Одуванчиковое поле за школой. Отсутствующие воспоминания

      До этого дня у меня была маниакальная привычка в деталях описывать события каждого дня. По какой-то причине мне хотелось запомнить даже самые незначительные вещи. Не знаю, пыталась ли я ловить мгновение или наоборот искала наперёд больше поводов схватиться за прошлое, но по иронии именно тот день я не описала ни в одной заметке. Он остался там, в залитом солнцем мае десятого класса.       Да, мы все наконец дождались конца мая. Последние уроки. Я уже отдала тебе сборник, сказала какую-то банальную глупость о стихах и больше не смогла найти повода (и смелости) подойти к тебе и пообщаться. Знакомства в старшей школе – очень странная вещь. Общаешься со многими людьми, но по факту не дружишь почти ни с кем из них. Мне казалось, что мы не были достаточно близки, чтобы я просто подошла поболтать с тобой. Где проходит эта странная граница и как её пересечь – я не знала. Но в тот день мне повезло.       Ты была вечно освобождённой от физкультуры, а мне тогда за идеальную посещаемость и участие в соревнованиях разрешили не заниматься. Я уже стояла над пакетом с формой, думая всё же переодеться, когда заметила тебя краем глаза (будто не высматривала всё время).       — Ты тоже не занимаешься сегодня? Пойдём вместе нахаживать круги по стадиону.       Наверное, ты не разделяла со мной теорию границ. Это главное, в чём мне повезло.       Полдень, весь стадион был залит уже почти летним теплом, и впереди было много обязательных кругов.       Мы о чём-то болтали. Точнее, думаю, ты рассказывала, а я усиленно кивала. Я вижу, как ты шла рядом, я почти могу разглядеть твою улыбку, но я ничего не слышу. Шум. Как бы я ни вслушивалась, мне не выловить ни слова. А дальше… ты резко сворачиваешь с дорожки внутрь круга – пробираешься сквозь густую траву к самому центру устланного одуванчиками поля. Я бросаю взгляд на учительницу, которая бы точно засвистела, увидев такое, но она стояла на другом конце стадиона спиной к нам, увлечённая волейболом.       Мы были в самом центре поля, окружённые тысячами одуванчиков и оставшиеся незамеченными. Ты выбрала место, где трава пониже, и устроилась, будто расстелила плед и готова была к пикнику. Я села рядом – но не слишком близко. Как если бы между нами была корзинка фруктов. Солнце слепило. Я не знаю, спрятала ли взгляд от света или от тебя, но последнее, что я чётко помню, – одуванчики. Бесконечное яркое поле.       И кажется, тогда камера сломалась. Объектив треснул, плёнка застряла, порвалась, засветилась. Ничего, кроме последнего кадра одуванчиков. Всё останавливается на них.       Я не слышу, о чём ты говоришь. Белый шум. В моей голове остался не подтверждённый ничем факт – мы смеялись. Но ни одной той твоей улыбки я больше не вижу.       Среди шума прорываются только два навязчивых повторяющихся вопроса. Вместо того чтобы слушать тебя, разговаривать с тобой, запоминать нас, беспечных, счастливых, почти свободных, я занимала ими все свои мысли.       Кто я тебе?       Кто ты мне?       Они повторялись по кругу, то утихая, то снова набирая силу.       Вопросы без ответов меня пугали. Мне было легче каждый раз притворяться, что ничего не было.       Впереди ждало последнее длинное лето, свободное от забот. Я была уверена, что следующие три месяца не буду думать о тебе.