Лето в комнате. Воспоминания о стихах и ответах, которые они (не) дают

      Мне не о чем было писать. Да, знакомство с тобой явно заставило меня вспомнить собственную детскую мечту. Только если ты чаще писала прозу, меня больше тянуло к стихам. Я писала что-то раньше, писала в течение учебного года, но летом, оглядываясь назад, я поняла, насколько это было нелепо. Мне хотелось чего-то основательного, стоящего, серьёзного… Но серьёзного в моей жизни было мало.       В моей голове всё чаще стали мелькать одуванчики. О чём бы я ни задумывалась, все мысли в итоге сходились к ним. Бесконечная жёлтая гладь. И где-то среди них – мы, и никому нет до нас дела, а я всё не могу ответить ни на один вопрос… Разве это не достаточно серьёзно? Я читала о том, как поэты находят ответы через стихи, а у меня наконец появился весомый повод о чём-то написать.       Вот только писала я ещё неумело. И меня это злило.       «В майских днях стало так хорошо. В майских днях ты среди одуванчиков…»       «Хорошо» и «всё равно» – это не рифма. Ну а что ещё по смыслу? А для «одуванчики» какая рифма? И ритм… всё не по ритму.       Я спрашивала «почему?..», но ни через строчку, ни через строфу, ни на следующей странице ответа у меня не сочинялось.       Я писала на вырванном из тетради по алгебре двойном листочке. Я уже перешла на последнюю сторону, но ни одна строчка мне не нравилась. Ручка проделала несколько рваных дыр в бумаге. Не появилось никаких решений. Всё было так же по-дурацки, как с математикой, – я не понимала, как решать задачи, и даже не доходила до строчки с ответом. Я скомкала листок. Потом подумала, разгладила и вложила обратно в тетрадь. Тетрадь полетела в стену и на долгое время осталась где-то под диваном. В том, что я не любила математику, я никогда не сомневалась.       В августе я закрылась в бабушкином кабинете с компьютером и нашла сайт, куда можно выкладывать стихи. Я переписала всё, что мне было не стыдно показать кому-то кроме родственников, и стала публиковать по одному в день. Что-то там было про разбитую посуду и платья, про огни города, про письма, про розы – про то, что было так привычно всем поэтам, но что-то неживое, нереальное, никогда со мной не происходившее. Не отвечавшее ни на какие вопросы. Ещё и нелепое. Но кому-то на сайте нравилось. А значит, можно было продолжать.