2. Чай

Тоу Айхао смотрел на свой стол. Лист чистой бумаги лежал ровно, кисть покоилась строго по центру подставки — параллельно тушечнице, краям листа и, заодно, лоткам для документов. Квадратная серебряная пепельница, сигаретница и зажигалка тоже вполне вписывались в рабочий ансамбль, и даже бамбуковый стакан с кистями выглядел относительно прилично, хотя мало подходил к столу — и к общему стилю кабинета. Вопреки обыкновению, порядок не помог: советник чах над бумагой уже с полстражи — и всё ещё не знал, с чего начать. Поручение от да-цзяна Луна сильно напоминало теоретическую юридическую задачу — вроде тех, которые Тоу приходилось решать в академии. Командующий любил высокие абстракции: в отличие от большинства своих подчинённых, он прекрасно разбирался в теории стихосложения и живописи, а уследить за логикой его рассуждений про стратегию и тактику игры в вэйци вообще могла только шао-цзян Лэнг — все остальные, включая самого Тоу, способны были разве что поддакивать. Но советник подозревал, что в данном случае да-цзяну Луну нужно что-то конкретное: командующий крайне редко являлся к Тоу лично — до здания гражданских консультантов надо было идти через весь гарнизон, мимо плаца, стрельбища, манежа, арсенала и офицерских сыхэюаней, — и визит с утра пораньше мог означать только то, что интерес у да-цзяна не теоретический, а вполне практический. Будь да-цзян Лун таким же, как все, Тоу бы, наверное, уловил что-то, что командующий не решался высказать. Как и все ками, связанные с законом и справедливостью, Айхао угадывал чужие намерения и интенции непроизвольно; так, как рыбы чувствуют течение реки, а птицы — перемену ветра. Но командующий был непрозрачным; непроницаемым, словно бездонный омут. Тоу подозревал, что причиной тому примесь драконьей крови — родовое имя «Лун» носили только потомки от связей драконов с ками, яогаями или людьми, — но никогда не спрашивал. Это было бы безобразным нарушением субординации. И приличий. Советник не знал, что думать. Поручение — найти прецеденты по разрешению споров о статусе военнопленных — было исключительно странным: Небесные земли не вели войн уже больше двадцати лет, а мятежи — и, соответственно, мятежники — проходили по другим статьям. Совсем другим. Когда Тоу попытался уточнить задачу, да-цзян Лун, то и дело посматривавший на дверь, ответил очень расплывчато: — Считай, что мы находимся в состоянии войны. Тайная служба случайно захватила военнопленного, у которого есть крайне важные для нас сведения. Мы должны получить его обратно. Выдав советнику эти ценные указания, да-цзян кивнул, развернулся и вышел из кабинета. Тоу устал разглядывать чистый лист — и начал перебирать кисти: сначала разложил их по форме, потом — по жёсткости щетины, по длине, по подходящим для каждой из кистей стилям письма — и, напоследок, по материалу. Бамбук, кость, дерево. Все кисти были простыми — кроме той, которую подарил ему Юнджи: палисандр, серебро, оленья шерсть. Надо подыскать квартиру подальше от центра, невпопад подумал Тоу. А то он каждый раз уходит ещё до рассвета — как и все лисы, не любит столичной суеты и толкотни. Слишком много шума, слишком много запахов. Почему он вообще согласился уехать со мной в Тяньцзин, до сих пор не понимаю. Советник вздохнул. Тушь в тушечнице уже начала подсыхать, и он взялся было за одну из кистей попроще, но только для того, чтобы повертеть её в руках. — Абстрактность задачи — это, конечно, мелочь, — негромко сказал Тоу, обращаясь к столу. — Что меня на самом деле беспокоит, так это тайная служба. После истории с Чжи и Шэном да-цзян не жалует серых чиновников, это всем известно. Но он никогда не вмешивался. Благоразумно не лез в их интриги. Тем более что во время мятежа самых рьяных из них и без того… ликвидировали. Советник поймал себя на том, что раздражённо постукивает кистью о край стола, причём на полированном пёстром бамбуке уже образовалась заметная вмятина. — Тайная служба, — пробормотал он. — Если бы я хотел разбираться в сортах тяньцзинской мерзости, то просто остался бы в академии законников. Но если серые кого-то опять таскают в свои застенки… Тоу вернул кисть на место, заставил себя положить руки на стол; несколько