Глава 4

Гермиона, войдя в комнату, замерла. Гарри и Джинни тут же обернулись к ней, их взгляды были полны нетерпения и явного волнения. — Ну? — первой не выдержала Джинни. Гермиона улыбнулась, заметив, как Гарри чуть расслабился, увидев её выражение лица. — Рон сейчас подойдет, — сказала она с лёгким смешком. — Слава Мерлину, — облегчённо выдохнул Гарри, откидываясь на подушку. — Значит, всё хорошо? — Джинни всплеснула руками и придвинулась ближе. — Да, — самодовольно усмехнулась Гермиона и с довольным видом плюхнулась на кровать. — Всё просто замечательно. И она вдруг тихо хихикнула. Джинни изогнула бровь: — Ты чего это? — Просто… я так переживала, — призналась Гермиона, кладя ладонь на грудь. — Всё это время я боялась, что Рон будет злиться, что скажет что-то ужасное, но… всё сложилось идеально. Даже не верится. Друзья кивнули, соглашаясь с ней. Гарри успокоенно выдохнул, а Джинни лишь покачала головой с улыбкой, но ничего не успела сказать — в комнату вошел Рон. Гермиона моментально встрепенулась, села ровнее и повернулась к нему. — О, ну наконец-то, Рон! — воскликнул Гарри. — Мы тут уже успели накрутить себя. — Неудивительно, — ухмыльнулся Рон, усаживаясь рядом с Гермионой. — Я даже хотел идти тебя искать, но Джинни меня отговорила, — признался Гарри. — И правильно сделала, — ответил Рон. — Иногда надо побыть одному, чтобы хорошенько подумать. Он повернулся к Гермионе и, будто невзначай, подмигнул ей. Она улыбнулась в ответ, глядя на него с каким-то новым восхищением. Джинни заметила этот момент и переглянулась с Гарри, но промолчала. — Кстати, где ты был? — вдруг спросила она. — Мама сказала, что ты встретил какого-то знакомого и остался у него с ночёвкой. — А, это… — Рон небрежно почесал затылок. — Да так, просто решил выпить, встретил старого приятеля… — Кого? — Гарри насторожился. — Наземникуса. — Наземникуса?! — хором воскликнули все трое. — Да, я тоже удивился, — хмыкнул Рон. — Он увидел, что мне паршиво, ну и… мы пропустили по стаканчику. Потом он предложил переночевать у него, и я согласился. — Ладно, — протянул Гарри, нахмурившись. — По крайней мере, ты не натворил бед. — Вот именно, — усмехнулся Рон и, словно ставя точку в разговоре, сжал руку Гермионы. Она ответила ему благодарной улыбкой. Гарри и Джинни наконец расслабились. Они ещё немного поболтали о всяких пустяках, а потом парни пожелали девочкам спокойной ночи и ушли. Как только за ними закрылась дверь, Джинни тут же подскочила к Гермионе. — Ну?! — её глаза горели азартом. — Рассказывай ВСЁ! Гермиона рассмеялась и, откинувшись на подушку, мечтательно вздохнула: — Джинни, я так счастлива. — Да уж, заметно, — хмыкнула рыжая. — Ты только что выглядела так, будто нашла сокровище. — А я и правда кое-что нашла, — Гермиона улыбнулась. — Я посмотрела на Рона по-другому. Джинни удивлённо моргнула. — В смысле? — Он был таким… взрослым, рассудительным, — продолжила Гермиона, задумчиво покусывая губу. — Он почти сразу начал извиняться, сказал, что понимает, как мне было больно, что винит себя за всё… — Что? — Джинни недоверчиво прищурилась. — Мы точно о МОЁМ брате говорим? — Да! — Гермиона рассмеялась. — Я тоже не ожидала. Но он был таким… внимательным. Мы выпили по бутылочке сливочного пива, и мне стало так тепло, так спокойно… Джинни посмотрела на неё с лёгким подозрением. — И что, ты сказала ему, что хотите остаться друзьями? Гермиона на