3. Травы для зелья

      — И я ушёл, подумав, что я больше никому из вас не нужен, — Локи, закатывая глаза, в очередной раз повторил давно заученную реплику.       Он уже сбился со счёта, сколько раз он повторял одно и то же, и сколько раз Жюли говорила, что она не чувствует, будто он как актёр вкладывает достаточно своих эмоций в этот текст.       Не чувствует она. Знать бы ей, сколько раз он пережёвывал одно и то же. Давайте уже промотаем в отрывок, где они с этим идиотом расставляют стулья, девки на них пялятся, а потом он отправится в кафе для неудачников.       Локи тяжело вздохнул и продолжил выученное. Когда привык идти по выученному, довольно просто повторять одно и то же. Если бы только это как-то помогло!       Выпрыгнув из опостылевшей роли, незадачливый актёр направился в «логово ведьмы», как он переокрестил «кафе для неудачников». Кофе ему на этот раз не полагался. Ванда уже ждала у входа, завернувшись в тёмно-бордовый плащ.       Они почти не говорили, пока шли по покатым тротуарам, которые так и намекали пешеходам, что пора уже скатиться под колёса проезжающей мимо жизни. Просто отсчитывали шаги на брусчатке. Локи гонял в голове мысль, что не такая уж она и древняя, эта брусчатка, если сравнить с его возрастом. Ванда вдыхала осенний воздух безысходности, каким он ей казался.       Так часто в толпе мы видим совершенно обычные лица. И никогда не думаем, что эти лица, возможно, скрывают за своей оболочкой, маской — вселенную, разбитую порой на сотни тысяч осколков, которые её обладатель тщетно пытается собрать воедино.       Но пока автор вдавался в философские отступления, не герои его романа дотопали до 13-го округа Парижа. Прошли довольно старое замысловатое здание с завитками на фасаде. Локи, оценив его, бросил своей спутнице:       — Это что, та самая библиотека?       Ванда покачала головой, хмыкнув про себя: «А ещё бог!»       — Нет, старая мануфактура гобеленов. Ты же вроде давно тут живёшь, должен знать окрестности. Или не любишь путешествовать?       Локи поморщился. Он и правда мало гулял. Как будто боялся, что его на одной из улочек сгребут хранители времени и снова отправят в какое-то значимое путешествие.       — Ну, тут-то нам точно ответов на наши вопросы не дадут?       — Кто знает, — Ванда как-то загадочно вздохнула, добавив, — между прочим, здесь ткали известные «Портьеры богов…»       — О, я там есть? — Локи встрепенулся.       Ванда только продолжала качать головой и чуть ухмыляться на его ремарки.       И хотя Локи был рад, что их путь не лежит на мануфактуру (мало ли там ещё какую валькирию встретит, которая даст ему по башке и предречёт что неприятное), он засмотрелся на причудливые узоры на здании. Но надо было двигаться дальше. Через полчаса они были на месте.       Признаться, Локи ожидал увидеть перед собой что-то наподобие той самой мануфактуры, которую они уже прошли. Только библиотека оказалась несколько другой. Её образ и вид пробудили в памяти неприятные воспоминания о злосчастном месте, благодаря которому он узнал, кто такая Сильвия, и вообще «на себя» со стороны посмотрел.       Огромный комплекс зданий, похожих на открытую книгу, встретил их, возвышаясь, будто они и не были сами могущественны настолько, чтобы совершить самое невероятное, к примеру, и одним взмахом руки или ноги уничтожить этот огромный и по-своему красивый ансамбль.       — Надо же, ради книг отгрохали. Я думал, в уютный подвал меня ведёшь, а тут какая-то высотка, вроде той…       — В которые ты въехал со своими космически крутыми друзьями? — Ванда напомнила о том, что он и так не забывал.       — Только не надо тут невинную строить. И это не мои «друзья».       — Разрушать — не строить, — усмехнулась Ванда, — впрочем, мы не препираться сюда припёрлись с тобой. Пойдём.       Внутренности огромной книги всё больше пугали бога. Давящие коридоры и эти ещё толстые стёкла, которые, кажется, просто охраняли книги от ультрафиолета. Но всё это слишком напоминало эту чёртову организацию, имя которой даже произносить не хотелось. Мало ли.       — Забавно, — Ванда чуть грустно вздохнула, — мы сейчас зашли в здание, которое называется «Память».       — Гуляем, значит, по коридорам памяти, — Локи приподнял уголок рта.       Она, не поворачивая головы, шла вперёд. Он же продолжал иногда кидать на неё взгляд.       — А что мы ищем? Ну, не свои же воспоминания? Неужели какой-то древний манускрипт с заклинанием, которое всё отменит?       — Может быть. Сейчас спросим, где тут литература по…       — Магии? Ты серьёзно?       — Необязательно магии. Это могут быть мифы или религия. А там и всякие исследования про символы недалеко будут стоять.       — Ага, а потом мы надавим на нужный корешок и из этого нудного постмодернизма перенесёмся в средневековую атмосферу потайных комнат, где сам Мерлин нам расскажет, где же мы накосячили, — Локи рассуждал, чуть приплясывая и немного досадуя на то, что Ванда не всегда ценила его шутки.       — Где мы накосячили, мы и без Мерлина знаем, а вот найти нужную полку, думаю, нам может помочь обычный библиотекарь.       Она обратилась к стойке: там сидела не предвещавшая никакого зла тётушка в очках и довольно удобном свитере, на котором красовалась какая-то даже, кажется, популярная эмблема.       Ванда решительно направилась в сторону библиотекарши. Однако, сократив расстояние до тела, обнаружила внутри себя некое противоречие. Оно было сродни тому, что Ванда Максимофф, точнее, Ванда Вижн уже испытывала, когда только познакомилась со своей соседкой Агатой Харкнесс. Та поначалу тоже улыбалась загадочно, а потом оказалась ведьмой, похуже самой Ванды.       Впрочем, именно эта тётушка охраняла отдел с книгами, обещавшими быть волшебными и открыть им какие-то тайны, поэтому, несмотря на подсказки интуиции, которые, впрочем, Ванда могла и придумать себе сама, она подвигалась ближе и ближе. И так постепенно достигла цели. Однако её опередили в ложной вежливости.       — Добрый день, мадам! Позвольте обратиться с нетривиальным вопросом, — Локи расплылся в весьма правдоподобной улыбке и выглядел характерно для себя обаятельно.       Ванда приложила усилие, чтобы не закатить глаза. Тётушка в свитере не стала прилагать усилий.       — Хотите обмануть старую женщину и украсть у неё волшебную книгу, а потом ключи от квартиры, где деньги лежат? — она посмотрела на своих новых знакомых из-под очков с толстыми стёклами, казалось, созданных для того, чтобы в жаркий летний день, используя их вместо лупы и настроив должным образом на солнце, прожигать дыру в каком-нибудь из собеседников.       Впрочем, Бернадетт не была кровожадной. Однако для неё важна была истина. А истину она видела и без своих толстых очков. Поэтому, томно вздохнув и окинув взглядом двоих любителей загадочной литературы, она тут же прочла их мотивы и внутренне зевнула. Потом перечитала. И внутренне чуть приподняла уголок рта.       — Бьюсь об заклад, вы, мадам и мсьё, ищете что-то про заклинания, которые позволят вам исполнить все ваши заветные мечты?       Ванда снова поёжилась внутри себя. Она терпеть не могла, когда её читали. Ну, читали так глубоко.       Тем временем старая ведьма, как её уже оба антигероя окрестили, не сговариваясь, продолжала:       — Только ума не приложу, зачем вы пришли в библиотеку? Отправились бы сразу в лес — за папоротником. Как знать, может, нашли бы цветущий. Эх, жаль, наш местный сад — не для посещений. Там, говорят, как раз такой цвёл.       Локи хмыкнул.       — А какой смысл иметь сад, чтобы не иметь возможности по нему гулять? Это как заводить библиотеку, из которой нельзя взять книгу, чтобы почитать.       Библиотекарша хмыкнула в ответ.       — Да вы, я смотрю, не большой ценитель законов, мсьё. Ведь наша библиотека как раз из таких. Здешние книги нельзя брать домой. Читать можно только в зале.       