Конкурс в гимназии. Воспоминания о незнакомых стихах со сцены

      Так и прошло полгода. Несколько раз мы вместе куда-то ходили, бывало, сидели за одной партой и за это время успели придумать пару шуток про молодого математика, которые понимали только мы (остальные просто не поддерживали нашу теорию о том, что он оборотень, и игнорировали его неисчезающую щетину). Но вокруг тебя появлялось всё больше людей.       Каждую весну наш городок, будучи когда-то давно литературным центром, обязывал школы проводить поэтические состязания и конкурсы чтецов. В нашей гимназии было столько желающих, что в какой-то момент было решено отправлять только одного человека от класса. В тот год наши не долго раздумывали и единогласно выбрали тебя.       Ты и сама что-то писала, но больше тебе нравилось декламировать – оказалось, у тебя даже был репертуар и отточенные стихотворения. Я уже слышала, как ты сдавала простое чтение наизусть учительнице литературы, и ждала выступления.       В тот день я отменила занятие по гитаре – конкурс проводился в нашем актовом зале после уроков. Бабушка, записавшая меня на эти занятия, расстроилась, и мне уже было неловко у неё просить денег на шоколадку в подарок, так что я просто набрала в целлофановый пакет конфет из домашней миски.       В тот раз моя тревожность сработала по-другому, и я долго не могла собраться, так что когда я пришла, мест в первом ряду уже не осталось. Как и во втором, и в третьем… Мне пришлось сесть куда-то назад, где кучковались те, кого, видимо, обязали прийти в качестве поддержки. Наши одноклассники сидели впереди. Ты выглянула из-за кулис и помахала им. Я сомневалась, что ты меня заметила.       Никто не знал, какое стихотворение ты выбрала, – ты решила никому не говорить. Или, по крайней мере, я была не в курсе. Время шло медленно, в зале становилось душно, и конфеты, похоже, начали подтаивать.       За несколько выступлений до тебя сломался микрофон. Тревога съедала меня, но, похоже, за двоих, потому что ты вышла на сцену в полном спокойствии. В руках у тебя был реквизит – конверт, и одета ты была, как выразилась бы наша учительница по литературе, «романтично», плывя в цветочном платье с рукавами-фонариками по сцене. Все затихли.

— …Давай увидимся с тобой хотя б во сне!

Ты только скажешь, как ты там.

И всё.

И я проснусь.

И легче станет мне…

Наверно, завтра

почта принесёт

письмо твоё...

      И что-то странное случилось со мной в эти минуты. Я абсолютно заворожённо смотрела на тебя, внимала каждому слову, и улыбка незаметно расцвела на моём лице. Я почувствовала, как тепло разливалось внутри – возможно, оно было там и раньше, но только в тот день, смотря на тебя, слушая тебя, я ясно его ощутила.       Конечно, ты победила. Одноклассники, сидевшие в первых рядах, ринулись тебя поздравлять и уже чуть ли не на руки подняли. В классе тебя за полгода очень полюбили. Я почувствовала себя неловко, но прибилась к этой кучке. И ты на удивление сразу спросила меня:       — Тебе не хватило места спереди?       Всё же заметила… Я смутилась ещё больше.              — Сзади тебя тоже было хорошо слышно.              Внутри всё кипело. Я перебирала варианты, как сделать тебе комплимент. Мне слишком много хотелось сказать.       — Спасибо, — вырвалось у меня вместо тысячи не сложившихся в голове красивых слов.       Все незаметно разошлись, а ты так и смотрела на меня, ожидая содержательного разговора. В шестнадцать я только училась общаться.       Мы незаметно перекочевали на подоконник в прохладном коридоре.       — У тебя случайно нет с собой еды? Я весь день в этом душном зале, даже не выйти.       Я со смущённым, почти виноватым видом вынула свой пакетик – в шоколаде можно было плавать – и неуверенно попыталась посмеяться над ситуацией:       — Они оказались в такой же ситуации.       Я не хотела говорить, что конфеты предназначались тебе, и сменила тему:       — А что за стихотворение ты читала?       — Ну нет. Раз сегодня литературный фестиваль, давай поступим, как в сказке: дай мне еды, и я отвечу на твои вопросы.       Ты придумала это мгновенно. Ещё и упомянула какую-то явно известную сказку. Неудивительно, что ты хотела сдавать литературу, — мне вот даже перед озвучиванием давно мучавшего меня вопроса нужно было собраться с мыслями, а сказки я и похожей не читала. Да и что сдавать я не знала.       — Серьёзно? Это месиво? – Я развязала пакет и протянула тебе.       — Я обожаю шоколад, — ты пальцами нырнула за липкой конфетой, — а ещё ненавижу это платье. Если его зальёт шоколадом, в нём появится хоть что-то хорошее.       Иногда ты выдавала что-то такое, но меня каждый раз удивляла неожиданность и резкость заявлений. Благо, я не успела сказать, что платье прелестное и очень идёт тебе… Точнее, не решилась.       Ты обтёрла пальцы о подол и выудила из своей сумки зелёненький томик:       — Ты найдёшь его здесь.       Ты дала почитать мне сборник стихотворений. Первым делом я нашла то стихотворение – и, кажется, прочитала его столько раз, что при следующем разговоре и сама могла бы воспроизвести его. Я не знала – и не уточнила – на сколько ты мне одолжила сборник, и ночами сидела, выписывая себе понравившиеся стихотворения и отмеченные тобой строки. Я хотела вернуть тебе книгу до конца учебного года.