун! — она, недолго думая, фыркнула, подхватила сумочку и унеслась «на свидание, где по крайней мере, слушать будут её и не отберут последний кусок пирожного».       Озадаченный герой даже не успел сказать ничего в своё оправдание. Муха тем временем оставила его с богом, а сама…       А сама удалилась в другой угол кафе, примостившись на уютном диванчике около окна, и превратилась в одного очень вредного бога. Довольная собой, подняла руку, попросив приятным голосом:       — Официант!       Иногда сюжеты оказываются не совсем тем, что мы от них ждём. И даже тот, кто привык быть сам трикстером, бывает обманут реальностью. Ну или она просто даёт ему хорошенько по носу. В случае Локи — пострадали его штаны.       — О, простите, я такая неуклюжая сегодня, — та, что принесла ему чашку ароматного капучино с корицей, принялась извиняться.       Локи же смотрел на неё с явным желанием превратить в лягушку. Одну из тех, что в этой стране любят подавать в ресторанах как деликатес.       — Вот ведь ведьма! — вырвалось у него.       — Маскируешься, маскируешься, а всё равно заметят, — вдруг ответила она, присев напротив него и всё ещё пытаясь оттереть его брюки от кофе.       Локи поднял глаза на нарушительницу своего спокойного дня, разбавленного шалостью над коллегой. Перед ним сидела мстительница. Ну или как там эти идиоты себя называли? Как там её? Ва…       — Ванда Максимофф, ну, чтобы ты долго не вспоминал. Мы ведь с тобой особо не пересекались, хотя и оказали на миры друг друга некоторое влияние, — Ванда усмехнулась, сморщив нос.       На голове у неё был ободок, чуть напоминавший корону.       — Какого?!       — Остынь, бог, тут людей полно, которые нам ничего не сделали. Да и я не собираюсь тебе ничего делать. Но рада, что спустя столько времени ты обратил на меня внимание. А то думала, что так тут и застряну.       Локи всё ещё смотрел с непониманием.       Ведьма скрылась за барной стойкой, не успев дать ему возмутиться. Однако через некоторое время показалась с новой чашкой кофе для него. И ещё одной. Видимо, для себя.       Бог не успел ничего возразить, как услышал:       — Мы в петле.       — Прошу прощения? — Локи поднял бровь.       — Во временной петле. Это когда ты постоянно возвращаешься на исходную точку, как будто ты игрушка йо-йо.              Локи имел весьма смутные представления об игрушках, потому как в том мире, так и в этом, считал, что терпеть не может детей. Однако представления о том, что такое, когда тебя по тысяче раз отбрасывает в один и тот же момент времени, он имел весьма сложившиеся. Вспоминая, как его раз за разом мутузила леди Сиф, Локи невольно поморщился и даже на всякий случай обернулся: мало ли что. Однако грозной Сиф нигде не было. А Ванда ждала его реакции.       — Я не знаю, что за козни ты опять плетёшь, ведьмочка, однако это не мои проблемы. В петлях я бывал. И могу заявить, что живу, может, не самую интересную из своих жизней, но она точно не повторяется. Как минимум потому, что тебя вижу и тут, и вообще впервые в жизни.       С этими словами Локи хмыкнул, не стал допивать свою чашку кофе и направился к выходу из кафе, которое уже окрестил про себя как «кафе для неудачников». Ведь надо же стольким неудачникам за один день в нём собраться!       Вечер прошёл спокойно. Прочитав что-то незначительное, Локи устроился на втором этаже своей студии, предварительно и предусмотрительно завернувшись в одеяло, надеясь, что, может, хотя бы на этот раз его не проберёт холод до костей. Единственным, что его смутило, стало следующее происшествие.       Когда он ставил незначительную книгу на полку, то обнаружил среди остальных томиков затерявшийся, кажется, конверт. Он походил на что-то старое, как будто из тех времён, что само здание, в котором Локи сейчас обитал.       Бог усмехнулся, представив, что кто-то когда-то кому-то отправил письмо в надежде, что прочитают. А они так и не прочитали. Занятно.       Не будем ёрничать, Локи не был бы Локи, если бы не потянулся к сургучной печати, не сломал её и не извлёк из конверта несколько пожелтевших от времени листов. Совершенно пустых — к его удивлению. Бог поднёс их к свету, думая, что, может, просто не видит побелевших от времени чернил. Однако ничего так и не рассмотрел.       Свернув листы, Локи отправил их обратно в конверт. И, только перевернув свою находку другой стороной, заметил надпись:       «Передай ей это, когда поймёшь что нужно».       Задумываться, что нужно, кто она, и к кому обращались, Локи не стал. Очевидно, нужно за всю жизнь не стало. А ему нужно было поспать. Поэтому конверт отправился обратно на полку. А Локи — на боковую. Засыпая, Локи проворчал себе под нос: «Ещё и запятую не поставил, грамотей!»       На следующее утро, открыв глаза, Локи первым делом увидел цифры на будильнике: 6:22. Это не удивило его. Видимо, машинально скопировал вчерашний будильник на телефоне.       Дальше бог направился в ванную. Постояв под душем некоторое время и ступив снова на белое чистое полотенце, Локи опять завидел знакомого. Таракан помахал ему задиристо усами, за что был немедленно казнён и отправлен прямо в ад, к своему собрату. Какая-то мысль, словно тот самый таракан, пробежала в сознании Локи, невольно заставив его поёжиться, но он отмахнулся от неё и принялся за свою обычную рутину.       Однако, когда он снова опоздал на клятую репетицию, а Жюли всё так же бодро известила его об этом, Локи поёжился уже чуть больше.       Поняв, что они с труппой репетируют все тот же вчерашний отрывок, а потом услышав от Тьери упрёк насчёт стульев, Локи уже чертыхнулся про себя. И, повторяя, вчерашний маршрут, направился в то самое кафе неудачников. Его ждала одна неприятная беседа с одной ведьмой, которая, видимо, решила, что нужно сунуть свой нос, куда её не просили.       — Я рада, что ты, наконец, обратил на меня внимание. Ну что, теперь веришь? Кстати, вот твой кофе. У меня перерыв, так что я вся к твоим услугам, — Ванда, кажется, тоже, его ждала.