Ванда уставала от этого разговора, в очередной раз убедившись, что надо слушать внутренний голос, а не старых ведьм. Однако Локи не собирался просто так завершить эту беседу. Казалось, ему нравились препирания. Ну а то как же! Локи ведь бог в этом! Ах, какая ирония.       — Позвольте поинтересоваться, мадам, — вкрадчиво продолжал он, — предположим, два персонажа попали в реальность, где живут не совсем свои жизни. И при этом — отчётливо помнят свои исходные реальности. Однако в этой — новой — они не просто играют другие роли, они ещё и обнаруживают, что здесь существуют киноленты, в которых изложено всё их прошлое. Люди смотрят их развлечения ради. Плачут, смеются, а в основном, — Локи неприятно поморщился, — жуют попкорн.       Бернадетт поправила очки.       — Ну… В таком случае позвольте поинтересоваться, молодой человек, а какого же лешего вы лезете в мир литературы, когда та самая жизнь, о которой вы так горюете, запечатлена в низкопробных (судя по вашему собственному суждению), однотипных и не слишком оригинальных лентах? У нас тут, кстати, и кинотеатр есть. Однако современные технологии и их волшебство, позволяют купить фильм, прямо не отходя от дивана. Ну, или скачать, если вы, конечно, не являетесь добропорядочным гражданином.       На лице Локи отразилось одновременно понимание, раздражение и осознание того, что ответ всегда был у них перед носом. А они так по-идиотски, даже о нём не задумывались.       В этих думах Локи и не заметил, что уже давно разговаривал с Бернадетт в одиночестве, а Ванда, не теряя времени, самостоятельно изучала стеллажи.       Поблагодарив библиотекаршу, Локи поспешил к Ванде. Она как будто ждала, что он подойдёт. Неожиданно схватила его под руку и бодрым шагом направилась к выходу, не оглядываясь и даже не собираясь раскланиваться с новой знакомой. Та только покачала головой, глядя им вслед.       Локи было оторопел от такой неожиданной близости дамочки, которая казалась больше похожей на еловый лапник. Но на поверку её лапы оказались весьма мягкими, да и сама она была тёплой. А пока Локи предавался данным размышлениям, ничуть не стыдясь их, Ванда продолжала целеустремлённо двигаться к дверям.       На улице, стоило им переступить порог библиотеки, она резко выдернула руку. Вот тут он почувствовал настоящую ёлку. Ванда полоснула по его руке своими коготками.       — Ауч! — Локи неприятно поморщился.       Ванда ухмыльнулась:       — Какой нежный бог! — она никогда не упускала возможностей.       Локи сощурил глаза, сканируя её взглядом. Сканер показал следующее. Ну, конечно, чего можно было ещё ждать от ведьмы хаоса.       — Итак, мы, значит, воруем, — Локи укоризненно и с насмешкой покачал головой, изображая осуждение, но не очень сильное, — и что же на этот раз присвоили? Уже не второй ли том того самого Даркхолда?       — Успокойся, второго тома нет, насколько я знаю.       — Да ну?       Они тем временем уже порядком отошли от библиотеки, однако Ванда всё равно пару раз обернулась, прежде чем вытащила из-за пазухи небольшую книжку, на которой был нарисован папоротник.       — Ага! — Локи победоносно воскликнул. — Значит, ты всё же нашла, что искала!       — Не совсем. Точнее, мне кажется, что я нашла, — Ванда смотрела на книгу задумчиво.       Впрочем, вроде пока на тёмную сторону её не тянуло. Она продолжала сохранять свой обычный человеческий облик. Медные волосы довольно свободолюбиво развевались по ветру. Любопытный нос иногда забавно морщился. Дался Локи этот нос!       — Я думаю, старая ведьма права, — заключила Ванда, — нам нужны фильмы о нас.       — Так-так.       — Скачаем. Посмотрим. И найдём в них нужные травы.       — Э…

