Агидель.

Фотографии с черноволосой девочкой с двумя косичками, с задумчивыми или слегка забавляющимися, но неизменно загадочными зелеными глазами и вечно в бирюзовых, зеленых, салатовых, голубых и синих платьях были известны в узких кругах в интернете (хотя в повседневной жизни у нее был немного другой стиль). А голос этой девочки был еще известнее. Мало было мест в стране, где бы хоть кто-то не слышал ее голоса и красивого имени — Кира Макарова. Она — дочка киноактеров Нелли Макаровой и Андрея Золотова, внучка работницы книжного издательства Гульназ Рафиковны. С такими данными у нее не могло быть неинтересной жизни. На фотографии эти смотрел, слушая запись этого голоса, мальчик со вздернутым носом и с более длинными, чем обычно, медными волосами, отливающими золотом; и вспоминал все, что об этой девочке знал. С четырех лет она ходила в музыкальную школу, училась играть на скрипке. А в пять лет она со своей мамой приехала к знакомой последней, ее школьной подруге, ставшей учительницей музыки — к Елене Федоровне, и Макаровы впервые встретились с барабанщицей — учительница музыки оказалась общей знакомой актрисы и барабанщицы. Они собрались у последней втроем, и так сын барабанщицы, мальчик с медными волосами, познакомился с Кирой. Взрослые сидели на кухне и обсуждали что-то свое, пока мальчик принимал юную гостью. — Мое имя Кира. А тебя как зовут? — мелодично спросила тогда девочка. — Константин, — представился он. — Очень красивое имя. И немного звенящее, как металлические ударные инструменты. Тут девочкин взгляд, которым она обвела комнату, зацепился за ксилофон. — Ты играешь на ксилофоне? — загорелись глаза у Киры. — Учусь, у Елены Федоровны. А ты любишь музыку? — поинтересовался Константин. — Очень. Учусь играть на скрипке второй год. Хожу в музыкальную школу. — И как там? — чутко спросил мальчик, слышавший, как Елена Федоровна говорила его маме, что детей в таком раннем возрасте лучше не отдавать в такие серьезные заведения. — Строго, под контролем. Но интересно. Мне нравится учиться у знающих свое дело преподавателей и общаться с людьми, с которыми у меня общие интересы. Константин только выросшим думал о том, как по-взрослому говорила тогда Кира. И он давно уже знал, почему — девочка слушала грамотную речь бабушки и мамы, хорошие песни с хорошими текстами, смотрела качественные фильмы и читала лучшие книги. — А у тебя в комнате занятно. Мало мебели, и та незаурядная — необычный матрас вместо кровати, нет шкафа или комода, но есть несколько ящиков, а еще большое окно, высокий потолок. И просторно, свободно. Я как на поле. Где устроили небольшой лагерь путешественники. Дети быстро поладили. Только жили они в разных городах: Кира в Екатеринбурге, а Константин — в Янауле. Но когда девочка снова приехала с Нелли Макаровой, то привезла с собой скрипку, и ребята устроили Елене Федоровне и мамам замечательный концерт. Они связывались через телефоны мам. А потом Константин переехал в Ишимбай, тот город был несколько дальше от Екатеринбурга, чем Янаул. Когда им исполнилось по семь лет, и они обрели собственные телефоны, то обменялись номерами и связывались почти каждый день. Но Нелли Макарова с дочерью снова выбралась к барабанщице и ее сыну. Константин уже и сам начинал играть на барабанах. Но ксилофон не забрасывал. В первый день вчетвером, а во второй день — впятером, с Еленой Федоровной, они приходили к реке Белой — ее еще упоминали по башкирскому названию, Агидель. Спустя некоторое время, в десять лет, когда Кира осваивала вдобавок фортепиано и когда снова приехала к другу, и он уже один сводил ее к реке, она посмотрела на воду, на берег, а потом — на Константина. И сказала ему тихо, что это место похоже на него. Здесь природа свободнее, чем глубже в городе, и она тихо пользуется этой свободой, живя своей мирной жизнью. Константин казался Кире таким же — свободолюбивым, но свобода ему нужна была для спокойной жизни. Константин с ней был вполне