Глава 9. Концерт

      Какаши стоял у стены, скрестив руки на груди, и наблюдал за хаосом, который творился в комнате. Дети суетились, разбирали костюмы, искали реквизит. Саске бегал с двумя одинаковыми колпаками в руках, пытаясь определить, какой из них светлее. Наруто драматично спорил с зеркалом, Ино сосредоточенно что-то вырезала, а Хината раскладывала элементы костюмов на кровати.       Возле розетки, держа в руках утюг, стояла Сакура. Она не двигалась, просто смотрела в пустоту.       — Ты чего зависла? — бросила ей Темари.       — Я сейчас выйду к людям… в халате, — медленно произнесла Сакура, будто только что осознала весь масштаб катастрофы.       — Ну да, — невозмутимо ответила Темари.       — Тебе не кажется это странным?!       — Ты Белоснежка. Тут в принципе всё странно.       Сакура закрыла лицо руками и громко выдохнула.       — Капитан, может, поможешь?! — раздражённо бросила она в его сторону.       — Ты не уточнила, в чём, — спокойно ответил он, не сдвинувшись с места.       Она метнула в него злой взгляд.       — Ты мог бы хотя бы меч в руках подержать!       — Это картонка, Сакура. Он не весит ничего.       Какаши всё же взял меч и лениво взмахнул им. Картон сразу согнулся пополам.       — Ты сломал оружие принца! — Ино схватилась за голову.       — Оно было сломано ещё до меня, — невозмутимо заметил он, разглядывая меч.       Она быстро нашла скотч и принялась чинить картонку.       — Так, теперь он снова смертельно опасен!       Комната снова наполнилась суетой. Сакура осторожно раскладывала поглаженный халат. Он знал, что она до последнего надеялась найти нормальный наряд, но выйдет на сцену в этом чёртовом халате.       — Ну что, Сакура, готова быть Белоснежкой? — спросил он.       Сакура не стала поднимать на него взгляд.       — Нет.       — Отлично. Выходим через час на финальную репетицию.       И снова всё завертелось.       Актовый зал уже был подготовлен к концерту. Кто-то заранее расставил стулья ровными рядами, повесил бумажные гирлянды вдоль сцены и даже подготовил стол для жюри. Всё выглядело организованным… пока не вошли они.       Дети тут же разбрелись по залу: кто-то пытался вспомнить свою роль, кто-то искал реквизит, а кто-то уже гонял друг друга между стульями. Какаши даже не останавливал весь этот балаган, надеясь, что они набегаются и быстрее заснут ночью.       — Так, — начала Сакура, выходя в центр сцены. — Все по местам! Сейчас быстро прогоним без эмоций, без импровизаций, просто, чтобы запомнить последовательность.       «Без эмоций», ага. Это вряд ли.       Какаши отошёл в сторону и сел на край сцены, поставив картонный меч рядом. Впереди его ждало тридцать минут театрального безумия.       Наруто уже полностью вжился в роль злой мачехи. В его руках был веер, а голос звучал настолько зловеще, что его собственные гномы едва сдерживали смех.       — Вы должны падать в страхе! — возмущался он, размахивая веером.       — Наруто, они падают от смеха, это уже прогресс, — прокомментировал Какаши.       Сакура тем временем бегала по залу, осматривая реквизит на двадцатый раз. Она уже нашла несколько старых занавесок и теперь пыталась придумать, как превратить их в нечто похожее на «хрустальный гроб».       — Мне нужна помощь! — громко объявила она.       — У тебя двадцать детей, выбери любого, — лениво отозвался он.       — Нет, мне нужна мужская сила!       Он приподнял бровь.       — Попроси Наруто. Он уже освоил образ матриархата.       — Да пошёл ты, капитан, — Сакура скрестила руки, но потом её взгляд упал на него с задумчивостью.       Какаши уже знал этот взгляд. Он означал, что сейчас его втянут в какую-нибудь авантюру.       — Ладно, — она кинула ему край ткани, — держи.       — Что именно я держу?       — Наш великий реквизит.       Он с сомнением посмотрел на занавеску, потом на неё.       — Ты серьёзно собираешься заворачивать меня в это?       — Нет, это будет «гроб».       — Ну конечно.       Молча взял второй конец и помог ей натянуть ткань на импровизированную конструкцию из стульев. Кто-то и правда стащил старый стол, который они вчера нашли.       — Смотри, красота же! — восхитилась она.       — Похоже на плохо заправленную кровать.       — Неважно, фантазируй.       Он покачал головой, но ничего не сказал.       Репетиция шла не идеально. Гномы путались в текстах, Хината тихо произносила свои реплики, а Темари вообще пыталась сменить их на собственные.       Когда дошло до сцены с пробуждением Белоснежки, все разом на него посмотрели.       Он медленно выдохнул.       — Я не собираюсь целовать её даже на репетиции.       — Бу-у-у! — воскликнули дети.       — Трус! — добавил Наруто.       — Давайте просто скажем, что ты меня поцеловал, и двинемся дальше, — предложила Сакура.       — Разумно, — согласился он.       — Скучно, — возмутились дети.       Наруто повернулся к ребятам и таинственным голосом прошептал:       — Но вот на самом концерте он же не отвертится, верно?..       — Наруто, я слышу тебя, — сухо напомнил Какаши.       Парень быстро спрятался за гномами.       Репетиция длилась почти час. В какой-то момент зашёл один из вожатых и объявил:       — У нас, вообще-то, ужин через пятнадцать минут.       Все тут же засуетились, начали собирать реквизит и прятать его в чулан. Сакура в последний раз посмотрела на свою импровизированную декорацию и вздохнула.       — Ладно, хоть что-то.       Какаши молча наблюдал за этим, а потом, проходя мимо неё, негромко бросил:       — Не забудь свой величественный халат, Белоснежка.       Она метнула в него злой взгляд, но он уже направлялся к выходу. Злить ее было невероятно весело.       

***

      Актовый зал гудел от голосов детей. Весь лагерь собрался в ожидании концерта: младшие смены взволнованно перешёптывались, подростки с трудом скрывали скепсис, а вожатые, которые не участвовали в представлениях (интересно, как это у них получилось отвертеться), предвкушали концерт.       Какаши лениво стоял у входа, оценивая количество народа. Толпа была внушительной. Он всегда считал, что театральные постановки — не его. Но вот он здесь, в белой рубашке, с картонным мечом и… в главной роли.       — Эй, красавчик! — раздался женский голос.       Он медленно повернул голову и увидел медсестру. Она подошла ближе, на её губах играла лёгкая ухмылка.       — Оу, ты сегодня при параде, — она оценивающе оглядела его. — Белая рубашка, даже рукава не закатал… А если расстегнёшь пару пуговиц, вообще произведёшь фурор.       Какаши лишь чуть приподнял бровь.       — Не сегодня, — бросил он сухо.       Медсестра улыбнулась чуть шире и слегка наклонила голову.       — Ну, если передумаешь…       Он не ответил, просто повернулся и направился к стульям, где уже собирались его дети. Рядом стояла Сакура, нервно поправляя халат. Медицинская тема ей к лицу, отметил он. Но заметил, как она одним глазом наблюдала за их диалогом с медсестрой. Когда он подошёл ближе, она не удержалась.       — Что, твоя поклонница снова в деле?       Какаши откинул на плечо ремень, на котором висел картонный меч.       — Да уж, определённо меньше слов, чем в сценарии, но тот же смысл.       Сакура закатила глаза.       — Удивительно, как тебе удаётся быть таким… привлекательным, но таким закрытым одновременно.       — Дар, — невозмутимо ответил он.       Она скрестила руки.       — Или проклятие.       Прежде чем он успел ответить, кто-то из детей дёрнул ее за рукав, усаживая рядом с собой. Он посмотрел на нее, сел рядом, чуть наклонил голову… и всё-таки закатал рукава.       Сакура торопливо поправляла свой наряд. Её халат всё ещё оставался халатом, но теперь на плечах лежала тонкий полупрозрачный тюль (сняла с окон?), словно лёгкий плащ. Не идеально, но, по крайней мере, добавляло хоть каплю сказочности.       Но это было не то, что действительно привлекло его внимание.       Её лицо.       Глаза подчёркнуты тёмным карандашом, губы ярко-красные. А на щеках лёгкий румянец. Может, от спешки, а может… от того, что он сидел рядом.       Она выглядела так, что её действительно хотелось поцеловать.       