Глава 10. О вопросах магического наследия

      Драко уже почти полчаса распинался перед другими слизеринцами, собравшимися в общей гостиной своего факультета под одобрительные кивки остальных подростков. Суть его выступления была в общем-то уже понятна, так как он ходил по кругу уже некоторое время.       Они слизеринцы. Тайная комната – творение Слизерина. Таящийся там Ужас – его детище. И вообще наследник, кем бы он ни был, проделывает отличную работу, которую уже давно нужно было проделать. Вывод? Зачем вообще им сидеть в гостиной, как каким-то крысам?       - Наконец-то Хогвартс будет очищен от всех этих маглокровок. Только достойные волшебники отныне будут познавать магию, а не всякий сброд, – заявил Драко под одобрительное улюлюканье. – Да здравствует наследие Слизерина, защитника чистокровных. А сквибам, маглокровкам и предателям крови не место в Хогвартсе. И теперь Ужас очистит от них замок и вернет ему былое величие.       - Неужели, мальчик? – негромкий голос раздался из затененного угла гостиной – И с каких это пор я должен одобрять подобное мировоззрение?       Драко так и подскочил, как и вся гостиная, и обернулся на голос. В стороне в небольшой нише расположился портрет человека, которого моментально узнали все. Сам основатель их факультета почтил потомков своим присутствием. Его серые глаза чуть прищурились, глядя на них в ответ.       - И это мое наследие? Грязные лозунги и ненавистнические идеалы? Какое разочарование, – Слизерин отвел взгляд. – Раньше это было объединение людей кропотливых и почтительных по отношению к магическим практикам и самой Магии.       - Милорд Слизерин, – Драко почтительно поклонился по всем законам этикета. – Позволю себе дерзость не согласиться с вами. Все на вашем факультете из древних Родов, которые чтят свое и чужое магическое наследие. А также трудятся, чтобы сберечь и приумножить его в веках.       Основатель несколько мгновений смотрел на него, но затем чуть наклонил голову. По его губам скользнула тень усмешки.       - Действительно? – спросил он – А как же то, что ты говорил ранее под явное одобрение своих товарищей? В тот момент вас явно не интересовало уважение к магическому наследию других людей, не так ли?       - Да какое у них наследие? – заявил кто-то с дальних рядов – Они же грязные маглокровки, которые воруют наши секреты. Само их существование – оскорбление для Магии.       Послышалось одобрение со стороны некоторых особо ярых сторонников вычищения крови. Поднялся шум, где каждый второй высказывал свою поддержку данным идеалам. Глаза основателя сверкнули и неожиданно гостиную наполнило шипение, а пламя факелов начало мерцать. Подростки испуганно отшатнулись, глядя на Слизерина, который гневно шипел на них.       - Магическое наследие – это понятие сугубо личное, поскольку каждый, в чьих жилах течет Магия, является его носителем, – произнес он, когда все прочие звуки затихли. – А принижение и пренебрежение чужой жизнью просто по факту рождения – первый шаг на пути во Тьму, полному разрушению себя и уничтожению Магии в себе и в потомках. Никогда один маг не должен судить другого по тому, кто были его родители, потому что волшебство – это дар, который дается в независимости от происхождения человека. И каждый именитый род когда-то произошел от маглов. Таковы законы Магии и, если вы называете себя моим именем, вы будете их чтить! Или я лично закрою двери Хогвартса для вас, расторгнув магический ученический контракт своим правом Мастера.       Подростки в шоке смотрели на основателя своего факультета, который метал молнии своими серыми глазами и испускал гневную ауру. И все из-за того, что кто-то осмелился сказать то, что было заветом половины волшебных семей. Это казалось невозможным, чтобы сам Слизерин поставил их на одну доску с выходцами из магловских семей и приравнял их между собой.       - Но, милорд, – Драко все же решился открыть рот. – Они не знают наших традиций. Они искажают все, что им говорят, принося магловские законы в наш мир.       - Поэтому их нужно учить, – заметил основатель. – Так же, как и всех остальных. Никто из вас ничего не знал о мире и магии, будучи новорожденным, мальчик. Да и сейчас вы лишь на четверть фута впереди, не больше, а некоторые и позади. Так что у вас нет оснований кичиться собственной образованностью и происхождением. А если вы считаете себя умнее, то тогда ваша обязанность в глазах Магии – обучить других, а не принижать тех, кто еще не достиг этих вершин. Богатство и связи – это мирское и не имеет никакого значения, когда мы говорим о волшебстве. Магия была и будет стоять выше этого.       - К черту! Не буду я потакать грязнокровкам и учить их тому, что таким отбросам знать не положено по рождению! – кто-то из старшекурсников вскочил, бросая вызов словам основателя – Вы лишь древний портрет. Ваша эпоха ушла тысячу лет назад и всем правит новый мир!       Глаза Слизерина сузились, а с губ сорвалось предупреждающее шипение.       - Не будите спящего дракона, юноша, – произнес он тихо. – Эти слова не просто так начертаны на гербе этой школы.       - Грязнокровкам не место среди нас. Пусть сдохнут в сточной канаве, – распинался парень.       - Мистер Флинт! Что за выражения вы себе позволяете в гостиной факультета? – голос декана заставил учеников подскочить – Я на многое могу закрыть глаза, но подобного сквернословия не потерплю. Вы явитесь ко мне сразу, как только спадет тревога и получите свое наказание.       - Нет, – парировал Слизерин, вскинув руку. – Мистер Флинт более не является студентом. Как основатель этого Дома, отныне и впредь я лишаю его своего покровительства пред лицом Магии за пренебрежение заветами Мастера. Да будет так!       В гостиной взметнулся вихрь и сами стены словно задрожали, когда перед накачанным парнем из воздуха соткалось письмо с согласием на зачисление, которое тот отсылал перед самым первым годом. Мгновение спустя оно вспыхнуло зеленым огнем и осыпалось пеплом на каменный пол. Так же, как и шеврон факультета. Теперь ничто в нем не выдавало принадлежности к слизерину.       - Эй! Какого обвислого Мерлина это сейчас было? – возмутился парень, в то время как остальные в шоке смотрели на случившееся.       - Отныне вы больше не студент, – холодно произнес Слизерин. – Вы исключены. Больше Хогвартс не откроет перед вами свои двери, а страж гостиной не пустит вас внутрь, так как вы больше не член моего факультета.       - Но исключать может только директор, – заговорил Снегг. – И уж точно за проступки более серьезные, чем сквернословие в гостиной.       - Как один из основателей этой школы я вправе решать это на свое усмотрение, когда дело касается тех, кто по законам Магии является моими учениками. Он может пройти ритуал распределения повторно, но двери моего Дома отныне для него закрыты, – парировал Слизерин и обернулся к мужчине. – А вы, я так понимаю, нынешний глава факультета?       Снегг несколько мгновений смотрел в изучающие его глаза основателя, появление которого в гостиной определенно войдет в анналы факультетских легенд. Особенно если он действительно исключил их капитана команды по квиддичу.       - Да, я декан слизерина и мастер зельеварения, – произнес он. – Мое имя Северус Снегг.       - Зельеварения? – глаза Слизерина чуть сузились – Замечательно. Вы-то мне и нужны, чтобы ответить на интересующий меня и остальных вопрос. Как вышло, что, имея в штате преподавателей мастера зелий, кто-то беспрепятственно может опаивать снадобьями ученика против его воли на протяжении месяцев? Или же вы мастер только по имени!? А на деле подмастерье, не способный на глаз опознать человека, одурманенного зельями?       Снегг инстинктивно отшатнулся от явно разгневанного основателя. Нет, тот не кричал, но источал ауру смертельной опасности.       - Нет. Я могу это сделать, – произнес он наконец, поскольку это было правдой.       - Тогда назовите мне причину, по которой подопечный Годрика Гриффиндора продолжал получать зелья манипуляции против собственной воли и по которой вы не удосужились даже провести диагностику, – прошипел Слизерин, его глаза метали молнии. – Обоснуйте, почему вы стояли в стороне и позволяли кому-то в замке превращать вашего ученика в безвольную марионетку. Оправдайте тот факт, что единственной, кто встал на защиту ребенка-сироты, стала магия Хогвартса, которую мы призвали тысячу лет назад, чтобы гарантировать свободу воли каждого в его стенах.       