мгновение нахмурилась, будто вспоминая. — Я хотела, но потом… передумала. — Что? — опешила Джинни. — Я не уверена, что хочу быть для него просто другом, — твёрдо сказала Гермиона, глядя ей прямо в глаза. Джинни ошеломлённо покачала головой. — Подожди… Ты ведь раньше совсем не была уверена, что хочешь с ним встречаться! — Я знаю, но… что-то изменилось. Может, он изменился? Или я просто не замечала этого раньше. Джинни какое-то время молча смотрела на неё, а потом тяжело вздохнула: — Ну, Гермиона… Конечно, тебе решать. — Да, и я решила! — Гермиона улыбнулась. — Мы попробуем снова. Дадим «нам» второй шанс. Джинни пожала плечами, но всё же улыбнулась: — Что ж… если ты счастлива, я, конечно же, поддержу тебя. Гермиона растроганно сжала её руку: — Ты моя лучшая подруга, Джинни. Я так ценю твою поддержку. — Знаю, — Джинни ухмыльнулась. — Только знай, если Рон опять облажается — я его убью. Гермиона рассмеялась и они принялись готовиться ко сну, продолжая обмениваться колкостями. Наконец, улегшись в постель, Гермиона сказала: — Спокойной ночи, Джинни. — Спокойной ночи! И пусть тебе приснится голый Рон! — Надеюсь… — рассеянно пробормотала Гермиона. Джинни тут же подскочила: — Мерлин, фу! Я пошутила! Гермиона захохотала и ткнула её подушкой. Джинни в ответ толкнула её в бок, и они обе с весёлым смехом наконец-то улеглись спать. Проснувшись на следующее утро, девочки лениво потягивались, ещё не до конца отходя от сна. Комната наполнялась мягким утренним светом, за окном щебетали птицы, а в воздухе витал запах свежесваренного чая и чего-то аппетитного. Джинни зевнула, поправляя растрёпанные волосы, когда вдруг дверь тихонько приоткрылась, и в щель осторожно протиснулся Рон. В руках он держал поднос, на котором стояла тарелка с золотистой яичницей, хрустящими полосками бекона, румяные булочки и чашка горячего ароматного чая. — Ну ничего себе, Рон! — удивлённо воскликнула Джинни, глядя на брата так, будто перед ней был незнакомец. Он ухмыльнулся и, стараясь не расплескать чай, направился к Гермионе, которая уже села на кровати, отбрасывая одеяло. — Это тебе, — с лёгкой неловкостью произнёс он, протягивая поднос. — Я подумал, что ты, возможно, чувствуешь себя вымотанной после всех этих событий… Ну и решил, что завтрак в постели поднимет тебе настроение. Гермиона восхищённо посмотрела на него, её глаза потеплели, а на губах заиграла улыбка. — О, Рон, это так мило! Мне очень приятно, — с благодарностью произнесла она, бережно принимая поднос. Она поднесла чашку к губам, сделала осторожный глоток чая и блаженно зажмурилась, наслаждаясь его вкусом. Джинни, всё это время стоявшая в немом шоке, наконец покачала головой, фыркнула и с хитрой улыбкой произнесла: — Ладно, не буду вам мешать… Она многозначительно посмотрела на Гермиону, которая была явно тронута вниманием Рона, и с заговорщической улыбкой вышла из комнаты, оставив их вдвоём. — Как ты? — неуверенно улыбнувшись, спросил Рон, наблюдая, как Гермиона аккуратно разламывает булочку и намазывает её клубничным джемом. — Прекрасно, — её улыбка сияла, словно летнее солнце. — Мне очень приятно… — она игриво ткнула булочкой в сторону подноса с завтраком, будто предлагая попробовать. Рон немного покраснел, но, вместо того чтобы что-то сказать, просто сел рядом. Так они и сидели в уютной тишине: Гермиона неспешно доедала завтрак, а он просто смотрел на неё, словно запоминая