Цена правды

Максим чувствовал, как воздух вокруг сгустился, стал липким, тягучим, словно невидимые нити оплели пространство между могилами. Ангелина не оборачивалась. Она шла уверенно, будто точно знала, куда ведёт её тропинка, исчезающая во мраке. Он ускорил шаг. — Изосимова, подожди, — тихо бросил он. Она остановилась, но не обернулась. — Если хочешь уйти, сделай это сейчас, — её голос звучал приглушённо, будто сквозь стекло. Левин сжал челюсти. — Не дождёшься. Она тихо выдохнула, но ничего не сказала и двинулась дальше. Максим вдруг почувствовал, как его ухо задело что-то холодное. Лёгкое, но обжигающее, словно ледяное дыхание. Он резко обернулся — позади никого. Шаги впереди становились всё тише. Он догнал её возле старой ограды, наполовину ушедшей в землю. И увидел. Прямо перед Ангелиной, среди поросших мхом надгробий, что-то двигалось. Не ветер. Не игра теней. Что-то живое. Максим замер, но Ангелина шагнула ближе. — Ты чувствуешь? — её голос был едва слышен. Он не мог не чувствовать. Воздух гудел, как перед грозой. Пространство искривилось, и за секунду до того, как он успел её схватить, это прорвалось наружу. Тьма. Не привычная темнота ночи, а живая, густая, тянущаяся. Она вырывалась из земли, закручивалась вокруг Ангелины, её рук, её запястий, запутывалась в волосах. Левин рванулся вперёд. — Изосимова! Она подняла на него глаза — и он увидел, что зрачки её расширились до полной чёрноты. Максим не знал, что она сделала. Но это что-то потянулось к ней из могильной земли. Он услышал шёпот. Нечеловеческий. Вернулась… Забери нас… Максим перехватил её за плечи, резко дёрнул на себя. — Прекрати. Ангелина не сразу сфокусировала взгляд, словно её вытянули из другой реальности. Но было поздно. Грань открылась. Максим чувствовал, как пространство вокруг дрожит, будто воздух сгустился, стал плотнее. Глухой шёпот пробирался под кожу, заполнял сознание, заставляя его звенеть. Ангелина стояла перед ним, её глаза всё ещё оставались слишком тёмными. Левин видел, как она сжимает кулаки, как побелели костяшки её пальцев. Она не хотела отпускать. — Ангелина, закрой. Она сделала глубокий вдох, не реагируя. Ветер усилился, он больше не был холодным, он был мёртвым. Где-то рядом раздался сухой треск. Левин резко обернулся. На могилах двигались тени. Он чувствовал, как они смотрят. Не глазами, которых у них не было. Не разумом, который давно истлел. Они ждали. Забери нас… Максим снова схватил её за плечи. — Изосимова, закрой говорю! Она сжала губы. — Поздно. Голос у неё был ровный, но он видел, как напряглось её тело, как вырисовываются жилки на шее. Она боролась. Но Грань уже открылась. Из темноты что-то выплыло — смутный, дрожащий силуэт. Левин встал перед Ангелиной, не думая, инстинктивно. Но то, что вырвалось из-за Грани, не напало. Оно смотрело. Сквозь него. На неё. — Ты пришла, — шёпот был не голосом, а вибрацией воздуха, от которой мороз пробирался по коже. Ангелина дрогнула. — Я пришла, — выдохнула она. Максим не сводил с неё глаз. Что ты сделала, Ангелина? Он не мог отвести взгляда. Силуэт вытянулся, очерчиваясь всё отчётливее. Это был человек. Точнее, останки воспоминания о человеке. Левин видел, как лицо его искажено, как оно то собирается в знакомые черты, то снова размывается. Ангелина смотрела на него с напряжением, но без страха. — Я знала, что ты не уйдёшь, — сказала она тихо. Существо сделало шаг вперёд. Максим почувствовал, как волосы на его затылке встают дыбом. — Ангелина, не вздумай к нему подходить. Она не слушала. Она сделала шаг навстречу.