Убеждение.

Вероника всегда была как под светом прожектора. Даже если светили лишь лампы в кафе, где она временно устроилась официантом. Но что мешает сказать, что она на сцене? — такая работа с публикой достойна профессиональной артистки — иначе как она посетителя, который планировал лишь выпить кофе, убедила, что именно сейчас и, главное, именно здесь ему нужно заказать несколько прекрасных блюд почти на семьсот рублей и оставила его очень довольным? Дружинина Вероника всегда отличалась способностью добиваться своего и достигать поставленных целей, была активной, уверенной в себе, имела большие, иногда и грандиозные четкие планы, знала, как их осуществить, и предпринимала соответствующие меры. Родственники и учителя пророчили ей большое будущее. Не ошиблись: едва только получив после девятого класса аттестат на средний балл четыре с половиной, она из маленького городка на шестьдесят с небольшим тысяч человек одна переехала в большой город в двух тысячах километрах от малой родины — в Краснодар. Поступила в колледж на бюджет. И сразу завела нужные знакомства. Заканчивался первый курс колледжа, почти семнадцатилетняя Вероника все еще подрабатывала вечером в этом кафе и была любимым сотрудником владельцев. Поэтому не было ничего удивительного в том, что новенького работника отдали под ее покровительство. Его звали Василий. Он был открытым и искренним парнишкой. Недавно ему исполнилось пятнадцать, у него были школьные весенние каникулы. Хоть он был и промоутером, Вероника могла ему помочь — например, влиться в коллектив. — Здравствуй, Василий. Меня зовут Вероника, — девушка дружелюбно протянула новенькому руку. — Очень приятно, — оживленно откликнулся Василий и пожал ей руку. — Я здесь официантка и твой временный покровитель. Помогу тебе со всеми познакомиться и... расскажу, как лучше продвигать наше заведение. Для промоутера это основная задача. Вероника рассказывала ему много. Сначала об искусстве убеждать — не просто же так она на специалиста по рекламе училась — а потом и просто о жизни. Иногда, когда рабочий день заканчивался, и коллеги расходились, двое еще задерживались; Вероника угощала подопечного чаем и заводила беседу. — Надо сказать, я родилась и детство провела в Ишимбае, городке в Башкортостане. Закончила там девять классов и ближе к концу июня приехала сюда. — Я слышал о нем. Он же повлиял на нефтяную промышленность? — припомнил Василий — и даже восхитился. — Да. Городок хороший, занимательный, красивый, кстати, но небольшой, а какой город, такие и перспективы. А ты откуда? — Из Сочи, но год назад переехал с семьей сюда. — Интересный город. Хочу там побывать. И это "хочу" прозвучало так, что стало ясно — она там побывает. А Вероника заметила, как Василий засмотрелся на блеск ее голубых глаз. Вероника носила белую шляпку с серой лентой и украшением, похожим на перо — подарок здешней подруги, с которой она впервые встретилась в начале прошлого июля. Василий однажды не удержался и сказал, что Веронике этот головной убор идет — когда он сорвался с головы вслед за ветром, а Василий его поймал, надел на Веронику и не поспешил отдалить руки от мягких волос приятельницы. А ведь нельзя было с его словами не согласиться — с ее белой рубашкой, серой жилеткой и серыми же брюками шляпа удивительно хорошо сочеталась. Жаль, что в самом кафе был дресс-код. Зато, чтобы видеться не только на подработке, Вероника стала по выходным приглашать Василия на прогулки. И он ее — кто первый успеет. И Вероника не могла отрицать — эти встречи ей нравились все больше. Они показывали друг другу разные места в городе, которые успели обнаружить, общались... и чувствовали себя уже так, будто знакомы всю жизнь. — Какие у тебя планы на лето? — поинтересовалась в какой-то момент Вероника. — В июне буду к родственникам часто ездить, а в остальные месяцы никаких планов особых нет, — беззаботно отозвался Василий. — А до июня совсем мало осталось... — как-то меланхолично вдруг сказала Вероника. Однажды они столкнулись с двумя друзьями Василия. С одним Вероника уже общалась, потому что они учились в одном колледже, хотя на разных курсах, а со вторым очень скоро сошлась на общих музыкальных интересах: — Как пел Дмитрий Мозжухин, "В этом возрасте легко быть философом". — Ты тоже слушаешь Дайте танк (!)?! — оживился тот друг. — Как приятно иметь дело с человеком, который слушал не только "Утро" и "Люди". Василий эту группу не слушал, хотя песня "Мы", которую процитировала Вероника, его когда-то заинтересовала. И он совершенно из любопытства к группе после того разговора решил послушать больше ее песен. И вовсе не повлияла мгновенно выстроившаяся ассоциация с Вероникой песни "Мы" на то, что эта композиция заиграла для него новыми нотами и стала любимой. Эта песня играла у Василия в голове весь вечер, когда они с Вероникой гуляли по городу в последний день мая. — Я уже завтра уезжаю, — не очень радостно сообщил Василий. Он заранее готовился к ностальгии, ведь решил, что дорога каждая минута перед тем, как придется на некоторое время разлучиться. Вероника тоже не развеселилась. Как жаль, что убедить его остаться она не могла — он сам уже был убежден, только его родственники были другого мнения. Вероника, возможно, могла бы поговорить и с ними, но их контактов не было даже у Василия — они имелись только у его родителей (которых можно было бы убедить, если бы они уже не были убеждены теми самыми родственниками). — Значит, сегодня раньше восьми не расходимся, — заявила Вероника, величественно поправляя синий галстук и улыбаясь. И губы у нее были приятно-синие от помады. К слову, стойкой, как обещала этикетка. Что поделать, если душа просит экспериментов и впечатлений? Двое шли по тропинке совсем рядом, и когда Василий — по чистой случайности! — взял спутницу за руку, это показалось очень правильным. Но волнующим! — в душный вечер Веронику пронял озноб. А потом еще большее тепло — уже не солнечное, походившее больше на жар, а... другое. А ближе к десяти, когда детям и подросткам в связи с комендантским часом нужно бежать домой, Вероника задержала Василия тем, что коротко коснулась этими приятно-синими губами его щеки. Так невинно, что этот жест мог бы даже сойти за дружеский... но Вероника вкладывала в него совсем не такой смысл. Василий это обдумал только когда вернулся домой за одну минуту до того, как часы пробили двадцать два часа. И все сразу стало понятно и убежденно. — Есть, правда, еще одна помеха, — в их следующую встречу сказала Вероника. — Я скоро поеду поступать в институт в Москву. Василий не растерялся — нисколько, просто чуть-чуть помолчал, честное слово! А ответил и вовсе уверенно (хотя еще вчера не собирался уезжать ни в какую Москву): — Я поеду с тобой.