Ч2.2

***

Ливай не особо рефлексировал своё положение капитана сборной. Его всегда занимали рутина игрового сезона, тренировки, актуальные задачи. О каком-то пресловутом статусе своей роли он обычно не думал. Но была одна привилегия, доставшаяся ему вместе с капитанской повязкой, которой он пользовался с искренней радостью. Поэтому, управившись с уборкой в штабе ещё до ужина, Ливай решил идти вразнос до конца и вместо библиотеки отправился в ванну старост. В последнее время его уделом были только захудалые душевые при раздевалках стадиона, и он соскучился по неспешному отмоканию в тёплых благоухающих бассейнах. В этот час там никого не оказалось, и, погружаясь в воду по самый подбородок, Аккерман не стал сдерживать глухого стона удовольствия. Натруженные мышцы какое-то время упрямо подрагивали в напряжении, но в итоге сдались, и телесные границы приятно размыло. Из-под прикрытых век Ливай смотрел на рябь, мерцающую в просветах пара, и чувствовал, как затихает гул забот в голове. Беда с этим была одна — возвращались мысли, от которых его эти заботы берегли. Аккерман. «Древнейшая магическая фамилия», чёрт её дери. Это знание бередило то, что он старательно хоронил в себе, опасаясь вспышек тёмной неконтролируемой злости. Например, отвращение, которое Ливай испытывал к предрассудкам волшебников о чистоте крови и происхождении. Оно почти забылось за годы, что он был окружен простаками со своего факультета, людьми вроде Ханжи, которые игнорировали всякие социальные обыкновения, вроде Смита, которые без лишнего трепета эти социальные обыкновения выворачивали наизнанку, лишь бы то служило их целям… Но первые пару лет его стабильно отправляли в стойла фестралов на отработки в том числе и за потасовки (после улиц Бирмингема их даже драками было назвать сложно) со слизиринцами, которые решали высказать ему своё отношение. То, что Ханжи знала о его происхождении и молчала, можно было объяснить по-разному. Если она выяснила это за прошедший год, то у неё просто не было шанса заговорить с ним. А, зная его не самое лучезарное отношение к теме родословных, она могла решить в принципе не обсуждать этого. Ханжи Зоэ для многих воплощала собой упрёк всяким нормам. Но Ливай замечал, а теперь не мог не учитывать, что она всегда слишком хорошо для кого-то, кто считался слепым к социальным различиям, умела сгладить ситуации с ними связанные. И молчание её вполне могло быть исполнено подобия заботы, но оно всё равно невыразимым образом нервировало и… обижало? Ливай и вообразить себе не мог, что способен на такую детскую реакцию! Он зачерпнул приятно пахнущей воды и омыл лицо. Выдохнул в ладони, повёл ими ниже — размял шею, плечи, отёр поднывающие грудные мышцы и приложил руки к каменной стенке за поясницей. Откинул голову на мраморный бортик и сурово уставился в стрельчатый потолок, будто тот был виноват, что Ливай чувствует себя глупым ребёнком. При этом никакая из эмоций, рождённых новостью об Аккерманах, не чернила ему души так, как понимание, что теперь встреча и разговор с Кенни неизбежны. Шесть лет он не видел этого мудака, а теперь придётся обсуждать с ним семью?! Её древнее магическое происхождение? Сердце от этой мысли аж подавилось ударом и закашлялось частым боем в ушах. Ливай попытался успокоиться: прикрыл глаза и выдохнул, — но от каменных стен эхом вернулся рык. Он скользнул ниже, с головой уходя под воду. Толща воды заглотила его как чья-то гигантская горячая пасть, и это удивительным образом умиротворяло. Приглушенное журчание и вихри пузырей обозначали реальность, но такой она была далёкой, что, казалось, можно пренебречь. Кем он был без всех тревог? Есть ли такое зеркало, взглянув в которое, можно яснее увидеть своё настоящее лицо?.. Ливай вынырнул. Замер на мгновение, переводя дух. Наконец, одним движением убрал с лица намокшие волосы, потянулся к мочалке, тщательно её намылил и стал тереться, снимая с себя — один за другим — слои последних дней. Вымыл голову. Выходя из ванны, он не забыл спустить всю воду и заклинанием почистить бассейн, высушил за собой мокрые следы на полу. Свежая школьная форма приятно легла на чистое тело, бодрила прохлада влажных волос. Шагая по замковым коридорам, Ливай ловил себя на ощущении, что идёт по Хогвартсу будто впервые. Словно он просто знал, куда идти в новом незнакомом месте. Дежавю. Так уже бывало и так должно было быть.

***