Какаши медленно провёл языком по зубам, заставляя себя оторвать взгляд.       — Готова, Белоснежка? — спросил он, голос прозвучал чуть ниже обычного.       Сакура подняла на него взгляд, её пальцы ещё поправляли и мяли тюль.       — Была бы готова, если бы не этот халат.       — А мне кажется, ты его уже приняла, — усмехнулся он.       Она закатила глаза, но в ответ не возразила.       Тем временем в зале все расселись по местам. Цунаде вышла на сцену. Ей даже не нужен был микрофон. Ее голос и так был звонким и мощным.       — Дорогие друзья! — начала она, и в зале мгновенно стих шум. — Сегодня у нас особенный вечер. Каждый отряд подготовил для вас своё выступление, и мы уверены, что это будет незабываемо!       Аплодисменты, свист, оживлённые переглядывания. Сакура поерзала на стуле. Какаши молча слушал, не особо вникая. Его больше интересовал тот факт, что вот-вот его заставят выйти на сцену и играть роль принца в сказке, которую он терпеть не мог.       — В нашем лагере собрались самые талантливые, самые креативные ребята, и сегодня они покажут, на что способны! — продолжала Глава.       Рядом с ним Сакура выдохнула.       — Сейчас или никогда, капитан, — тихо сказала она.       Он чуть повернул голову в её сторону, глядя исподлобья.       — Надеюсь, ты готова спать вечным сном.       Она наклонилась чуть ближе.       — Если ты, конечно, не облажаешься и разбудишь меня вовремя.       Достойный ответ. Она быстро училась. На сцене уже объявляли первый номер. Спектакль вот-вот начнётся.       Малыши, первый отряд, выбрали «Репку», и сейчас несколько крошечных человечков пытались вытянуть Асуму, который, судя по выражению его лица, уже жалел, что согласился быть главным овощем этого представления.       Сакура напряжённо сжимала руки на коленях. Её взгляд то и дело метался между сценой и детьми, пока она не заметила, что один из малышей потерялся, не понимая, когда ему выходить. Но не успела она даже шевельнуться, как остальные дети сами подхватили его за руку и поставили на место, будто так и должно быть.       — Вот оно что, — тихо пробормотала она с лёгкой улыбкой.       — Что? — лениво отозвался он, не отрывая взгляда от сцены.       — Они команда.       Куренай, стояла сбоку, в тени зала, показывала руками, что и когда делать. Малыши полностью игнорировали зрителей и смотрели только на неё. Повторяли движения, следили за её знаками.       — Они даже не смотрят на зрителей, — отметил он.       — Потому что ей доверяют, — ответила Сакура.       На сцене репка всё никак не поддавалась. Один из малышей, очевидно, слишком сильно увлёкшись, потянул Асуму за рукав так резко, что тот пошатнулся и едва не упал на спину.       В зале раздался смех.       Сакура фыркнула и наклонилась к нему.       — Ну что, признаёшь, что дети — лучшие актёры?       — Только если у них хороший режиссёр, — отозвался он, наблюдая, как Куренай делала ребятам очередные жесты. — Значит, в нашем случае мы обречены.       Наконец, Асума поддался под толпой из двадцати малышей, и репку вытянули. Зал взорвался аплодисментами. Малыши хлопали сами себе, кто-то обнимал своего соседа и был рад, что репка поддалась.       Следующей сказкой была «Три поросёнка». На сцену выбежали трое детей с розовыми бумажными пятачками, прикреплёнными к лицу на резинках, и в шерстяных шапочках с ушками. Позади них, в плаще и с нарисованными усами, величественно вышел «волк».       Какаши хмыкнул, склонив голову набок.       — Хорошо, что мы её не выбрали, — пробормотал Наруто, лениво откинувшись на спинку стула. — Иначе был бы повтор.       — Но зато Какаши был бы отличным волком, — с улыбкой добавила Сакура, склонившись к нему чуть ближе.       Он повернул голову, медленно и выразительно глядя на неё.       — Который цапает за бочок.       Она поспешно отстранилась, а Наруто едва не подавился смешком.       На сцене волк уже во всю пытался сдуть домики поросят, но один из детей что-то перепутал и вместо того, чтобы убежать, поднял руки вверх и прокричал:       — Я сдаюсь!       Весь зал взорвался смехом.       