***

      Уже вечером, переделав все оставшиеся, но почему-то не занимающие важного места в сознании дела взрослых людей, бог и ведьма скачали первый фильм про Локи и Тора. Вооружившись волшебным чаном, в который были сложены чипсы с луком и зеленью, они внимательно всматривались в экран, будто попали в игру по поиску предметов.       Локи с заметным раздражением пересматривал сцены с Одином. Ванда с грустью смотрела на тогда ещё только зарождавшиеся отношения Тора и Джейн.       Она не озвучила это, потому что понимала, что Локи, наверное, нет дела. Но всё же в очередной раз подумала, почему же так. Почему всё всегда должно кончаться разбитым сердцем? Как будто если человек — герой, то ему для геройства это разбитое сердце совершенно необходимо. Впрочем, она ведь особо никогда не претендовала на геройство. А разбитое сердце и ей подвезли.       Локи нажал на пробел.       — Не понимаю всё ещё, что мы тут ищем?       — Знак, символ, может, само растение, которое нам понадобится, — Ванда было потянулась к пробелу, чтобы возобновить просмотр.       Локи внезапно прикоснулся к её руке.       — Погоди. Ведь мы же услышали в библиотеке что-то про цветущий папоротник.       — Не смеши меня. Цветущий папоротник — это ведь… Ну точно не осенью его надо искать.       И правда. На дворе была осень. И хотя в Париже в сентябре было ещё весьма по-летнему уютно, но всё же не время для цветения. Скорее — для поэтичного увядания. Ага, именно в этом они с Вандой неплохо упражнялись.       Локи запустил руку в миску с чипсами и захватил сразу несколько. Не без удовольствия отправив их в рот, будто это пища богов, он поднял палец, нащупав в глубинах сознания гениальную идею. Но сначала надо было прожевать.       — А что если… Мы определим в каждой ленте, ну, главную идею. Сформулируем её, скажем, одним словом. А потом найдём цветок в этой твоей сворованной книжке, который означает это слово?       — Хм, неплохо, — Ванда тоже взяла в руки чипсу, — и какая же идея у этого фильма?       — Ну мы же ещё не досмотрели, — протянул Локи.       — Ты же там был! Наизусть должен помнить! — Ванда хихикнула дожёвывая.       — Тогда мой вердикт: это фильм о том, как братец и папаша сломали мне жизнь.       — Так я и знала. Меня ждёт рассказ про трудное детство, — Ванда не унималась.       — Хорошо, — Локи сощурил глаза, — ну а, по-твоему, в чём главная идея?       На секунду ведьма потеряла своё игривое выражение лица, уставившись на стену, где висел, кстати, гербарий из папоротника, пусть и не цветущего.       — Мне кажется, это история о том, как бог стал «человеком». О том, как, потеряв все свои суперспособности, он внезапно обрёл что-то намного большее, чем когда-либо имел. И понял, наконец, что борется не за славу, а за…       — За что?! Да за что он борется! Он самонадеянный нарцисс, — Локи не мог сдерживаться.       — Много кто из нас нарцисс, — улыбнулась Ванда, — только мало кто из нас признаётся сам себе в своих пороках. А твой брат признал свои слабости. И продолжил бороться. Даже не имея оружия в руках. Это ведь настоящее самоотречение.       — Что ж. Так и запишем. Кажется, первое слово у нас есть. Осталось траву найти… А потом скурить, — не смог удержаться Локи. — Самоотречение! Надо же! Только не забывай, что твой партнёр по несчастью не он. А я. Может, в кои веки раз не на него как главного героя можно посмотреть, а… — Локи в этот момент уж слишком до боли стал похож на маленького обиженного мальчика.       И если бы у Ванды было настроение, она бы потрепала его по голове. Но настроения у неё не было, поэтому она довольно серьёзно продолжила.       — Что ж. Тогда этот фильм о том, чего нельзя завоевать. О любви, которой нельзя добиться.       — Интересно, почему? — Локи всё ещё играл маленького мальчика.       — Потому что любви не добиваются. Она просто есть, — заключила Ванда. — Ты чипсы ещё будешь? — добавила она непринуждённо.       Локи грустно улыбнулся. А потом кивнул. То ли на предложение о чипсах. То ли на высказанную мысль. Его соседка по несчастью этим вечером выглядела чуть веселее, чем утром. И хотя бы ради этого стоило продолжить смотреть на братца и самого себя со стороны.       Утром в Париже начался новый месяц, октябрь, а Ванда обнаружила у порога голубую розу с открыткой. На ней ровным почерком было выведено: «Завоевать невозможное».