каждую черту её лица. И странно, но Гермиона не чувствовала неловкости. Наоборот — его пристальный взгляд не смущал, а, наоборот, придавал уверенности. Чем дольше он смотрел, тем больше она убеждалась: вчерашние сомнения были лишними, и она правильно сделала, что не стала говорить ему о своих глупых мыслях. — Какие планы на день? — негромко спросил он, словно боялся разрушить этот момент. — М? А, — она моргнула, возвращаясь из своих раздумий. — Думала вернуться домой. Но стоило произнести это вслух, как внутри всё болезненно сжалось. Ведь вернуться домой означало одно — больше не видеть Рона каждый день. — А что дома? Планы какие-то или… — его голос звучал осторожно, словно он что-то выжидал. — Ну… День рождения Гарри ведь закончился… Да я и так уже пользуюсь вашим гостеприимством дольше, чем следовало бы… — она опустила взгляд, неожиданно ощутив комок в горле. Неожиданно тёплая рука легла на её ладонь, мягко, но уверенно сжимая её. Гермиона затаила дыхание, а затем медленно подняла на него глаза. — Вернёшься вечером? — спросил он, чуть хрипло. — Я хотел бы… ну, поговорить с тобой. О нас… ну, ты знаешь. Сердце забилось быстрее, а улыбка вспыхнула сама собой. — Да, конечно! Если ты просишь, то я конечно же вернусь. Они ещё мгновение смотрели друг на друга, пока Рон вдруг резко не подался вперёд и поцеловал её. На мгновение Гермиона замерла, а потом тепло и сладость этого поцелуя окутали её с головой. Всё внутри затрепетало, каждая клеточка её тела ликовала от удовольствия. Она испытывала настоящее счастье в этот момент, и мысль мелькнула сама собой: Какой же я была идиоткой всё это время, не видя и не осознавая своего счастья рядом с собой… Спустя некоторое время они вместе спустились на кухню. Гермиона, чуть смущённая, ощущала тепло ладони Рона, сжимающего её руку. Он, напротив, выглядел расслабленным, даже гордым, когда они вошли в кухню. За столом сидели миссис Уизли, Джинни и Перси. Они обернулись, чтобы пожелать им доброе утро, но взгляд всех троих тут же опустился вниз — на их сцепленные пальцы. Джинни сдвинула брови, Перси удивлённо приподнял очки, а миссис Уизли замерла лишь на секунду, прежде чем её лицо озарилось широкой улыбкой. — Ох, я так рада за вас! — завопила она, вскочив со стула. — Вы такие молодцы! Как я счастлива, что все недопонимания позади, и вы решили быть вместе! Она бросилась к ним, сжимая в объятиях то сына, то Гермиону, причитая что-то про судьбу и настоящую любовь. Рон вспыхнул, но, кажется, наслаждался этим вниманием. А Гермиона сияла — её глаза светились, щеки пылали румянцем, а с губ не сходила улыбка. — Спасибо, миссис Уизли, — с неподдельным восторгом сказала она. — Я тоже очень счастлива, что мы с Ронни всё уладили… Едва это прозвучало, Джинни вздрогнула, скорчив гримасу, и беззвучно прошептала одними губами: — Ронни? Гермиона незаметно показала ей язык, а Джинни лишь закатила глаза. Тем временем миссис Уизли, захлопотавшись у плиты, то и дело оглядывалась через плечо, чтобы снова посмотреть на них. Они сидели рядом, едва не прижимаясь друг к другу, словно боясь, что стоит отпустить друг друга хотя бы на миг — и всё исчезнет. За столом царила непринужденная атмосфера. Миссис Уизли продолжала бросать на них умилённые взгляды, а Джинни, хоть и продолжала смотреть на Гермиону с подозрением, всё же не смогла удержаться от ухмылки. Перси же, напротив, выглядел так, будто не