Какаши снова хмыкнул, покосившись на Сакуру.       — Вот и вся твоя теория про идеальный подбор ролей.       Она бросила на него быстрый взгляд и пожала плечами.       — Всё равно считаю, что тебе бы подошло.       Какаши чуть ухмыльнулся, но не стал отвечать. Он снова перевёл взгляд на сцену, но ощущение её близости и её голоса не отпускало.       Следующей сказкой была история «Ёжик в тумане». На сцену вышел ребёнок в сером свитере и с шапкой, к которой были прикреплены колючки из хвои. Свет приглушили, а из-за кулис пустили искусственный дым, имитируя тот самый туман. Откуда у лагеря пушка с искусственным дымом? И почему они не нашли его первыми?!       Он наблюдал, как маленький «ёжик» медленно пробирался сквозь сцену, озираясь по сторонам, а фоновые звуки добавляли таинственности.       — Идеальная сказка. Нам нужно было ее выбрать, — пробормотал он.       Сакура скосила на него взгляд.       — Ты серьёзно?       — Ну, представь, — Какаши чуть повернул голову к ней. — Я ухожу в туман, ты меня ищешь, зовёшь…       Она сжала губы, глядя на сцену.       — И что дальше?       — Ну, если бы мы играли в нашу версию, ты бы точно куда-то свалилась.       Наруто, сидящий рядом, закашлялся от смеха.       — А Какаши бы просто стоял в тумане и ждал, пока она его найдёт, — добавил Саске.       — Я бы нашла, — возмутилась Сакура.       — Конечно, — он чуть усмехнулся. — Но это уже не входило бы в сценарий.       Она бросила на него быстрый взгляд, но ничего не ответила. Он понял все без слов. Красное лицо и гневно сжатые губы говорили сами за себя.       Тем временем маленький «ёжик» на сцене продолжал свой путь, аккуратно обходя декорации, изображавшие деревья, пока не дошёл до конца сцены и не замер.       — Красиво, — признала она, переводя взгляд обратно.       — Ага, — согласился Какаши. — Всё-таки зря выбрали «Белоснежку».       — Поздно жалеть, капитан.       Какаши усмехнулся, но спорить не стал.       Следующей сказкой была «Три медведя», но, в отличие от предыдущих отрядов, дети вообще не ломали голову с реквизитом. Никто не пытался нарядиться в медвежьи костюмы, не делал сложных декораций – они просто вышли на сцену в своих обычных спортивных штанах, шортах и футболках.       Какаши приподнял бровь.       — Ну вот, — лениво пробормотал он. — Мы могли так же.       Сакура фыркнула.       — Ага, просто выйти в футболках и сказать: «Мы гномы».       — Ну да. Или «Мы Принц и Белоснежка», — он бросил на неё взгляд.       — Ты хочешь сказать, что тогда бы мне не пришлось носить халат?       — Именно.       — Поздно, капитан, теперь он – моя вторая кожа.       — Сомнительный выбор.       Сакура хотела что-то ответить, но в этот момент на сцене раздался громкий стук – это ребёнок, игравший Машу, с силой поставил на стол игрушечную тарелку.       — Каша слишком горячая! — возмущённо заявил он, явно увлечённый процессом.       Остальные «медведи» стояли вокруг, безразлично засунув руки в карманы. Один из них даже зевнул.       — Да они вообще не играют, — заметил Саске.       — Они просто кайфуют от того, что могут быть на сцене, — добавил Наруто.       — По крайней мере, у них нет бумажного меча, который может сломаться в любой момент, — невозмутимо вставил Какаши.       Сакура бросила на него короткий взгляд.       — Ты правда об этом переживаешь?       — Нет.       — Ты врёшь.       — Конечно.       Она едва заметно усмехнулась и снова посмотрела на сцену, где Маша тем временем села в «чужую» кровать (на пол), широко раскинув руки.       — Как мягко! Я здесь посплю! — громко объявила она.       Какаши снова хмыкнул.       — Она хотя бы не притворяется.       — В отличие от нас, — с ухмылкой добавила Сакура.       Они оба замолчали, наблюдая за тем, как медведи возвращаются в свой дом и начинают «злиться».       — Кто ел из моей миски?!       — Кто сидел на моем стуле?!       — Кто спал в моей кровати?!       Маша резко села и, не дожидаясь по сценарию, закричала:       — Я! Чё такого?!       Весь зал взорвался смехом.       Наруто согнулся пополам, Саске прикрыл лицо рукой, а Ино похлопала Маше за смелость.       — Она выбрала своё видение этой сказки, — прокомментировала Сакура, вытирая слёзы от смеха.       — Может, нам тоже добавить такую импровизацию? — задумчиво протянул Наруто.       Какаши посмотрел на него со всей жестокостью.       — Не смей.       Наруто только ухмыльнулся. Он явно что-то задумал.       В это время «медведи» дружно выбежали на поклон, а ведущий объявил следующий номер.       Они с Сакурой переглянулись. Их очередь приближалась.       Следующей была «Красавица и чудовище», и, в отличие от всех предыдущих номеров, этот выглядел как настоящая театральная постановка. На сцене был Гастон, нарочито злой и самовлюблённый, с высоко поднятым подбородком и театральными жестами. Чудовище — с огромной маской, тяжёлым плащом и даже каким-то подобием когтей на руках. А Белль…       Белль была в настоящем платье.       Не в тюли, не в халате, не в занавеске — в красивом, пышном, идеально подходящем к образу наряде.       Какаши смотрел на это с привычным скепсисом, пока зал не замер.       — Они что, реально репетировали это месяцами? — пробормотал Наруто.       — Или просто не отвлекались на ерунду, — тихо добавила Ино, бросая взгляд на свой отряд.       На сцене происходило не просто выступление, а настоящий спектакль. Гастон двигался уверенно, громко и чётко выдавая каждую реплику. Чудовище держало осанку, жесты были плавными и выразительными. Белль двигалась так легко и естественно, что казалось, будто она действительно героиня сказки.       — Вот это уровень, — фыркнула Темари, не отрываясь от сцены.       Зал следил в абсолютной тишине. Даже подростки, которые обычно хихикали и отвлекались, были прикованы к происходящему.       Сакура, сидевшая рядом, вдруг слегка шевельнулась, будто только что осознала, что тоже залипла.       — Неплохо, — признала она.       — Ты завидуешь?       Она насупилась.       — Конечно нет.       — Ты могла бы тоже выйти в платье.       — Не начинай, капитан. Мне и так больно.       На сцене в этот момент происходила сцена с падением розы (где они взяли розу, черт возьми?!), и Белль в отчаянии опустилась на колени перед Чудовищем.       Ино сжала кулаки.       — Они реально её сейчас поцелуют?       — Они реально это репетировали? — переспросил Саске.       — Они реально готовы на такое перед всем лагерем?! — возмутился Наруто.       — Они реально лучше нас, — сдержанно добавил Какаши.       Сакура прикусила губу, явно не желая соглашаться.       На сцене Белль медленно приблизилась к Чудовищу, и… поцелуй. Зал на мгновение застыл. И через секунду взорвался аплодисментами.       Сакура наклонилась к нему, сквозь овации прошептав:       — Мы на это не подписывались.       Он посмотрел на неё спокойно, даже немного лениво.       — А я что-то не припомню, что у нас есть выбор.       Она замерла. Ведь он был прав.       Теперь все ждали их сказку. Ребята быстро встали со своих мест и скрылись за кулисами.       Зал чуть притих, когда на сцену вышел Наруто, величественно встав перед зеркалом, которое они заранее притащили из корпуса. Свет приглушили, создавая атмосферу чего-то мрачного, но завораживающего.       Он вздохнул, сцепил руки за спиной и начал свою речь.       — Зеркальце, зеркальце, скажи… — его голос был низким, торжественным, почти театральным.       Наруто произносил каждое слово чётко, с паузами, будто действительно пытался проникнуть в суть сказанного. Ино, стоявшая в стороне за кулисами, еле сдерживала улыбку.       — Кто на свете всех милее?       Зеркало молчит. Зрители в зале замерли в ожидании.       Наруто вздохнул ещё раз, провёл рукой по лицу, затем внезапно резко развернулся, поднял руки в театральном жесте и выдал голосом, полным отчаяния:       — О, если бы ты мог сказать мне правду! О, если бы судьба не была столь жестока!       Где-то в зале кто-то подавился от смеха. Какаши, сидящий за кулисами, только медленно моргнул.       — Он вообще в ту сказку попал? — негромко пробормотал он.       — Дай человеку время, он разогревается, — так же шёпотом ответила Сакура.       