Глава 6

Спустя неделю все вещи Гермионы были перевезены в новую квартиру. В их с Роном квартиру. Когда они сообщили об этом семьям, реакция оказалась предсказуемой. Родители Уизли были в полном восторге: всё шло как по маслу, их отношения развивались идеально. А вот родители Гермионы хоть и поддержали дочь, но не удержались от вопроса: «Ты уверена?» Гермиона была уверена. Ведь этого так сильно хотел Рон. Он был так счастлив когда озвучил эту идею, а значит, она должна сделать всё возможное для этого. Теперь, когда все вещи разложены, а квартира наконец обрела вполне уютный вид, Гермиона огляделась, оценивая результат, и её взгляд задержался на письме, полученном вчера. Оно было от Джинни. Подруга пришла в шок, когда узнала о решении Гермионы съехаться с её братом. Она прямо спросила: «Ты в своём уме?» Это серьёзный шаг, и Джинни ожидала, что Гермиона скажет, что для этого ещё слишком рано. Но Гермиона ответила, что счастлива. Что с нетерпением ждёт нового этапа их жизни, который поможет им стать ещё ближе. Она прошла на кухню, достала чашку, налила себе чаю. До возвращения Рона оставалось несколько часов, и Гермиона не знала, чем себя занять. Она задумалась о том, чтобы навестить Гарри — они почти не виделись из-за его занятости в Министерстве. Когда он узнал о её переезде, то лишь обнял её и пожал Рону руку, но в глазах его мелькнула тень сомнения. Мысль о работе тоже не давала Гермионе покоя. Раз уж со школой не вышло, то, может, стоит поискать вакансию в Министерстве? С её знаниями и способностями её взяли бы туда с распростёртыми объятиями. Она поделилась этой идеей с Роном, но наткнулась на неожиданную холодность. Он ответил, что он добытчик в семье, что денег у них достаточно, и что нет никакой необходимости ей работать. Гермиона кивнула. Конечно. Он прав. Всё ради него. Всё ради их будущего. Она не хочет ссориться. Постояв ещё немного у окна с чашкой чая в руках, Гермиона медленно провела пальцем по краю фарфора, наблюдая, как капли дождя скатываются по стеклу. Её взгляд был расфокусированным, мысли путались, но одно она знала точно — одиночество всегда скрашивало чтение. Сделав последний неторопливый глоток, она аккуратно поставила чашку на подоконник и, приглушённо вздохнув, направилась в гостиную. Полки с книгами, которые она ещё утром бережно расставляла, придавали комнате уютный вид. Взгляд упал на том, который она начала ещё несколько дней назад, но так и не успела дочитать. Осторожно вынув его из ряда, Гермиона сжимала тёплую обложку, будто приветствуя старого друга, и села на диван. Укутываясь пледом, она пододвинула подушку под спину, устраиваясь удобнее. Листая знакомые страницы, она вскоре полностью погрузилась в мир книги. История уносила её в далёкое Средневековье, где могущественная волшебница, скрываясь от преследователей, обитала в дремучем лесу. Её знания алхимии и магии пугали тех, кто не понимал, но вызывали уважение у самых искушённых магов. Перед мысленным взором Гермионы вставала величественная картина: мрачный замок с высокими башнями, окружённый плотным туманом; влажный лес, шёпот ветра в кронах деревьев; тёмная фигура ведьмы, стремительно движущейся в ночи. Гермиона словно чувствовала запах мокрой земли после дождя, слышала хруст веток под осторожными шагами, ощущала напряжённую тишину, предшествующую буре. Она уже предвкушала следующий поворот сюжета, когда… Щелчок замка. Её пальцы рефлекторно сжали страницы. Вздрогнув, она вынырнула из другого мира, не сразу осознавая, где находится. Глухой стук шагов, шелест ткани, и вот тяжёлая дверь закрылась с лёгким хлопком. Рон вернулся. — Рон! — радостно воскликнула Гермиона, вскакивая на ноги и бросая книгу на столик. Он как раз вошёл в гостиную, держа в руках букет алых роз. Улыбка осветила его лицо, когда она порывисто кинулась ему на шею, крепко обняв. Рон чмокнул её в щёку и, чуть отстранившись, посмотрел в её сияющие глаза. — Я так скучала! — зажмурившись, прошептала Гермиона, неохотно выпуская его из объятий. И только теперь она заметила цветы. Её брови удивлённо приподнялись, а на губах заиграла тёплая улыбка. — Это мне? — Конечно, тебе, — с лёгким смешком ответил он. — Ох, спасибо… Они такие красивые! — Она прижала букет к груди, вдохнув сладкий аромат свежесрезанных роз. — Нужно найти вазу… Она огляделась, но тут же вспомнила — у них ещё не было вазы. Её стоило купить, но пока… Гермиона быстро прошла на кухню и достала стеклянный кувшин для воды. «Сойдёт», — подумала она, наливая воду и осторожно опуская туда цветы. В этот момент у неё вдруг закружилась голова, перед глазами всё поплыло. Она моргнула, пытаясь прогнать неприятное ощущение, и на миг прикрыла глаза, уперевшись рукой в стол. Это прошло так же внезапно, как началось. «Наверное, просто не ела целый день…» Но её размышления прервал голос Рона: — А где ужин? Гермиона резко замерла. Она совсем не подумала о готовке. Весь день был сплошным вихрем хлопот, переезд отнял слишком много сил и волнения, а аппетит у неё пропал ещё раньше. Теперь всё стало на свои места — она чувствовала слабость просто потому, что забыла поесть. Она быстро обернулась, виновато опуская взгляд. — Рон, прости… Я не успела, этот переезд… Извини, пожалуйста, я совсем не подумала о еде. Рон помолчал, потом, стараясь скрыть разочарование, сказал: — Ничего… я понимаю. Но всё же не удержался от упрёка: — Но моя мама, например, всегда находила время для ужина. Гермиона резко взглянула на него. Слова застряли в горле. Ей хотелось сказать что-то в ответ, хотелось возразить, но… она просто не могла. Вместо этого на глаза навернулись слёзы. Рон тут же заметил её состояние. Взгляд его смягчился, и он шагнул ближе, заключая её в объятия. — Ну-ну, не плачь. Просто у меня был тяжёлый день. В магазине у Джорджа столько новинок, что я смертельно устал, разбираясь с документацией… Гермиона шмыгнула носом и прижалась к нему сильнее. — Может, закажем что-то домой? Или можем сходить куда-нибудь. Я здесь неподалёку видела хорошую закусочную. Рон кивнул, и Гермиона поспешила в спальню переодеться — в пижамных штанах и растянутой футболке выходить в люди точно не стоило.

***

Шли дни, а у Гермионы тем временем разгоралось самое настоящее сражение — и не с врагами, не с тёмными силами, а… с собственной кухней. Она уже мысленно успела проклясть это место в их квартире. Всё шло не так. Всё. Даже смешно — умнейшая ведьма своего времени, способная разобраться в самых сложных заклинаниях и зельях, но совершенно беспомощная перед сковородками и кастрюлями. Рон же только подливал масла в огонь. Он даже не пытался скрыть своего разочарования. — Моя мама бы с этим справилась… — бросил он однажды, скептически глядя на её испорченное блюдо. Гермиона едва не расплакалась прямо над плитой. Тесто липло к рукам, овощи разваливались, всё подгорало. Когда она с гордостью попробовала свой первый в жизни суп, он оказался настолько пересоленным, что даже у неё свело скулы. Но она не сдавалась. В отчаянии она отправилась в Косой переулок, убеждённая, что книги не могут её подвести. Они никогда её не подводили. В книжном магазине Гермиона тщательно выбирала литературу — ей нужны были самые подробные, понятные инструкции, без намёков, без неясностей. Несколько книг по кулинарии для начинающих отправились в её сумку, а затем она зашла в продуктовую лавку и, вооружившись новыми ингредиентами, вернулась домой. Она снова вступила в бой. Следовала рецептам до буквы, выводила точные движения палочкой, неукоснительно повторяла все рекомендации… но результат был прежним. Всё выходило не так. Гермиона была измотана. Слабость всё чаще донимала её, усталость оседала в теле, а кухня теперь казалась ей полем битвы, с которого однажды она просто не выйдет живой. Но… это всё ради Рона. Ради их отношений. И она, сцепив зубы, продолжала попытки. Как-то раз, во время ужина, Рон не выдержал. — Мерлин, Гермиона! — он раздражённо отодвинул тарелку. — Как это можно есть? Как ты вообще умудрилась одновременно сжечь запеканку и оставить её сырой? Гермиона разочарованно выдохнула и закрыла лицо руками. — Я не знаю, Рон… — её голос дрожал от усталости. — Я ведь стараюсь, правда. Даже этих чёртовых книг накупила… Она убрала руки с лица и со злостью посмотрела на стопку книг, громоздящихся на кухонном столике. Казалось, они насмехались над ней, словно нарочно скрывали секреты кулинарного мастерства. — Наверное, это просто не моё… — она покачала головой, чувствуя, как стыд сжигает её изнутри. — Похоже, нам до конца жизни придётся заказывать еду с доставкой. Гермиона чувствовала себя неудачницей. Если быть до конца честной… не только готовка была её слабым местом. Уборка, стирка, ведение