Часть 46

Дни тянулись за днями, сплетаясь в недели, а затем в месяцы, убаюкивая Бейкон-Хилс в тихой гавани, о которой он так давно позабыл. Словно утихла буря, и солнце пробивалось сквозь тучи, согревая землю своим ласковым теплом. Хоуп уехала, оставив во мне щемящую грусть, словно от расставания с родной душой, но вместе с тем и незыблемую уверенность в собственных силах. Уроки по контролю над моей магией оказались нелегким испытанием. Хоуп, с терпением ангела, учила меня обуздывать эту стихию, прислушиваться к голосу собственных эмоций, направлять энергию в нужное русло, словно опытный садовник, направляющий рост дикого растения. Она шептала мне, словно заклинание, о важности осознанности, о необходимости помнить, кто я есть на самом деле. Перед тем, как навсегда покинуть город, Хоуп крепко сжала мои руки и с проникновенной серьезностью произнесла: – Главное – помнить, кто ты есть, Хлоя. Ты – добрая, любящая и сильная. Никогда, слышишь? Никогда не позволяй тьме затмить этот свет. И если вдруг почувствуешь, что силы покидают тебя, или тьма начнет подступать ближе, чем ты думаешь, помни, что я всегда буду на расстоянии одного телефонного звонка. Не стесняйся обращаться, Хлоя. Я всегда приду на помощь. Голос ее звучал искренне, и я знала, что она говорит правду. В ее глазах я видела отражение моей души, увидела то, что сама в себе часто не замечала. Мы долго обнимались на прощание. В ее объятиях я чувствовала не просто дружескую поддержку, а нечто большее – словно нашла давно потерянную сестру, родственную душу, способную понять меня без слов. В этом объятии я ощущала силу, уверенность и надежду на будущее. Будущее, в котором я, наконец, смогу принять себя такой, какая я есть, и научиться управлять своей силой, во благо, а не во вред. *** Возвращение в стены старшей школы Бейкон-Хилс после кошмара с темной магией оказалось на удивление… обыденным. Словно и не было ничего – ни борьбы за жизнь, ни страха, ни чудовищного груза вины, который я несла на себе. О произошедшем помнили лишь самые близкие, те, кто видел мои самые темные стороны и принял меня, несмотря ни на что. Остальные же, блаженно не ведающие о том, как мир висел на волоске, весело щебетали о своих подростковых заботах: оценки, вечеринки, симпатии. Иногда мне казалось, что я живу в параллельной вселенной – они в своей, беззаботной, а я – в своей, опаленной тьмой. Стараясь не зацикливаться на мрачных мыслях, я с головой окунулась в учебу и общение с друзьями. Каждый урок, каждая улыбка, каждый момент, проведенный с ними, казался драгоценным даром. Я цеплялась за эту нормальность, как за спасательный круг в бушующем океане. Особенно я любила наши девичьи вечера у Лидии. Ее дом, просторный и уютный, с мягкими диванами, пушистыми пледами и приглушенным светом, становился для меня настоящим убежищем. Вместе с Лидией и Эллисон мы предавались невинным развлечениям, забывая о всех проблемах. Одним из таких развлечений был просмотр любимых фильмов, и “Дневник памяти” занимал особое место в нашем списке. Когда на экране появлялись кадры с молодыми Ноем и Элли, танцующими под дождем или признающимися друг другу в любви, я словно переносилась в другой мир, где не было места тьме и страху. Мы обсуждали каждый жест, каждое слово, каждую мелодию, пытаясь разгадать секрет этой вечной любви. Лидия, как истинная фанатка фильма, знала все диалоги наизусть и обожала цитировать свои любимые моменты. – “Я люблю тебя. Я люблю тебя! Я буду любить тебя всегда!” – декламировала она, с придыханием имитируя хрипловатый голос Ноя. Ее глаза при этом блестели от восторга, словно она сама только что пережила подобное признание. Эллисон, с присущим ей юмором, закатывала глаза и смеялась: – Да ладно тебе, Лидия, – подкалывала она подругу, – ты так это говоришь, будто сама только что пережила подобную историю любви. А где же твой Ной? Лидия, загадочно улыбаясь, парировала: – Ну, почти, – в ее голосе звучала намек на тайну. – В моей жизни тоже есть свои Ной и Элли… просто они пока об этом