Наруто тем временем взял зеркало в руки, словно это была корона, вздохнул и глубоко посмотрел в своё отражение.       — Но неужели… неужели я больше не прекраснейшая на свете?       Он так изобразил ужас и агонию, что другие ребята из их отряда, которые сидели в зале, уже вцепились в подлокотники от смеха.       Но затем голос зеркала раздался торжественно и чётко:       — Нет. Теперь прекраснее Белоснежка.       Наруто замер.       — Нет! — воскликнул он. — Я не могу позволить! Это не… Это невозможно!       Он театрально отбросил плащ (покрывало со своей кровати) за спину и резко шагнул к краю сцены. Какаши медленно выдохнул, вперившись в него тяжёлым взглядом. Сакура, сидящая рядом, тихо фыркнула.       — Это будет очень долгий вечер, — констатировал он.       Сакура вылетела на сцену, и в зале моментально установилась тишина. Она металась, её движения были быстрыми, отчаянными, будто она действительно только что бежала из замка. Тюлевая «мантия» зацепилась за край сцены, и она едва не запуталась, но быстро поправила её, делая этот момент частью выступления, как будто зацепилась за корни.       Затем, дрожащими руками, она остановилась в центре сцены. Вдох. Выдох. Ее грудь отчетливо поднималась и опускалась под белым халатом. Сакура медленно упала на колени.       Небольшая пауза.       Закрыла лицо руками и… заплакала. Свет резко сфокусировался только на ней. Нужно будет поблагодарить диджея за своевременную работу со светом.       Зал замер.       И затем она запела.       Голос был тихий, немного дрожащий – но постепенно становился увереннее. На краях сцены стояли Хината и Темари. И когда голос Сакуры начал срываться, они подхватили партию. Они не позволили ей сорваться. Вместе они вытягивали каждую ноту, создавая почти сказочную атмосферу.       Зрители не дышали. И затем… Где-то в зале раздался тихий свист. Какаши и так знал, кому он принадлежит. Гай. Конечно же, Гай.       Челюсть Какаши чуть напряглась.       Он смотрел только на сцену.       На неё.       Сакура оказалась среди гномов, которые тут же взяли её в круг. Они закружились, сначала неуверенно, но затем всё быстрее, под весёлую мелодию. Она сначала просто наблюдала за ними, всё ещё пытаясь отыгрывать изгнанную принцессу. Но потом начала смеяться, искренне, настоящим заразительным смехом. Смех разливался по сцене, как будто это не спектакль, а реальная, живая история.       Гномы водили её в хороводе, двигались хаотично, но весело. И вдруг она сама начала повторять за ними движения. Шаг влево, шаг вправо, лёгкий поклон, поворот – она уже полностью влилась в ритм.       Зал улыбался. Кто-то тихо начал притопывать ногой в такт. Рядом с Какаши Наруто еле сдерживал смех.       — Ну давай, капитан, выйди к ней и тоже потанцуй, — пробормотал он, толкнув его локтем.       Какаши просто перевёл на него холодный взгляд.       — Нет.       — Трус.       Какаши не отреагировал. Ему еще рано было умирать, его молодость только начиналась.       Сакура двигалась так легко, так естественно, будто действительно оказалась в сказке. И с каждой секундой он всё больше забывал, что это – всего лишь спектакль.       Наруто снова взял инициативу в свои руки. Его голос стал мягким, но коварным:       — Белоснежка, ты так устала… Тебе нужно немного подкрепиться…       Из кармана плаща он достал настоящее яблоко, специально сегодня умыкнул из столовой.       Зал замер.       Сакура посмотрела на него — слегка прищурившись, будто подозревала подвох. Но затем протянула руку, взяла яблоко и медленно поднесла его к губам. Откусила. И, как только кусочек исчез во рту, её пальцы дрогнули. Яблоко выпало из руки. Она медленно пошатнулась и мягко упала. Глухой шорох ткани от падения. Тишина. Свет снова зафиксировался только на ней.       Какаши не отводил глаз.       Она лежала так неподвижно, так убедительно, что в зале стало по-настоящему тихо.       Кто-то нервно сглотнул. Кто-то из малышей зажал рот ладошками.       А Наруто, довольный своим злодейским триумфом, медленно развернулся к залу и зловеще рассмеялся.       