домашнего хозяйства — всё это ускользало от неё, словно зачарованный снитч. Применять бытовые заклинания так, как это делала миссис Уизли, у неё не получалось. Однажды она попробовала зачаровать посуду, чтобы та сама себя вымыла, но в итоге просто разбила половину сервиза. А когда Рон попросил её погладить ему рубашки, две из них она нечаянно сожгла. Она виновато посмотрела на Рона и тихо сказала: — Рон… я ужасная домохозяйка. Может, это просто не моё? Может, мне стоит поискать работу? Рон резко поднял голову. — Нет! — он ударил ладонью по столу так, что стакан с соком опрокинулся, разлив ярко-оранжевое пятно по скатерти. — Я сказал: тебе не нужно выходить на работу! Гермиона удивлённо захлопала глазами. — Но почему? — Потому что мне не нужно, чтобы всякие министерские ублюдки пускали слюни на мою женщину, — зло буркнул он. Она нахмурилась. — Рон… ты ревнуешь? Она осторожно потянулась к нему, сжала его ладонь, пытаясь смягчить обстановку. — Ну ты что, я же люблю только тебя, — её голос стал тише, мягче. — У нас прекрасные отношения. Мне никто, кроме тебя, не нужен. Видно было, что он немного оттаял, но напряжение всё равно не исчезло. Гермиона уже знала, как снять его раздражение. Она подошла ближе, притянула его к себе, шепнула пару ласковых слов — и вскоре они уже оказались в спальне. В постели все её грехи — испорченный ужин, разбитая посуда, сожжённые рубашки — тут же забывались. После секса Рон лежал довольный, словно мартовский кот, греющийся на солнце. При воспоминании о коте, у неё глухо заныло в груди. Живоглота Рон не разрешил забирать в их новую квартиру. Он терпеть не мог её кота — и, кажется, это чувство было взаимным. В итоге Гермионе пришлось оставить его у родителей. Она скучала по Живоглоту. По тому, как он мурлыкал у неё под боком, по его тяжёлому взгляду, полному кошачьего понимания. Но теперь… теперь всё было иначе. На следующее утро, проводив Рона на работу, Гермиона вдруг услышала звук аппарации, а затем — настойчивый стук в дверь. Кто бы это мог быть? Она осторожно подошла, сжимая палочку за спиной — годы войны оставили свои следы, и расслабиться окончательно всё ещё было трудно. Но стоило ей открыть дверь, как настороженность мгновенно улетучилась — на пороге, широко улыбаясь, стояла миссис Уизли. — Ах, моя милая! — не теряя времени, она шагнула внутрь и заключила Гермиону в крепкие объятия. — И я вас рада видеть, миссис Уизли, — искренне ответила Гермиона, обнимая её в ответ. — Проходите, хотите чаю? — О, я бы не отказалась! Они прошли на кухню, и миссис Уизли, сняв шляпку, устроилась за небольшим столиком, аккуратно положив рядом с собой маленькую сумочку. — Что-то случилось? — поинтересовалась Гермиона, ставя чайник и доставая с полки тарелку с печеньем, купленным в ближайшей кондитерской. — О нет, нет, что ты! — поспешно замахала руками миссис Уизли. — Просто… Рон сказал мне, что у тебя небольшие трудности… — Она на мгновение замялась, словно подбирая слова. — В общем, он попросил меня немного поднатаскать тебя в готовке. Гермиона застыла с чашками в руках. — Правда? — переспросила она, ставя их на стол. — Рон мне ничего об этом не говорил. Да и я не просила… Она нахмурилась, пытаясь понять, почему Рон решил попросить свою мать о таком, даже не посоветовавшись с ней. — Конечно, я не против, просто… — Гермиона вздохнула и покачала головой. — Я думаю, это будет бесполезно, миссис Уизли. Я и кухня — вещи несовместимые. Когда мы оказываемся рядом, неизбежно происходит какая-нибудь катастрофа. Правда, лучше даже не тратьте на меня время. Однако вместо разочарования миссис Уизли, напротив, оживилась. — Гермиона, не вешай нос раньше времени, хорошо? Мы попробуем что-нибудь придумать. В конце концов, даже если ничего не выйдет, я просто буду рада провести с тобой время. Гермиона благодарно улыбнулась. От этих слов в груди разлилось тепло. Миссис Уизли бросила взгляд на часы, и её глаза округлились. — Мерлин, я опаздываю! — воскликнула она. — Гермиона, милая, прости, но мне правда пора бежать, но я жду тебя в Норе через два часа. Что-нибудь придумаем, хорошо? Она поспешно встала, чмокнула Гермиону в щёку, и через мгновение уже исчезла с лёгким хлопком. Гермиона устало опустилась на пол, привалившись к стене, и обречённо простонала. — Только бы я сегодня не сожгла Нору… Спустя