не знают. Я, удобно свернувшись калачиком на диване, наблюдала за их перепалкой, чувствуя себя здесь как дома, в окружении любящих и понимающих подруг. Стайлз, которого мы также часто приглашали на наши вечера, добавлял атмосферу веселья своими шутками и дурацкими комментариями. Он, как никто другой, умел разрядить обстановку и заставить нас смеяться даже в самые трудные моменты. Несмотря на всю серьезность ситуации, которая произошла со мной, на ту тьму, которая все еще таилась внутри меня, в эти моменты я забывала обо всем и просто наслаждалась моментом. Я чувствовала себя нормальной, счастливой и любимой. И за эти мгновения я была благодарна своим друзьям больше всего на свете. Они были моей семьей, моим светом, моей надеждой на лучшее. *** Солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо в нежные оттенки розового и оранжевого. Ветер, прохладный и свежий, доносил с озера легкий шепот волн. Я стояла на крыльце своего дома, вдыхая аромат цветущих роз, и ждала Айзека. Эти спокойные вечера стали для нас чем-то особенным, словно островком тишины и покоя в бурном океане жизни. После школы, тренировок и бесконечной борьбы с собой, возможность просто побыть вдвоем, без забот и тревог, была настоящим подарком. Вскоре вдалеке показалась знакомая фигура. Айзек, как всегда, шел быстрым шагом, его темные волосы развевались на ветру. Заметив меня, он улыбнулся, и мое сердце радостно забилось в груди. – Привет, – сказал он, подходя ко мне и нежно целуя в губы. – Как прошел день? – Хорошо, – ответила я, прижимаясь к нему. – Все как обычно. А у тебя? – Тоже, – пожал он плечами. – Только Стайлз сегодня был особенно надоедливым. Засыпал всех своими гениальными идеями, как разбогатеть за один день. Я рассмеялась, представив себе эту картину. Стайлз и его бесконечные планы всегда были поводом для веселья. – Куда пойдем сегодня? – спросила я, беря Айзека за руку. – Да никуда, – ответил он, обнимая меня за плечи. – Останемся здесь. Устроим вечер кино. Я обрадовалась этому предложению. Иногда все, что нужно для счастья, – это любимый человек рядом, мягкий плед и интересный фильм. Мы зашли в дом, и я сразу направилась на кухню, чтобы приготовить попкорн. Айзек тем временем выбирал фильм. Вскоре в гостиной запахло горячим маслом, и звук лопающихся зерен заполнил комнату. Я вернулась в гостиную с большой миской попкорна и двумя стаканами лимонада. Айзек уже устроился на диване, подложив под голову мягкую подушку. Я села рядом с ним, прижавшись к его теплому боку. – Что выбрал? – спросила я, устраиваясь поудобнее. – “Сумерки”, – ответил Айзек, с хитрой улыбкой глядя на меня. – Решил порадовать твое девичье сердце. Я закатила глаза, но улыбнулась. “Сумерки” были одним из моих любимых фильмов, хотя я и стеснялась в этом признаться. В душе каждой девушки живет романтическая мечта о прекрасном принце, пусть даже он и вампир. Мы устроились поудобнее под теплым пледом и погрузились в мир Беллы и Эдварда. Айзек тихо комментировал происходящее на экране, высмеивая глупые диалоги и нелепые сцены. Я смеялась над его комментариями, но в то же время с удовольствием следила за развитием сюжета. Во время просмотра я чувствовала себя невероятно счастливой. Просто находиться рядом с Айзеком, чувствовать его тепло и заботу, было достаточно для того, чтобы забыть обо всех проблемах и тревогах. Когда фильм закончился, мы еще долго сидели в тишине, обнявшись, и смотрели на догорающий закат. Небо над Beacon Hills переливалось всеми оттенками фиолетового и розового, словно художник, выплеснувший на холст все свои самые красивые краски. – Спасибо, – прошептала я, прижимаясь к Айзеку. – За этот вечер. – Всегда пожалуйста, – ответил он, нежно целуя меня в висок. – Я люблю проводить время с тобой. Даже за просмотром “Сумерек”. Я рассмеялась и еще крепче обняла его. Этот вечер был идеальным. И все благодаря Айзеку, который умел создать вокруг меня атмосферу тепла, любви и покоя. Я знала, что эти чувства будут согревать меня даже в самые трудные времена.