знал, как на всё это реагировать. В конце концов, он пригладил воображаемую складку на мантии и сухо произнёс: — Ну, рад за вас, конечно, но мне пора. Нужно закончить важный доклад для работы. Он поднялся, забрал из буфета какие-то бумаги и, гордо вскинув подбородок, направился наверх. Гермиона провела его взглядом, а потом, осушив чашку чая, тихо сказала: — Я тоже, пожалуй, пойду. Хочу проведать родителей. Рон тут же повернулся к ней: — Вернёшься потом? В его голосе сквозило нетерпение, и Гермиона почувствовала, как внутри разливается приятное тепло. — Конечно, — мягко улыбнулась она и протянув руку, нежно погладила его по щеке. Миссис Уизли с улыбкой одобрительно кивнула, а Джинни демонстративно закатила глаза, что вызвало у Гермионы желание снова ей показать язык. — Тогда до вечера, — сказал Рон, сжимая её руку на прощание. Гермиона аппарировала домой и оказалась в знакомой уютной гостиной. В воздухе пахло чем-то ванильным — мама, кажется, пекла печенье. — Гермиона! — донесся из кухни её голос. Девушка, улыбаясь, вошла в комнату и увидела маму за столом с чашкой кофе. — Где папа? — О, он на футболе. Сегодня важный матч, ты же знаешь. Гермиона усмехнулась, представив, как отец с азартом комментирует игру. — А я вот пришла тебе кое-что рассказать, — загадочно сказала она, присаживаясь напротив. Мама заинтересованно посмотрела на неё. — У меня появился парень. Представляешь, самый настоящий! Глаза матери тут же вспыхнули радостью. — Правда? Ну наконец-то! — воскликнула она, откладывая чашку. — И кто этот счастливчик? Гермиона кокетливо закусила губу. — Рон Уизли. — Ох, так это тот самый рыжий мальчик, твой друг? — Ага, но теперь уже не просто друг, — с улыбкой сказала Гермиона, чувствуя, как внутри всё замирает от волнения и радости. Мама, заметив, как её дочь сияет, тут же просияла в ответ. — Я так за тебя рада, милая! Обязательно хочу с ним поближе познакомиться. Может, как-нибудь устроим ужин? Гермиона кивнула, и они ещё долго сидели за кухонным столом, обсуждая всё подряд, пока аромат свежеиспечённого печенья не заполнил весь дом. Гермиона провела с матерью несколько чудесных часов. Они возились в саду, подрезая кусты лаванды и пересаживая розы. Тёплый летний ветерок приятно обдувал лицо, наполняя воздух свежестью, а солнце мягко пригревало спину. Мама рассказывала о планах на выходные, о том, что хочет перекрасить стены в гостиной, а Гермиона с улыбкой слушала, ощущая, как приятно просто быть дома, среди привычных вещей. Но где-то в глубине души она чувствовала лёгкое нетерпение. Мысли то и дело возвращались к Норе, к Рону. Было странно осознавать, что всего несколько часов разлуки заставили её так скучать. Наконец, когда солнце уже начало клониться к закату, а отца всё ещё не было, Гермиона с лёгким сожалением вытерла руки о садовые перчатки и повернулась к маме: — Мне пора. Загляну позже, хорошо? — Конечно, дорогая, — мама ласково сжала её ладонь. — Передавай привет Рону. Гермиона кивнула и пошла к дому, чтобы взять свою волшебную палочку, которую оставила на столе в кухне и некоторые вещи, и взмахнув палочкой представила мысленно место куда ей нужно переместится, и в следующее мгновение её уже окутала магическая тяга аппарации. Она приземлилась у порога Норы и, даже не успев перевести дух, почти сразу же бросилась в дом. Сердце стучало где-то в горле, и прежде чем Рон успел что-то сказать, она, не