два часа, когда Гермиона аппарировала к Норе, её уже ждали. Миссис Уизли стояла на крыльце, дружелюбно улыбаясь, и, увидев её, радостно махнула рукой. — Ах, моя дорогая, ты вовремя! Проходи скорее, у нас столько дел! Гермиона невольно сглотнула. Она заранее знала, что этот день будет тяжёлым, но, судя по сияющему лицу миссис Уизли, та относилась к затее с немалым энтузиазмом. Они вошли в дом, и миссис Уизли сразу же направилась на кухню. — Сегодня мы приготовим что-нибудь несложное, чтобы тебе было легче, — бодро сказала она, доставая с полок кастрюли и ингредиенты. — Если это вообще возможно… — пробормотала Гермиона себе под нос, но, когда миссис Уизли обернулась, поспешила выдавить улыбку. Сначала всё шло относительно спокойно. Они решили приготовить то самое рагу с овощами и запечённый хлеб, которые Гермионе так понравились в прошлый раз. Миссис Уизли ловко нарезала ингредиенты, а Гермиона старалась повторять за ней, но нож в её руках жил собственной жизнью. Куски моркови разлетались в разные стороны, а когда она попыталась разрезать лук, из её глаз брызнули слёзы, и она едва не порезалась. — Ох, Гермиона, осторожнее! — мягко одернула её миссис Уизли, отбирая у неё нож. — Давай-ка я закончу с этим, а ты займись тестом. Гермиона облегчённо выдохнула и направилась к муке. Но и тут удача отвернулась от неё — стоило ей начать месить тесто, как оно упрямо прилипло к пальцам, а затем целый комок улетел прямо на пол. — Ох… — простонала она, с досадой глядя на свои липкие руки. Миссис Уизли, наблюдая за этим, не сдержала улыбки. — Ты, конечно, талант во многих областях, но, боюсь, с кулинарией у тебя давняя вражда, — сказала она, взмахом палочки убирая беспорядок. Гермиона слабо усмехнулась, но внезапно снова ощутила головокружение. В глазах потемнело, и она поспешила опереться на стол, чтобы не упасть. — Дорогая, тебе нехорошо? — обеспокоенно спросила миссис Уизли, внимательно глядя на неё. — Нет-нет, всё в порядке, — быстро сказала Гермиона, выпрямляясь. — Просто… эта война с готовкой выматывает меня сильнее, чем любая другая битва. Миссис Уизли нахмурилась, но ничего не сказала. Несколько минут она продолжала внимательно наблюдать за Гермионой, а затем, будто приняв решение, мягко произнесла: — Думаю, на сегодня с тебя хватит. Гермиона едва сдержалась, чтобы не выдохнуть с облегчением. — Правда? — Конечно, дорогая, — улыбнулась миссис Уизли. — Я не хочу, чтобы ты замучила себя до изнеможения. Ты действительно выглядишь немного уставшей. Она подошла к плите, вынула из духовки уже готовый хлеб, затем ловко собрала в корзину несколько контейнеров с рагу и кусочек пирога. — Вот, держи. Это вам на ужин, — сказала она, протягивая корзину Гермионе. — Сегодня тебе не нужно будет готовить, просто разогрей и всё. Гермиона благодарно приняла угощение, чувствуя, как внутри разливается теплое чувство благодарности к этой прекрасной женщине. — Спасибо вам огромное, миссис Уизли. Вы моя спасительница! — Всегда пожалуйста, дорогая, — улыбнулась та, легонько похлопав её по плечу. Слава Мерлину, Рон был по-настоящему счастлив в этот вечер — наконец-то он ел любимую мамину еду и уплетал за обе щеки, не обращая внимания ни на что вокруг. Гермиона же сидела напротив него, рассеянно водя вилкой по тарелке. Её мутило, а в глазах то и дело темнело. Она пыталась сосредоточиться на рассказе Рона, но слова ускользали, словно сквозь туман. — …Джордж нашёл ещё одно хорошее местечко для нового магазина, — говорил он, жуя. — Думаю, именно мне его поручат. Представляешь, свой магазин! — Это чудесные новости, Рон! — натянуто улыбнулась Гермиона. — Я очень рада, что бизнес так хорошо развивается. — Да. — Рон проглотил кусок и, не заметив её напряжённого тона, продолжил: — Я сам так обрадовался, когда узнал! Он вдруг оживился, будто вспомнив что-то важное. — Кстати, а как твои уроки с мамой? Всё хорошо прошло? Гермиона невесело хмыкнула, ткнув вилкой в свою еду: — Ну, как видишь. Я ей помогала. Правда, я так и не поняла, почему ты мне ничего не сказал. Была удивлена, когда она утром постучала в дверь. — Ох, Гермиона, прости, — Рон отмахнулся, не отрываясь от еды. — С бизнесом сейчас дел невпроворот, у меня просто из головы вылетело. Гермиона поджала губы и молча взяла бокал с вином. Сделав глоток, она прикрыла глаза и негромко выдохнула: — М-м… вишнёвое. Рон довольно улыбнулся: — Я знал, что тебе понравится. Он поднялся из-за стола и направился в душ, оставив Гермиону с её раскалывающейся головой и странной слабостью, которая будто впивалась в кости. Она прибралась на кухне, но сил на большее уже не осталось. Она чувствовала что её немного знобит. Пройдя в спальню, Гермиона с трудом забралась в постель, натянула на себя одеяло и сжалась в комок, надеясь, что до завтра это пройдёт. Звук воды стих, и через минуту она услышала шаги. Рон подошёл к кровати, залез к ней под одеяло и тут же притянул её к себе. Гермиона, уставшая и обессиленная, лишь благодарно засопела в его объятиях. Но спустя мгновение его губы коснулись её шеи, потом спустились к плечу… — Рон… — устало прошептала она. — Я себя что-то плохо чувствую… Давай не сегодня, пожалуйста. Он замер. Затем медленно приподнялся на локте и взглянул на неё. — Мерлин… Гермиона, ты ужасно выглядишь, — обеспокоенно выдохнул он. Она попыталась усмехнуться, но силы не осталось даже на это. — Не знаю, что со мной… Надеюсь, до завтра пройдёт. Но если нет — придётся идти в Больницу Святого Мунго. На секунду Рон застыл. Его взгляд метнулся в сторону, словно он лихорадочно что-то обдумывал. — Что с тобой? — спросила она, нахмурившись. — Н-ничего, — натянуто улыбнулся он и быстро чмокнул её в лоб. — Просто устал. Отдыхай, Гермиона. Это, наверное, у тебя обычная простуда. Я завтра достану зелье и тебе обязательно сразу станет лучше. Она слабо кивнула, закрыла глаза и наконец провалилась в сон, не заметив, как Рон, задержав дыхание, продолжил задумчиво смотреть на неё в темноте. Проснувшись утром, Гермиона едва смогла поднять голову с подушки. Всё тело ломило, лёгкий озноб пробирал до костей, а голова налилась свинцом. Во рту ощущался неприятный привкус горечи. Сделав над собой титаническое усилие, она осторожно села, чувствуя, как мир вокруг слегка покачнулся. Чем она могла так заболеть? Какой-то новый вид гриппа? На прикроватной тумбочке лежала записка от Рона: «Поправляйся», рядом с ней стоял бутылёк с изумрудным зельем. Вспомнив его вчерашние слова, Гермиона без раздумий открутила пробку и залпом выпила его, поморщившись от резкого травяного привкуса. Спустя несколько мгновений тиски, сжимавшие её голову, ослабли, знобить перестало, но слабость никуда не ушла. Поднявшись с кровати, она сделала неуверенные шаги в сторону кухни, выпила воды и направилась в ванную. Прохладный душ помог немного прийти в себя, но когда она взглянула в зеркало, то едва узнала своё отражение: бледное, осунувшееся лицо, тёмные круги под глазами, сероватый оттенок кожи. Нет. Это само не пройдёт. Нужно срочно в больницу. С трудом одевшись, Гермиона вышла из дома и, собрав последние силы, аппарировала к больнице Святого Мунго. Она появилась прямо перед старым, на первый взгляд заброшенным зданием с вывеской «Магазин манекенов». Гермиона знала, что стоит просто подойти к стеклу и сообщить о своём визите, как манекен кивнёт и впустит её внутрь. Так и произошло. Стоило ей шагнуть вперёд, как перед глазами предстало ярко освещённое приёмное отделение больницы. Огромное помещение с высокими потолками, отделанное бело-зелёной плиткой, шумело и гудело голосами волшебников. Пациенты толпились у регистрационного стола: кто-то нервно теребил рукав мантии, кто-то рассеянно крутил в руках шляпу. Тут и там мелькали целители в зелёных мантиях, спеша помочь пострадавшим. Гермиона, сдерживая подступавшую к горлу тошноту, направилась к стойке регистрации. — Имя? — бодро спросила ведьма с пером в руке. — Гермиона Грейнджер, — ответила она хрипловато. — Симптомы? — Слабость, головокружение, тошнота… Я чувствую себя очень плохо, и это длится уже несколько дней. Регистраторша кивнула, записала её в список и указала на ряды кресел у стены. — Садитесь, вас скоро вызовут. Гермиона поблагодарила её и села в дальний угол, закрыв глаза. Здесь пахло зельями, чистотой и чем-то едва уловимо металлическим. Ждать пришлось недолго, но даже это время тянулось бесконечно. Ей хотелось закрыть глаза, спрятаться, не думать о том, что именно с ней не так. Через несколько минут раздался голос: — Мисс Грейнджер? Гермиона подняла голову на голос и увидела мужчину в зелёной мантии целителя. Он был высоким, с умными, внимательными глазами и коротко остриженными тёмными волосами. На