минут бездумно смотрел прямо перед собой — на тяжёлую дверь кабинета, которую не мешало бы заново покрасить, а то и вовсе заменить. Он всё время забывал сказать об этом кому-нибудь из хозяйственной службы, а адъютанта, на которого можно было бы возложить эту ответственную задачу, гражданскому советнику не полагалось. Не полагалось даже стажёра, о чём ему регулярно напоминали его благословенные родители. Как и о том, что Тоу Айхао, небесному ками, не пристало быть на побегушках у анжаня, да ещё и военного. Советник снова вздохнул. — Ну, хорошо. Предположим… — он посмотрел на стопку бумаги по левую руку. — Предположим, что да-цзян Лун хочет вытащить из тайной службы какого-то беднягу, который по чистой случайности может считаться военнопленным. Зачем? Он поддёрнул рукава цинпао, чтобы не мешали; сцепил пальцы в замок. Немного помолчал, перевёл взгляд направо, на ровный рядок кистей для письма. Их надо было или вешать на специальный держатель, которого в кабинете не было, или хотя бы поставить обратно в стакан, но иногда Тоу бунтовал против собственной аккуратности. Аккуратность была навыком благоприобретённым и чисто механическим, потому особого удовольствия от неё советник не получал. — Возможно, «зачем» — это несвоевременный вопрос. Возможно, лучше поинтересоваться не мотивами да-цзяна Луна, а тем, каким именно образом командующий мог бы всё это… провернуть. Подать официальное прошение на имя первого министра, который — во всяком случае, формально — курирует деятельность тайной службы? Он подумал; покачал головой. — Исключено. Прошение будет блуждать по кабинетам несколько дней, потом министр перепоручит этот вопрос заместителю, заместитель отправит бумагу в какую-нибудь комиссию… И всё кончится тем, что прошением закусят дворцовые мыши. А искомый военнопленный может всего этого и не пережить. Тоу потянулся за зажигалкой, откинул крышку, пару раз крутанул тугое колёсико. Фитиль занялся пламенем, по столешнице побежали весёлые блики. Советник несколько мгновений задумчиво смотрел на огонёк, плясавший в его пальцах и в тёмном лакированном дереве; потом со щелчком закрыл зажигалку. — Можно обратиться к господину Фэну, главе тайной службы. Прекрасный специалист, исправно принимает всех разбойников, которых отлавливает наша доблестная гвардия… и лично шао-цзян Чжи. Он вытащил из серебряной настольной коробки сигарету — непритязательные «Ин-ци», четверть ляна за дюжину пачек, — ещё раз щёлкнул зажигалкой. Выпустил в потолок клуб дыма. Потолку было всё равно; потолок давно привык и к сигаретному дыму, и к монологам советника. — Мысль неплоха. В принципе. Проблема только в том, что господин Фэн не занимается заключёнными, — Тоу аккуратно стряхнул пепел в пепельницу и продолжил лекцию. — Он, в основном, ходит по светским раутам и поит первого министра дорогим вином, чтобы тот ненароком не обошёл тайную службу при очередном утверждении очередных ассигнований. А это значит, что господин Фэн, скорее всего, просто не в курсе этой истории. И попытается прикрыть подчинённых, если те и правда превысили свои полномочия. То есть в результате мы получим знатный переполох в тайной службе. Но не военнопленного, нет. Тоу бросил зажигалку на стол; тут же спохватился и поставил её на место — ровно в двух цунях от тяжёлой квадратной пепельницы, больше похожей на тушечницу. Зажигалка ему нравилась. Обычно тяньцзинские золотых и серебряных дел мастера не брались переиначивать вещи, которые были сделаны в Срединном мире, но Тоу умел уговаривать. — Опять же, не будем забывать про дорогое вино — и про то, что Фэн тут же помчится жаловаться первому министру. А лишний раз раздражать Яшмовый дворец, как мы знаем, — себе дороже. Чиновники донесут главкому Ву, а главком устроит очередной разнос всем, кто подвернётся под руку, — он снова посмотрел в потолок; прищурился. — Но если искомый военнопленный для да-цзяна Луна важнее, чем отношения армии с Яшмовым дворцом… Хм-м. Тоу улыбнулся потолку; выпрямился, затушил окурок в пепельнице. Сложил пальцы домиком, на мгновение коснувшись губ. — Итак, господин Фэн никого нам не сдаст — ни пленного, ни своих подчинённых. Но, возможно, если действовать нахрапом, то