Снегг промолчал, а основатель откинулся на спинку своего кресла, которое также было изображено на старой картине.       - Вам лучше бы придумать убедительный ответ на эти обвинения до того, как это с вас спросит Годрик. И для вашего же блага вам не стоит оказаться тем человеком, кто стоял за этим одурманиванием студента прямо или косвенно. Потому что я гораздо менее отходчивый, когда дело касается подобных вещей. Эти дети – ученики, а не расходный материал для чужих игр, – произнес он и отвел взгляд от лица Снегга. – Что касается ближайших перспектив и последних событий. Попустительство или же необразованность преподавателей привело к тому, что черная магия поработила одного из учеников и обратила против студентов древнего защитника замка. Сейчас проклятье было снято совместными усилиями нескольких человек. Однако Хогвартс останется в режиме изоляции и выход из гостиных факультетов будет заблокирован для всех. Еду вам доставят отдельно. Что касается вас – он снова перевел взгляд на Снегга – То примерно через час вас доставят в учительскую, где мы более подробно разберем всю ситуацию. Включая историю с зельями. Готовьтесь.       С этими словами портрет Слизерина просто слился со стеной и исчез. Разлившееся свечение в районе входа в гостиную обозначило наложенный барьер.

***

      Салазар вошел на общую картину, которая сейчас находилась в помещении кухни. Прибывшие ранее Пенелопа и Кандида посмотрели на него с некоторой смесью тревоги и удивления.       - Мерлин, Салазар, – заметила Пуффендуй. – Твое шипение было слышно даже в залах моего факультета. Неужели нашелся глупец, не внявший предупреждению и пробудивший дракона?       Салазар провел рукой по своим глазам, чтобы успокоиться. Он не стал отвечать на слова коллеги, поскольку все и так было очевидно.       - Временами вы с Годриком как два галлеона, – покачала головой Кандида. – Его магическая сила сотрясала даже мою башню.       - Эти юнцы начисто забыли о понятии чести, – фыркнул Гриффиндор, появляясь на картине. – Как и об уважении к старшему по статусу.       - Что до меня, то мне даже пришлось разорвать контракт с одним из них, – сказал Слизерин. – Он позволял себе неподобающие взгляды и, что хуже, оказывал разрушающее воздействие на остальных учеников. Они мне заявили, что магическое наследие человека предопределяется исключительно тем, были ли его предки магами во многих поколениях, – он покачал головой, поджимая губы. – Но есть и хорошая новость. Я нашел мастера по зельям в этой школе. Он отвечает за мой Дом.       - Замечательно, – кивнул Гриффиндор. – Я очень рассчитываю на то, что у него будут ответы на мои вопросы, – его рука легла на эфес меча. – Я тоже видел нынешнюю главу своего Дома. Учитывая ситуацию с тем, что учеников использовали направо и налево, все еще не так плохо, как я себе представлял. Правда обнаружить, что боевых магов ведет женщина, было неожиданно. Но в ней есть стержень. Она устояла на ногах, когда я ударил по площади, чтобы призвать этих пострелов к дисциплине.       - Судя по твоему голосу ты тоже разочарован в том, что видел, – заметил Салазар и Годрик кивнул.       - В былые времена дети моего Дома знали, что такое благородство и почтительность к старшему. Сейчас же это было больше похоже на сборище крикунов с базарной площади. Дерзость и бравада вместо чести и отваги. Им явно не хватает железной мужской руки, но это поправимо.       - Не думаю, что нам стоит действительно вмешиваться, – произнесла Кандида. – Во всяком случае на постоянной основе. Хотя развенчать некоторые стереотипы не помешает. Но сперва нужно разобраться с манипулятором, потому что мне кажется, что во многом его усилиями все пришло в такой упадок.       Остальные переглянулись между собой и кивнули. Сперва угроза, потом – прочие проблемы.