его мантии красовался значок с именем — Хьюстон Марлоу. Она поднялась с кресла, ощутив, как слабость накрывает её с новой силой, но всё же смогла дойти до него. — Следуйте за мной, — коротко сказал Марлоу, проводя её в просторный кабинет, залитый мягким светом светящихся шаров под потолком. В воздухе витал тонкий запах сушёных трав. — Присядьте, пожалуйста, — указал он на мягкий стул у стола. Гермиона села, скрестив руки на коленях. — Симптомы? — спросил колдомедик, доставая пергамент и перо. — Слабость, головокружение, тошнота… Ночью немного знобило. Марлоу кивнул и, не говоря ни слова, вынул палочку. В воздухе разлилось мягкое свечение, когда он начал проводить вокруг её тела сложные диагностические движения. Гермиона заметила, как его брови постепенно хмурятся, взгляд становится напряжённым. — Что-то не так? — спросила она, не удержавшись. Целитель не сразу ответил. Он закончил осмотр, отступил на шаг и протёр подбородок пальцами, будто размышляя. — Пока не могу сказать точно, — наконец произнёс он. — Ваши показатели нестабильны… Некоторые странные отклонения. Я бы хотел провести более детальное обследование. Пройдёмте в отдел магической токсикологии. — Токсикологии? — сердце Гермионы дрогнуло. — Не пугайтесь, — успокоил её Марлоу. — Это стандартная процедура при таких симптомах. Мы просто исключим возможность воздействия посторонних веществ. Она молча кивнула, чувствуя, как холодок пробежал по спине. Колдомедик жестом пригласил её следовать за ним. Они вышли из кабинета и направились по длинному коридору, где тихо беседовали другие целители. Полированная плитка отражала свет, а стены украшали двигающиеся магические диаграммы. В конце коридора Марлоу открыл массивную дверь с табличкой «Отдел магической токсикологии» и пригласил Гермиону внутрь. Здесь было немного темнее, чем в общем отделении, но уютнее. Вдоль стен располагались шкафы с пузырьками зелий и сложными приборами для анализа магических веществ. В центре комнаты стоял массивный стол, окружённый несколькими креслами. — Присаживайтесь, — предложил целитель. Гермиона опустилась на мягкое сиденье. Марлоу снова взмахнул палочкой, и несколько тонких нитей золотого света окружили её тело. Они пульсировали, мерцая, пока он внимательно изучал появляющиеся перед ним символы. В какой-то момент его взгляд снова стал обеспокоенным. — Мне понадобится образец вашей крови, мисс Грейнджер, — сказал он наконец. Гермиона невольно сжала пальцы на коленях, но всё же кивнула. — Конечно. Целитель взял тонкий стеклянный флакон и осторожно коснулся её запястья палочкой. Там, где кончик коснулся кожи, появилось лёгкое, почти невесомое покалывание, и капли алой жидкости медленно потекли в колбу. Когда анализ был завершён, Марлоу запечатал колбу магическим жестом и задумчиво посмотрел на Гермиону. — Теперь нам нужно немного подождать, — сказал он. — Результаты покажут, есть ли в вашем организме что-то постороннее. Гермиона кивнула, чувствуя, как тревога сжимает грудь. Она сидела в кресле, напротив колдомедика, сцепив пальцы в замок. В комнате было странно тихо, даже магические свечи на стенах потрескивали приглушённо, будто опасались нарушить напряжённое молчание. Марлоу внимательно изучал её анализы, а затем поднял на неё взгляд. — Мисс Грейнджер, — начал он осторожно, отложив пергамент в сторону, — перед тем как я озвучу результаты, хочу задать вам несколько вопросов. Надеюсь, вы ответите на них честно. Она нахмурилась, не понимая, к чему он ведёт. — Конечно. Марлоу переплёл пальцы, будто тщательно подбирая слова. — Скажите… Вы в последнее время испытывали к кому-то необычно сильную привязанность? Чувство, которое, возможно, появилось внезапно? Или было настолько всепоглощающим, что казалось естественным, даже если раньше этого не было? У Гермионы внутри что-то дрогнуло, но она тут же это подавила. — Я… — Она задумалась. Её отношение к Рону… Оно ведь действительно изменилось. Она сама это замечала, но разве это ненормально? Они встречались, может, это просто… любовь? — Что вы хотите этим сказать? — осторожно спросила она, начиная заметно нервничать. Марлоу выждал мгновение. — А были ли у вас в последнее время внезапные изменения в самочувствии? Головокружения, ощущение тумана в голове, необъяснимая слабость? Гермиона напряглась. — Да, но… — она замялась. — Я думала, что