Тонкая грань

Кладбища не пугали Ангелину. Они всегда казались ей спокойными местами, где мёртвые больше не тревожат живых. Но сегодня даже она чувствовала, что воздух здесь какой-то другой — густой, как застоявшаяся вода, пропитанный чем-то невидимым, но ощутимым на коже. — Надо же, куда ты меня притащила, Изосимова, — раздался низкий голос позади. Максим Левин стоял у кованых ворот, скрестив руки на груди, и смотрел на неё с лёгким прищуром. Не насмешливо, но и без должной серьёзности. — Если боишься — можешь уйти, — Ангелина не удостоила его взглядом, продолжая разглядывать кресты, старые надгробия, полуразрушенные ограды. — Я не боюсь, просто пытаюсь понять, зачем тебе это, — в его голосе скользнула тень сомнения. Она усмехнулась. — Не пытайся. Всё равно не поймёшь. Левин нахмурился. Он знал, что её одержимость ритуалами не была простым баловством. В отличие от большинства участников проекта, Ангелина не играла в ведьму — она ею была. Но зачем она выбрала именно это место, в такой день, в такое время? — Ты же не станешь делать что-то опасное? — спросил он, пытаясь поймать её взгляд. — Уже поздно, — тихо ответила она. Максим сжал кулаки. Ему не нравилось это место. Не нравилась её холодность. Не нравилось то, как ночь медленно, но уверенно закрывает их в этом забытом богом уголке мира. И хуже всего было предчувствие, от которого ему становилось не по себе. — Уже поздно? — Левин напрягся. — Поздно для чего, Ангелина? Она сделала шаг вперёд, оставляя его за спиной. Старая, заросшая тропинка вела к центру кладбища — туда, где когда-то была могила, о которой никто не помнил. Кроме неё. — Для сомнений, — бросила она, не оглядываясь. Максим вздохнул и пошёл за ней. Он не хотел здесь находиться, но ещё больше не хотел оставлять её одну. — Ты когда-нибудь думала, что переходишь границы? — Границы? — она усмехнулась. — Между чем и чем? Между жизнью и смертью? Они не так крепки, как тебе кажется.  Левин прищурился. — Ты уверена, что хочешь это делать? Она замерла на мгновение, но не обернулась. — Я должна. Максим вздохнул. — Знаешь, мне иногда кажется, что ты не видишь разницы между «надо» и «хочешь». Она рассмеялась — глухо, без тени веселья. — А ты видишь? Максим хотел что-то сказать, но в этот момент он услышал это. Шорох. Шёпот. Не ветер, не зверь в кустах. Не просто звук. Голоса. Левин остановился. — Изосимова. Она тоже замерла. — Ты слышишь? — Слышать — это одно, — прошептала она, не двигаясь. — А понимать, что они говорят, — совсем другое. Максим крепче сжал пальцы. — Они хотят, чтобы мы ушли. Ангелина чуть заметно кивнула. — Значит, мы на верном пути. Ветер сорвал с земли сухие листья, заставляя их кружиться у самых ног. Где-то в глубине кладбища раздался приглушённый звук — будто кто-то прошёл между могил, не касаясь земли. Левин медленно выдохнул. Он знал, что грань реальна. Он знал, что можно за нее зайти. Но сейчас… сейчас ему было не по себе. Ангелина продолжила идти вперёд. Максим сделал шаг следом. Он не собирался оставлять её одну.