раздумывая, кинулась ему на шею, сжимая крепко-крепко. — Ого! — он охнул от неожиданности, но тут же обнял её в ответ, прижимая к себе. — Что случилось? Гермиона зарылась носом в его плечо и хихикнула: — Я просто не ожидала, что так быстро смогу соскучится. Рон чуть сильнее сжал её в объятиях, его грудь вздыбилась от довольного вздоха. — Ну, это приятно слышать, — с улыбкой сказал он, наклоняясь, чтобы поцеловать её в висок. В этот момент в дверях появилась Джинни, скрестив руки на груди. — Боже, какие же вы сладкие, — закатила глаза она. — Может, вы перестанете липнуть друг к другу хоть на минуту? Гермиона фыркнула и отпустила Рона, но всё ещё держала его за руку. — Мы просто соскучились, ничего такого, — беззлобно ответила она. — О, конечно, ничего такого, — протянула Джинни с лёгкой усмешкой. — Оказывается, что если вас на пару часов разлучить, то вы тут же начинаете вести себя как персонажи влюблённой мелодрамы. Рон недовольно поморщился: — Чего тебе, Джин? Джинни сделала шаг вперёд, наклонилась и с заговорщицким блеском в глазах объявила: — Гарри пригласил нас в гости. Сегодня. К нему, на Площадь Гриммо. Будет шикарный ужин. Гермиона удивлённо подняла брови: — Гарри готовит? — Нет, конечно! — рассмеялась Джинни. — Кикимер постарался на славу. Говорит, что приготовил что-то невероятное. Рон тут же заинтересовался: — Что-то невероятное? Звучит так, будто там будут мясные пироги… — И не только, — хитро улыбнулась Джинни. — Так что собирайтесь, вы ведь не откажетесь? Гермиона переглянулась с Роном, а потом пожала плечами: — Ну, почему бы и нет? — Отлично! — довольно кивнула Джинни. — Тогда берём летучий порох и — вперёд. Спустя несколько минут они уже стояли у камина. Гермиона первой шагнула в зелёное пламя, крикнув: — Площадь Гриммо, 12! Она закружилась в вихре магии и мягко приземлилась в знакомой гостиной. Стены с потемневшими обоями, тяжёлые шторы, чуть приглушённый свет от свечей — всё это придавало дому неповторимую атмосферу. Как только следом за ней появились Рон и Джинни, их тут же встретил Гарри. Он выглядел расслабленным, стоял, засунув руки в карманы, и с довольной улыбкой осматривал друзей. — Ну что, голубки, поздравляю, — с ухмылкой сказал он. — Джинни уже успела мне всё рассказать. Рон покраснел, а Гермиона усмехнулась: — Неудивительно. — Это ты к чему? — с наигранной невинностью поинтересовалась Джинни. — К тому, что ты не умеешь хранить секреты, — фыркнул Рон. — Ну уж нет, братец. Просто ты — моя любимая тема для обсуждений с Гарри, — заявила Джинни, хлопнув его по плечу. — Как мило, — пробормотал Рон, закатывая глаза. Гарри рассмеялся и махнул рукой: — Ладно, проходите, не стойте тут. Кикимер уже всё накрыл. Они прошли в столовую, где их ждал шикарный ужин. Стол был заставлен разнообразными блюдами, а в центре поблескивали серебряные приборы. — Ну что ж, — Гарри улыбнулся, когда все расселись. — Получается, у нас сегодня свидание на четверых. Рон с Гермионой переглянулись, а Джинни тихонько рассмеялась. — Ну что ж, тогда, за нас! — радостно объявила она, поднимая бокал с тыквенным соком. Гермиона счастливо улыбнулась, ощущая, что этот вечер станет одним из самых тёплых воспоминаний. В воздухе витали восхитительные ароматы — на столе перед ними стояли жаркое с картофелем, запечённые куриные ножки, пудинг с карамельным соусом и даже домашний хлеб с мягким сливочным маслом. Кикимер суетился