просто переутомилась… Марлоу медленно кивнул, делая себе какие-то пометки. Затем он глубоко вздохнул и посмотрел на неё почти с сожалением. — Мисс Грейнджер, — начал он медленно, — в вашей крови обнаружены следы Амортенции. Воздух в комнате будто сгустился. Гермиона уставилась на него, не сразу осознавая смысл сказанного. — Простите, что? — Амортенция, — повторил он. — Любовное зелье. Она моргнула, чувствуя, как внутри всё холодеет. — Нет. — Она покачала головой. — Нет, это невозможно. Это… Это какая-то ошибка. Вы ошиблись. — Я перепроверил ваши анализы дважды, — мягко сказал он. — Ошибки быть не может. Гермиона уставилась в стол, её сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди. — Но это… это нелепо! — Голос сорвался. — Я бы почувствовала! — Не обязательно, — ответил Марлоу. — Зелье тонко переплетается с вашими собственными эмоциями. Оно не подменяет чувства, а лишь усиливает то, что могло бы возникнуть естественным образом… Она закрыла глаза, пытаясь дышать ровно. — Я не верю. — Я понимаю, — он наклонился чуть ближе. — Но есть один способ это проверить. Он достал небольшой флакон с прозрачной жидкостью. — Это противоядие. Если Амортенции в вашем организме нет, оно не окажет никакого эффекта. Но если всё же есть… Гермиона смотрела на пузырёк, чувствуя, как её руки сжимаются в кулаки. Нет. Это бред. Это невозможно. Это… Грудь сдавило, внутри всё сжалось в тугой узел страха. Она медленно взяла флакон, пальцы дрожали. Открыла крышку. Поднесла к губам. Сделала осторожный глоток. И в этот самый миг её как-будто облили ведром холодной воды. Что-то с грохотом обрушилось в её сознании. Внутри взорвалось болью, потом холодом, затем пустотой. Воздух будто исчез из лёгких. Сначала ничего, но потом… Словно внезапно вспыхнувший свет разгоняет тьму. Всё, что она чувствовала к Рону… Исчезает. Растворяется, оставляя после себя только ледяное опустошение. Она задыхалась. Под пальцами кресло, твёрдое и чужое. — Мисс Грейнджер? — Голос Марлоу доносился откуда-то издалека. Она подняла на него глаза, но ничего не увидела. В ушах шумело, сердце колотилось в безумном ритме. Вскочив на ноги, она спотыкаясь, ударяется о стол, роняет пузырёк с глухим стуком и он разбивается в мелкие осколки. Точно так же, как и её душа сейчас. — Мне… мне нужно… — Собственный голос слабый, она его не узнала, словно чужой. Она не слышала, что говорил Марлоу, не разбирала его слов. Всё звучит, как сквозь воду. Фальшь. Всё было фальшью. Она не любит Рона. Она никогда его не любила. Боль ударила с новой силой — не физическая, а душевная, раздирающая на части. Всё, что она считала своим… её собственные чувства… Это была ложь. Гермиона сделала шаг назад, затем ещё один. Она больше не могла дышать в этом кабинете, не могла находиться здесь. В следующий момент она вылетела за дверь. Коридор встретил её тусклым светом и звуком шагов других пациентов. Магические таблички вспыхивали в воздухе, указывая направления к разным отделениям. Всё казалось слишком громким, слишком резким. Она идёт вперёд, не разбирая дороги, ноги ватные. — Мисс Грейнджер! — Марлоу вышел следом, его голос всё ещё звучал откуда-то издалека. — Подождите, вам нужно… Но она уже не слышала его. Пустота. Абсолютная, всепоглощающая пустота внутри, словно у неё вырвали часть души. Дышать больно. Думать — невозможно. Если бы кто-то у неё спросил, что было дальше, после того как она вылетела в немом ужасе из кабинета колдомедика, она бы и сама не смогла вспомнить. Всё будто заволокло густым туманом. Она не знала, куда идёт. Ноги сами несли её прочь, подальше, но куда — неважно. Не имело значения. Всё, что казалось важным ещё несколько часов назад, теперь рухнуло в пустоту. Как жить дальше? Мысли путались, сердце гулко билось в груди, заглушая всё вокруг. Она хотела просто исчезнуть. Забиться в самый тёмный угол, свернуться в клубок и больше никогда не поднимать головы. Никогда не слышать этот голос. Никогда не вспоминать его имя. Никогда не смотреть в его лживые глаза. Гермиона шла, не разбирая дороги. Прохожие, сталкиваясь с ней, отшатывались, что-то говорили, но их слова пролетали мимо, не проникая в её сознание. Она не слышала. Не хотела слышать. Как она оказалась в каком-то пустом коридоре больницы, она не помнила. Но стоило шагам замереть, как внутри что-то оборвалось. Она рухнула