военнопленного вполне могут выдать эти самые подчинённые. Для этого вполне хватит эффекта неожиданности… и пары-тройки гвардейцев. Он снова улыбнулся — на этот раз закрытой двери. Ситуация ему категорически не нравилась; не нравились перспективы разбирательств с тайной службой — и, заодно, странная скрытность да-цзяна Луна. Но он не собирался потворствовать собственному недовольству. Тоу придвинул поближе стопку бумаги и за какие-то полстражи набросал черновик документа, после чего позволил себе отвлечься на чай. В конце концов, командующий умудрился поймать советника ещё до завтрака. Айхао ничего не имел против раннего начала дня, но отказываться от утреннего чайника шэн пуэра не собирался. Обычно младшие офицеры, у которых не было адъютантов и денщиков — и которые не хотели тратить время на походы в ближайшие харчевни и чайные, — использовали маленькие, с тыкву-горлянку, печки на древесном угле. Но Тоу терпеть не мог пачкать руки углем — и потому приспособил для варки чая спиртовую горелку, позаимствованную у Лэй Хэйяо. Правда, без ведома последней: главная целительница Второй армии не отличалась лёгким нравом. После четвёртой пиалы чая Тоу погасил спиртовку, собрался с духом и занялся чистовым вариантом документа. Несколько раз сверялся с кодексами; на всякий случай пролистал бесконечный сборник прецедентов, связанных с разрешением споров по поводу юрисдикций; обратился даже к предыдущей версии тяньцзинского люй-шу-и, чтобы точно ничего не пропустить. По всему выходило, что тайная служба действительно забралась очень, очень далеко за рамки своих полномочий — и полностью игнорировала все принятые протоколы обращения с военнопленными, включая негласные. Записка получилась пространной — мотивирующая часть на три страницы, ссылки на законы, уложения, установления и прецеденты — на двенадцать. Немного подумав, законник составил ещё и короткое официальное обращение с требованием выдать военнопленного — с пробелами в тех местах, где нужно будет указать имена, должности и даты. И, не откладывая эту историю в долгий ящик, пошёл к командующему.

* * *

— …Вот как-то так я и предлагаю действовать. Советник сидел напротив Лун Йина, неформально сцепив пальцы на колене, чего обычно себе не позволял. Было видно, что Тоу доволен — скорее, конечно, результатом своих изысканий, чем предстоящей авантюрой со спасением неведомо кого из тайной службы. Советник даже прихватил с собой походную папку-футляр с кистями, бумагой и пузырьком туши — на случай, если Луну придёт в голову что-то переделать в документах прямо на месте. Командующий кивнул, ещё раз мельком просмотрел перечень прецедентов и ссылок на законы и уложения. Перечень был внушительным, а идея Тоу с внезапным рейдом в тайную службу — на редкость удачной. Если Цзе и правда заполучил клинка, то альва можно будет просто увести — и разбираться с последствиями уже после этого. А если всё это какая-то изощрённая провокация, то он, Лун Йин, пространно извинится — и откланяется, не впутывая в это дело маршала Ву… И не рискуя своим положением в небесной армии, которое даёт ему какую-никакую безопасность: прятаться лучше на видном месте, это он давно усвоил. Судя по прецедентам, у тайной службы не было никакой возможности отказать армии, потребуй командующий немедленно выдать военнопленного. — Так, — Лун протянул советнику лист с официальным обращением. — Хорошо. Впиши сегодняшнюю дату и имя адресата. Цзе Хаоцзы. — Глава специального отдела тайной службы? — как всегда, уточнил Тоу, хотя уточнений ему не требовалось: память на имена и должности у него была феноменальная. — Да. Тоу раскрыл папку, очень аккуратно откупорил пузырёк с тушью; выбрал кисть. Пристроил бумагу на крышке футляра и быстро заполнил все оставленные в документе пробелы. Кроме одного. — Как обозначить военнопленного? У него есть имя? — Есть. «Объект номер два». Советник поднял глаза на командующего — так, словно хотел убедиться, что тот сказал именно то, что сказал. Лун кивнул. Тоу чуть дёрнул бровью — позволил себе выразить недоумение, — но переспрашивать не стал; дал туши высохнуть — и вернул бумагу командующему. Лун Йин подписал документ, проставил все нужные печати — синюю