вокруг, с важным видом раскладывая еду по тарелкам и подливая вино в бокалы. — Угощайтесь, угощайтесь! — проговаривал он, гордо выпятив грудь. — Кикимер, ты гений, — с восторгом воскликнул Рон, нагружая свою тарелку. — Я бы каждый день у тебя ужинал. — О, не сомневаюсь, — фыркнула Джинни, откусывая кусочек хлеба. Гермиона, сидя рядом с Роном, уютно устроилась у него под боком. Она то и дело касалась его руки, что-то тихонько шептала на ухо, улыбалась. Он в ответ смотрел на неё так, словно перед ним было самое драгоценное сокровище в мире. Джинни, разумеется, не упустила возможности это подметить. — Ну всё, с вами невозможно, — закатила она глаза. — Когда вы начали так открыто слащаво ворковать, а? — Просто радуемся жизни, Джи, — парировала Гермиона, хитро ей улыбнувшись. — Вот только не хватало, чтобы вы начали звать друг друга всякими приторными прозвищами… — продолжила Джинни, выразительно глядя на Гермиону. — Ронни? — подсказал Гарри, с трудом сдерживая смех. — О, нет, — простонала Джинни, хватаясь за голову. Рон покраснел и буркнул: — Хватит уже, а? — Ладно, ладно, не обижайся, — примирительно подняла руки Джинни, хихикая. Когда веселье слегка улеглось, Гарри откашлялся и, отложив вилку, привлёк внимание друзей. — Я, собственно, не просто так вас пригласил, — с улыбкой начал он. — Неужели это не просто свидание на четверых? — прищурилась Джинни. — В каком-то смысле, но у меня есть новости, которыми я хотел поделиться, — продолжил Гарри. — В сентябре у меня начинается практика в Аврорате. Всё-таки получилось, взяли. — Гарри, это же здорово! — искренне обрадовалась Гермиона. — Поздравляю! — Рон хлопнул его по плечу. — Молодец, Поттер, — довольно кивнула Джинни. Гарри выглядел довольным, но немного взволнованным. — Конечно, будет нелегко, но я рад, что наконец-то смогу делать то, что действительно хочу. Рон кивнул, но его лицо стало чуть задумчивым. — А я вот пока не готов идти в Министерство, — признался он. Гермиона удивлённо повернулась к нему. — Почему? Рон поморщился. — После всего, что там случилось в последний раз… Министерство у меня вызывает не лучшие воспоминания, — он почесал затылок. — Так что пока я договорился с Джорджем. Буду работать в его магазине. — Вот это новость! — хмыкнула Джинни. — Думаю, Джорджу точно не помешает ещё одна пара рук. — Да, он будет рад, — кивнул Рон. — И знаешь, Гермиона, ты ведь тоже собиралась закончить обучение? Она кивнула, но чуть нерешительно. — Да, я планировала вернуться в Хогвартс, хоть это было и не обязательно… Но теперь… — Она опустила взгляд, словно размышляя вслух. — Теперь, когда мы только начали встречаться, мне как-то не хочется уезжать так далеко от тебя и так надолго. Рон с удивлением посмотрел на неё. — Серьёзно? Гермиона пожала плечами. — Я не знаю. Мне правда важно закончить образование, но… — она замялась, оглянулась на него и тихо добавила: — Я просто подумаю, что делать дальше. Джинни внимательно посмотрела на подругу, но ничего не сказала, только чуть приподняла бровь. — Главное — делать то, что действительно хочешь, — наконец сказал Гарри. — И если передумаешь, это нормально. Гермиона кивнула, всё ещё обдумывая свои чувства. Ужин продолжился, но теперь в воздухе повисло лёгкое предвкушение перемен. Каждого из них ждала своя дорога, и хотя сейчас они были вместе, вскоре всё могло измениться. После ужина они ещё какое-то время сидели