на деревянную лавку, и на неё навалилось осознание. Губы дрожали. — Боже… — голос её был хриплым, почти беззвучным. — Как он мог… Как он мог… Как… он… мог… Мир сжался до боли в груди. Дыхание сбилось, рваные вдохи слипались в судорожные глотки воздуха, но его всё равно не хватало. Она прижала ладонь к груди, вцепилась в ткань одежды, как будто могла вырвать из себя эту боль. Не хватает воздуха. Она начала задыхаться. Она открывала рот, хватая воздух, но лёгкие не слушались. Голова закружилась, в висках застучало. В глазах потемнело. Мир начал рассыпаться на осколки. Её руки дрожали. Грудь стянуло железными тисками. Она сползла с лавки, рухнув на холодный пол. И вдруг где-то рядом открылась дверь. — Благодарю вас за помощь, профессор Сорти. Моя рука уже намного лучше, про зелья я помню. Постараюсь больше не перенапрягаться на тренировках, всего доброго. Гермиона слышала голос, но он был далёким, будто сквозь вату. Шаги. Тихие, уверенные. Приближались. — Грейнджер? Она вздрогнула. — Ты что, следишь за мной? Гермиона с трудом подняла глаза. Малфой. Он стоял перед ней, в руке сжимая несколько листов бумаги, а на лице читалось недоумение. Она не могла ответить. Только издавала сдавленные хрипы, судорожно пытаясь вдохнуть. Малфой склонил голову, насмешливо прищурившись. — Что, пришла и узнала, что залетела от Уизли, и теперь не знаешь, в каком фонтане утопиться? Он даже не успел закончить фразу. Это имя. Как нож в самое сердце. Что-то оборвалось внутри. Она вскрикнула, и воздух, которого так не хватало, наконец ворвался в лёгкие вместе с оглушающим потоком рыданий. Гермиона упала на пол и разрыдалась так, как никогда в жизни не рыдала. Её всю трясло. Плечи содрогались, в груди всё сжималось, боль пульсировала в висках, в лёгких, в каждом нерве. Осознание хлынуло на неё, словно штормовая волна, с головой затапливая её болью. Чьи-то руки осторожно коснулись её плеча. — Эй, ты что? Блять, Грейнджер, не пугай так… — голос Малфоя теперь был напряжённым. Но она не слышала. Громкие рыдания сотрясали её тело. Горло саднило, пальцы сжались в кулаки. — Я… я сейчас кого-то позову. — Не… надо… никого… — прохрипела она, хватая его за запястье. — Ты что… больна чем-то смертельным? — напряжённо спросил он, не понимая что с ней происходит. Она с трудом покачала головой. — Если бы… Он застыл. По всем законам логики ему должно было быть сейчас всё равно. Он должен был фыркнуть, сделать какую-нибудь язвительную ремарку, оскорбить, унизить, рассмеяться и просто уйти. Но он почему-то оставался стоять, глядя на неё с изумлением, не зная, что делать. Ему явно было не по себе от этого зрелища, будто он невольно оказался свидетелем чего-то слишком личного, запретного, того, что ему не следовало видеть. Наконец, не в силах просто смотреть, он шагнул ближе и опустился перед ней на колени. Его пальцы ослабили хватку на бумагах, и те с тихим шелестом выпали из его рук, разлетевшись по полу. Он осторожно, почти нерешительно коснулся её плеча, словно боялся, что она рассыплется от одного прикосновения. — Грейнджер, что случилось? Скажи! — его голос был тише, чем обычно, в нём не было ни капли привычной насмешки, только беспокойство. — Кто-то умер? Она слабо покачала головой, но при этом не смогла сдержать новую волну рыданий. Слёзы безостановочно катились по её лицу, а из пересохшего горла вырывались тихие, рваные всхлипы. — Лучше бы я умерла… Он застыл. В его глазах мелькнуло что-то странное, что-то, чего Гермиона никогда раньше в нём не видела. Секунду он просто смотрел на неё, а потом, словно приняв для себя решение, выпрямился. — Так, ладно. Пойдём со мной. Она начала было протестовать, но у неё не хватило сил даже на то, чтобы выговорить целое предложение. Малфой твёрдо схватил её за талию и приподнял, вынуждая встать. Она пошатнулась, но его рука крепко держала её, не давая упасть. Она почти не осознавала, что происходит, мысли путались, мир вокруг казался далёким и размытым. Всё было словно в тумане. Она чувствовала только его сильную руку, удерживающую её, и своё собственное болезненное, обессиленное тело, которое больше не слушалось её. И лишь когда воздух вокруг сжался, и она ощутила резкий рывок, прежде чем всё вокруг погрузилось во мрак, она поняла — Малфой аппарировал, унося её прочь из холодного, безразличного коридора больницы.