от штаба Второй армии, личную красную, дополнительную чёрную, обозначавшую оригинал документа. Бесконечные бумаги, докладные, отчёты и прошения, на которых держалось всё управление Небесными землями, до сих пор вызывали у него глубокое недоумение. Но за двадцать с лишним лет он приспособился к тому, как ками вели свои дела. В конце концов, это было не самое большое из зол, с которым ему пришлось смириться после Гуанмин-кай. Советник ненавязчиво следил за тем, что делает Лун, готовый, при необходимости, что-то подсказать или о чём-то напомнить. Эта его привычка командующего и веселила, и раздражала. Тоу заговорил только тогда, когда Лун Йин закончил с печатями и закрыл все коробочки с цветной тушью. — Да-цзян Лун, я думаю, лучше сразу обсудить, что делать дальше. После того, как вам выдадут пленного, начнётся скандал. Я бы на месте Цзе сразу пошёл к шефу — и заставил бы того обратиться с официальной жалобой к первому министру. — Если господин Фэн не в курсе того, что происходит, то Цзе ему не скажет. Не захочет, чтобы вся тайная служба прознала, чем он занят. — Почему? Они там не мелочатся, когда дело доходит до разбирательств с полномочиями и юрисдикциями. Командующий пристроил подписанный документ на краю стола. Говорить или не говорить, думал Лун. Наверное, проще сказать. Если что-то пойдёт не так, законник мне будет нужен позарез. Он, конечно, из небесных ками, но всё семейство Тоу было против войны с альвами. Категорически. Да и сам он часто высказывался на эту тему. Хотя ему наверняка не приходилось сталкиваться ни с чистыми альвами, ни, тем более, с альвами-клинками. Этими проблемами занимались ками попроще, из боевых родов. Лун Йин побарабанил пальцами по стопке каких-то прошений, которые пока не успел просмотреть и разобрать. — Цзе держит у себя в лаборатории альва. Альва-клинка. Тоу смотрел на командующего, растерянно улыбаясь и чуть приподняв брови: ему явно показалось, что Лун Йин шутит, хотя командующий делал это крайне редко. Через несколько мгновений улыбка советника истаяла. — Gao shénme gui! — Тоу позволял себе ругаться ещё реже, чем сам Лун шутил. — О. Прошу прощения, но… Да-цзян Лун, вы уверены? — Уверен. Настолько, насколько с тайной службой вообще можно быть в чём-то уверенным. — Но это… Клинки же… Их же всех… Советник всплеснул руками, едва не перевернул свой походный пузырёк с тушью; уронил кисть, словно забыв, что нужно сжимать пальцы. — Их всех перебили, ты хотел сказать? — закончил за него Лун Йин. — Нет. Не всех. — Но откуда?.. И как? Как Цзе это удалось? — Меня больше интересует зачем, а не как, — командующий старался говорить равнодушно. — И я намереваюсь это выяснить. Отряд шао-цзяна Чжи уже вернулся? Глаза у советника были стеклянные; кажется, он даже не сразу сообразил, что Лун о чём-то его спрашивает. Наконец Тоу спохватился: закрыл баночку с тушью; поднял с пола кисть, испачкав в пыли рукав дорогого цинпао. Пол в кабинете командующего не мели уже несколько дней. Самому Лун Йину было всё равно, но он знал, что советник не преминёт напомнить об этом дежурному адъютанту, как только заметит пыльную полосу на своём рукаве. — Да, Чжи здесь. Странно, что ещё не пришёл докладывать. — Jiàn tā с ним, с его докладом, — командующий махнул рукой. — Я и без того знаю, что там. «Две недели мотались по очередному среднемирскому царству, изловили пятерых разбойников, сожгли несколько сараев, разозлили местного гуна; пожалуйста, утрясите вопрос с возмещением ущерба». Тоу сдержанно улыбнулся, но комментировать не стал. Он вообще редко что-то комментировал — сказывалось воспитание. — Пока ничего ему не объясняй. Пусть возьмёт четверых гвардейцев и ровно к началу следующей стражи явится к восточной караульной. — Вы ожидаете… затруднений? Пауза в вопросе Тоу была еле уловимой, но командующий прекрасно понял, что хочет выяснить советник. — Нет, не ожидаю, — Лун Йин посмотрел на стойку с оружием. Боевые мечи были на месте; парадный отсутствовал — видимо, кто-то из адъютантов отнёс его в чистку. Опять. — Но всё равно, пусть Чжи выбирает ребят повнушительнее. И понадёжнее. Тоу кивнул. — А, и скажи Мо, чтобы привёл ко мне кого-то из интендантских. Надо кое-что подготовить.