согласен. А с возрастом понял, что эта мысль была глубокой. А потом, сразу после этого, Нелли Макарова с Кирой переехала в Москву, и больше дети лично не виделись. Встреча была эта, чтобы попрощаться, потому что в Москве у мамы были слишком большие планы, чтобы ездить в гости и брать с собой дочь. Но Константин с семи лет сначала под покровительством мамы, а потом совсем самостоятельно вел аккаунт в социальной сети. В двенадцать лет, переняв эту задачу от мамы, вести свой аккаунт стала и Кира. И они начали записывать совместные видео. Чаще всего музыкальные. Их инструменты и их голоса обретали особое звучание вместе, и людям полюбились эти сочетания. Даже те, кто не следил за творчеством одного из них, теперь были подписаны на обоих и с трепетом ждали новых дуэтов. Мальчик с медными волосами, отливающими золотом, смотрел на фотографии подруги, слушал ее песни и скучал. Они не виделись год, четыре месяца и... Константин повернулся к календарю и переместил магнит на новую дату — и двадцать один день. Может, позвонить? Раз сейчас у него семь вечера, у нее — пять, неплохое время для разговора. Но будто его мысли были услышаны раньше — выходила на видеосвязь Кира. Константин сразу принял вызов. — Здравствуй, Константин! — звонко, необычайно шустро зазвучал уже родной голос. Загадочные глаза блестели радостью. Мальчик раньше лишь раз видел Киру такой — когда она приехала к ним в первый раз после начала занятий фортепиано. — Здравствуй, Кира, — Константин, видя ее такой счастливой, не смог не улыбнуться. — У тебя новости? — Есть одно известие, — кивнула Кира. — Долгое время было не точно известно, получится ли осуществить планы, но теперь решение принято. Мы с мамой переезжаем в Ишимбай. Нужный поезд прибывает уже завтра днем, а послезавтра вечером мы будем у вас. У Константина руки дрогнули. Опираясь локтями о стол, он подался ближе к экрану. — Тогда я буду ждать... Как невовремя я заболел! Встретить тебя не смогу. — Ничего. Теперь у нас будет много времени. Я во вторник начну ходить во вторую школу. Константин даже подскочил: — Я ведь в ней учусь! — Потому и был сделан такой выбор, — улыбалась Кира. Ее умиляла реакция друга. — Ну вот что. Во вторник меня должны выписать, так что в среду я буду в школе, — сообщил Константин. Они еще созвонились во вторник днем, после того, как Кира сходила в школу, и перед тем, как Константин собрался в больницу. Они договорились в среду подойти к школе до начала занятий. Константин обещал ей еще о чем-то рассказать. Поэтому утром среды в двадцать минут восьмого Кира стояла у школьных ворот. Ее грело мягкое солнце апреля, а черные косички по плечи подхватывал ветер. Погода здесь ей нравилась. Кира посмотрела на часы. Она подошла на пять минут раньше времени, назначенного для встречи. Но увидела нового одноклассника — Никиту Королева, невеселого человека с усталым видом, ее посадили с ним за одну парту. Они немного пообщались, и вот, Кира увидела среди деревьев мальчика с медными волосами, отливающими золотом... Никита поспешил скрыться, и очень не зря. Кира больше любила душевные встречи без не связанных с ними людей. И потому теперь, наедине, обнимала Константина со всей искренностью и мягкостью, на которую была способна. Константин поступал так же и говорил, что его еще не выписали, но классная руководительница разрешила, если он хорошо себя чувствует, приходить в школу, и он пришел — ведь Кире обещал. А потом он рассказал о том, что тоже переехавшая сюда Елена Федоровна просила Киру помочь на одном из предстоящих выступлений, и девочка не отказалась. А вечером она позвала Константина на набережную. Берег Агидели изменился с тех пор, как сюда в последний раз приходила Кира. Его обустраивали — медленно и постепенно, но план был впечатляющим. — Теперь это место меньше похоже на тебя, — стоя у воды, сказала Кира. — Теперь оно как ты, — вдруг сообразил Константин. — Благородное. — Спасибо, — только сказала Кира и слегка улыбнулась.