за столом, болтая и смеясь. Гарри рассказывал о грядущей практике, Джинни подкалывала Рона, а Гермиона уютно устроилась у него под боком. Вечер уже подходил к концу, и Гермиона поднялась первой. — Ну, думаю, нам уже пора возвращаться, — сказала она, посмотрев на Рона. Он кивнул, вставая следом. — Джинни, ты с нами? Но Джинни только хитро улыбнулась, скрестив руки на груди. — Нет, я ещё задержусь на часик, вы идите. Гермиона подняла брови, но тут же всё поняла. Джинни метнула взгляд на Гарри, а он внезапно принялся очень внимательно изучать свою тарелку. Гермиона подавила смешок. — Ну-ну, — протянула она, закатывая глаза. — Ладно, оставайся, увидимся позже. Рон тоже понял намёк, но ничего не сказал, только покачал головой и взял Гермиону за руку. Они прошли к камину и через несколько секунд уже оказались в Норе и, не сговариваясь, направились в его комнату. Как только дверь закрылась, между ними повисла лёгкая неловкость. Рон начал что-то рассказывать о квиддиче, о новой метле, которую видел в «Квикспелле», но его голос звучал напряжённо. Гермиона, склонив голову, наблюдала за ним с улыбкой. — Ты нервничаешь? — наконец спросила она. — Нет! — слишком быстро ответил он, но, встретившись с её понимающим взглядом, сдался. — Ну… чуть-чуть. Она сделала шаг ближе. — А зачем? Рон сглотнул, его взгляд метнулся к её губам. — Не знаю, — пробормотал он. — Просто… Мы впервые вот так… Одни… В моей комнате… — И что в этом такого? — она подошла ещё ближе и его дыхание тут же стало неровным. — Ничего, — пробормотал он, но слова прозвучали неуверенно. А затем он приблизился и накрыл её губы своими. Поцелуй был нежным, но жадным. Рон, казалось, боялся её спугнуть, но Гермиона, вся охваченная восторгом, тут же обняла его за шею, прижимаясь ближе. Она провела пальцами по его волосам, углубляя поцелуй, а его руки скользнули к её талии, осторожно, словно он ещё не совсем верил, что это происходит. Когда их губы разомкнулись, они оба тяжело дышали. Гермиона не успела ничего сказать, потому что Рон вновь притянул её к себе, целуя с ещё большей страстью. Они отступили к кровати, и Рон опустился на неё, увлекая Гермиону за собой. Но в тот момент, когда её пальцы пробежались по его плечам, за дверью послышался голос миссис Уизли: — Рон, ты не видел мою шерстяную накидку? Я вроде оставляла её где-то здесь… Они замерли, а затем разом отскочили друг от друга, тяжело дыша. Рон, как ошпаренный, вскочил с кровати, а Гермиона лихорадочно пригладила волосы. — Н-нет, мам! — голос Рона предательски дрожал. — Не видел! — Правда? — за дверью послышался задумчивый вздох. — Может, ты у себя посмотришь? Рон чуть не застонал. — Нет её у меня, мам, честно! — Ладно, — наконец сказала миссис Уизли. — Если найдёшь — скажи. Шаги удалились. Гермиона прикрыла лицо руками, а затем глянула на Рона и прыснула со смеху. Он только покачал головой. — Я не переживу этого. Она подошла к нему и на цыпочках поцеловала в щёку. — Всё нормально. Просто… не судьба сегодня. Рон тяжело вздохнул. — Да уж… Но когда Гермиона посмотрела на него с сияющей улыбкой, он понял, что всё в порядке. Следующие недели пролетели незаметно. Рон и Гермиона почти не расставались — они завтракали за общим столом в Норе, помогали миссис Уизли по хозяйству (Рон с куда меньшим энтузиазмом, чем Гермиона), играли в квиддич с Джинни, устраивали вечерние прогулки и длинные разговоры под