Разговоры на улице. Воспоминания о твоём и моём творчестве

      Осень пришла по-предательски быстро. Но как только я увидела тебя на линейке, я поняла, что соскучилась.       Мы всё ещё не так часто общались, но нам удалось обменяться ссылками на сайты, где мы публиковали то, что выпустили за пределы листов в клеточку. Я написала ещё несколько, как мне казалось, более серьёзных вещей, так что мне не было стыдно рассказывать тебе о том, что я стала сочинять. Об одуванчиках я старалась не вспоминать.       Если бы я могла закрыться в кабинете с компьютером незамеченной, я бы читала твои рассказы и сказки по ночам, но бабушка была чуткой к таким нарушениям порядка, так что я читала их вместо школьной программы перед сном. Мне казалось, будто ты посвятила меня во что-то важное, и старалась прочитать как можно больше, чтобы скорее поделиться с тобой своими впечатлениями. Но словами у меня не особо получалось что-то передать, так что я активно пыталась жестами показать все эмоции, которые вызвали твои красивые обороты и щемящие сердце истории героев.       Про мои стихи ты ничего не говорила, но это было даже к лучшему. У меня не было никаких красивых оборотов, даже пусть я и добавила что-то про убегающее солнце, а потом вообще отошла от рифмы и выдала что-то про отражения в лужах, замшевые ботинки и дым от салюта. Я надеялась, что однажды смогу тебя удивить.       Это был выпускной год. Ко всему нужно было готовиться заранее, и вот уже в конце осени нас фотографировали на выпускной альбом. Мы могли сделать снимки с кем угодно, но почему-то я даже не подумала о том, чтобы подойти к тебе. Мы фотографировались в разных компаниях и вместе оказались только на общем фото, стоя по разные стороны от нашей классной руководительницы.       Я уже готова была пойти домой, но ты перехватила меня у выхода, надевая цветастый платок.       – Я с тобой поговорить хотела. Подождёшь?       Со мной? Я гадала, какой мог быть повод. Пока я ждала у дверей, собрались и мои подруги. В итоге мы пошли все вместе. Поскольку фотографировались мы в том же районе, где у нас проводились курсы, всем нужно было дойти до центра, чтобы сесть на автобус. По дороге мы шутили, обсуждали странную студию, в которой нас снимали, даже зашли в магазин и купили что-то на нашу стихийно образовавшуюся компанию, но я всё время поглядывала на тебя и ожидала, что ты подойдёшь и скажешь: «А, так вот, слушай».       Мы дошли до остановки. Остальные девочки уехали первыми. Я сказала, что мне не подходит тот маршрут, хотя на деле просто хотела постоять с тобой подольше. Но вскоре мы увидели на перекрёстке и твой автобус. Я испугалась, что он увезёт тебя и я никогда не узнаю, о чём ты хотела поговорить. Я посмотрела на тебя в растерянности и пролепетала не дыша:       — А… ты хотела… поговорить о чём-то…       С громким «ой!» ты спешно достала из своего рюкзака блокнот и ручку, которые, видимо, всегда с собой носила, что-то быстро написала на весу, оторвала уголок листа и протянула мне, когда твой автобус подъезжал к остановке:       — Позвони мне, когда освободишься. Поговорим.       Ты уехала, а я осталась там разглядывать цифры, написанные твоим почерком. Даже от этого клочка бумаги пахло твоими духами. Я достала телефон, записала номер… и сразу нажала кнопку вызова. Я знала, что тебе нужно было ехать до самой окраины, и минут пятнадцать у тебя точно было. Я выдохнула и снова вдохнула поглубже, чтобы голос не дрожал:       — Я освободилась. О чём ты хотела поговорить?       Ты засмеялась.       — В основном про творчество. Я прочитала кое-что. Как ты вообще пришла к стихам?       Моё сердце забилось сильнее. Ты всё-таки заходила на сайт. Как хорошо, что я не смогла дописать одуванчики. Таким идеям место в тетради под диваном.       Я не знала с чего начать, и мне почему-то не хотелось говорить, что я вернулась к стихам в этом году благодаря тебе. Поэтому я начала с других историй. Как в детстве хотела стать известным автором. Как несколько лет вела тетрадь с рифмами. Как в четырнадцать важный человек предал моё доверие и я, сидя у берега моря, узнала, что можно переносить боль на бумагу. Как потом всё получалось в рифму, но без смысла. Как ничего никогда не получалось с ритмом. Как я нашла верлибры и перестала подгонять смысл в угоду формы.       Ты внимательно слушала и в конце лишь добавила, что тебе понравились новые стихи.       Неужели это правда? После этих слов я подумала о них совсем по-другому.       Ты уже успела дойти до дома, пока я не поняла, что пора было вешать трубку. Я снова и снова думала о том, как ты меня воспринимала. Я правда была равной в твоих глазах? Таким же автором с такими же красивыми оборотами? Интересным человеком? Подругой? Мы были подругами?       Вопросы множились. На некоторые из них я не смогла бы ответить и по прошествии лет.