звёздами. Гермиона всё так же иногда заглядывала к родителям, но теперь, возвращаясь в Нору, уже не испытывала сомнений — ей нравилось здесь, ей нравилось быть рядом с Роном. Они стали той самой парой, за которой все наблюдали с тёплой улыбкой (или с усмешками, если речь шла о Джинни). Рон без конца таскал для неё её любимые яблоки с деревьев в саду, а так же завтраки в постель, а Гермиона, казалось, впервые за долгое время позволяла себе просто быть счастливой. Гарри несколько раз приглашал их на Площадь Гриммо 12, и вечера там проходили особенно уютно. Они играли в шахматы, обсуждали будущее, смеялись над рассказами Кикимера о том, как он наводит порядок в доме. Джинни всё чаще оставалась у Гарри на ночь, а Рон каждый раз вздыхал и качал головой, когда она «задерживалась на часик». Но всё менялось. Однажды утром, в конце августа, когда Гермиона вышла из комнаты, миссис Уизли уже раскладывала письма, пришедшие с совой. — О, дорогая! — улыбнулась она, протягивая конверт с сургучной печатью. — Тебе из Хогвартса. Гермиона замерла, глядя на письмо. Рядом Джинни, только что спустившаяся по лестнице, взяла такой же конверт и, не раздумывая, вскрыла его. — Список учебников, — пробормотала она, быстро пробежав глазами по строкам. — И напоминание о дате отправления поезда. Гермиона медленно провела пальцами по печати, а затем вздохнула и разорвала край конверта. Письмо было таким же, как у Джинни. «Дорогая мисс Грейнджер, напоминаем, что ваш учебный год начинается 1 сентября…» Она дочитала до конца, но мысли были где-то далеко. Гермиона подняла взгляд и встретилась с глазами Рона. И вдруг всё то, что казалось таким простым и правильным, теперь обрело привкус чего-то тревожного. Она уедет. А он останется здесь. И что теперь? Гермиона медленно опустилась на стул, сжимая в руках письмо. Её сердце билось слишком быстро, а мысли заметались, как листья на ветру. Она уезжает. Через неделю. Одна неделя — и всё изменится. Она снова будет в Хогвартсе, снова окунётся в учебники, лекции, доклады… И будет далеко от Рона. От одной только мысли об этом её охватил настоящий ужас. Как она переживёт дни, зная, что он не рядом? Как будет засыпать без его голоса, без того, чтобы просто видеть его каждый день? Ей казалось, что она зачахнет, что без него воздух станет тяжелее, а мир — тусклее. Это было похоже на страх потери чего-то невероятно важного. Гермиона сделала глубокий вдох, пытаясь себя успокоить, но в груди будто что-то сдавило, мешая дышать. Нет. Она не поедет. Раньше она мечтала закончить обучение, стремилась к знаниям, но теперь всё изменилось. Теперь у неё есть Рон. И он был важнее. Намного важнее. Решение пришло с пугающей лёгкостью. Гермиона быстро поднялась, схватила перо, лист пергамента и начала писать письмо директору школы. «Уважаемая профессор Макгонаггал, я приняла решение не возвращаться в Хогвартс в этом учебном году…» Письмо получилось коротким, но уверенным. Она перечитала его, затем сложила и аккуратно запечатала. — Что ты делаешь? — раздался голос Рона. Гермиона вздрогнула и подняла взгляд. Рон стоял в дверях, глядя на неё с любопытством. Она вдруг почувствовала, как по щекам разливается румянец. Но потом улыбнулась. — Остаюсь, — тихо сказала она. — Я остаюсь, Рон. В глазах Рона мелькнуло удивление, но затем его лицо осветилось улыбкой. Гермиона знала — она сделала правильный выбор. Она чувствовала это сердцем.