Зрители вздрогнули.       — О, как жалко! Прекрасная Белоснежка пала от моей руки!       Он театрально вскинул руки вверх, наслаждаясь моментом.       Свет на секунду померк. Этого было достаточно, чтобы ребята вынесли стулья, а Сакура быстро, но осторожно забралась на них. Белоснежка в хрустальном гробу.       Когда свет снова мягко зажёгся, перед зрителями уже была сцена скорби. Гномы столпились вокруг неё, склонив головы, изображая горечь утраты. Кто-то драматично взмахнул руками. Кто-то опустился на колени рядом, почти рыдая.       — Как же так! Она была такой доброй, такой прекрасной! — громко воскликнул гном-Чоуджи.       — Почему судьба так жестока?! — бесцветным голосом подхватил гном-Шикамару и покачал головой.       Боже, Шика, ну постарайся хоть чуть-чуть!       Наруто, даже не будучи гномом, стоял в стороне и с выражением самодовольства наблюдал за хаосом.       Среди зрителей задержали дыхание. Кто-то из малышей вжался в стул. Кто-то жалобно протянул:       — Она что… правда умерла?       В этот момент сцена снова слегка потемнела. Звуки стихли. Все знали, что будет дальше.       Выход принца.       Какаши медленно вышел на сцену, осматриваясь по сторонам. На секунду он замер, изучая картину перед собой: гномы, столпившиеся вокруг Белоснежки, их лица полны драматической скорби. И она. Лежала неподвижно на столе, волосы аккуратно разложены по плечам. Тонкий тюль, её импровизированный плащ, спадал с края, создавая ощущение почти настоящего сказочного образа.       Тихий шёпот в зале. Какаши чуть перевёл взгляд в сторону, в зал, но тут… Ино из закулисья что-то швырнула в его сторону, и он автоматически поймал. Картонная корона.       Зал тихо засмеялся.       Какаши лениво посмотрел на корону, потом на Ино. Девочка заговорщически кивнула, мол, давай, надевай. Он мог бы отказаться, отступать было некуда, поэтому молча напялил корону на голову.       Зал снова прыснул от смеха. Какаши даже бровью не повёл, будто так и должно быть. Как ни в чём не бывало, он медленно развернулся к Белоснежке. И сделал шаг вперёд. Картонный меч, висевший у него на боку, мог развалиться от любого движения.       Принц аккуратно обошёл стол, следя за каждым шагом. Он неторопливо дотронулся кончиком пальцев до макушки каждого гнома, будто благословляя их в их горе. В голове было только одно:       «Боже, на что я подписался?»       В зале стояла абсолютная тишина. Все следили за каждым его шагом. Малыши в первом ряду сидели, широко раскрыв глаза. Подростки – в напряжённом ожидании. Он чувствовал их взгляды.       Чувствовал её. Сакура лежала ровно, грудь мерно поднималась и опускалась. Но он видел, что она начинала хмуриться. Терпение не её конёк.       Он почти усмехнулся.       Но теперь это не имело значения. Потому что он стоял прямо над ней.       Зал затаил дыхание. Настал момент.       Какаши медленно опустился на одно колено, как истинный принц и наклонился. В зале кто-то ахнул. Он почувствовал, как напряжение в воздухе стало осязаемым. Приблизился ближе.       Тонкий цветочный аромат тут же окутал его, сладкий, тёплый. Слишком сладкий. От него сводило скулы.       Зал не дышал. Какаши тоже не дышал.       Он потянулся к краю «плаща», который служил ему красное полотенце, чуть приподнял и накрыл себя. Так, чтобы со стороны казалось, что он действительно прикрыл их от чужих глаз.       Приблизился к самому её уху, что мог почувствовать лёгкое тепло её кожи.       Едва слышно. Так, чтобы никто, кроме неё, не услышал.       — Если ты, Сакура, сейчас не встанешь, то я правда тебя поцелую на виду у всех.       Пауза. Долгая. И затем, шепотом, ещё ниже:       — Но одним поцелуем я не ограничусь.       Она распахнула глаза. Его лицо было слишком близко, а голос звучал слишком низко.       А в зале все ждали.       Но прежде чем кто-то успел понять, что что-то пошло не по сценарию, Сакура резко вдохнула и рывком села. Она мягко улыбалась, а ее руки автоматически обвились вокруг его плеч.       Он – Принц. Она – Белоснежка.       Он не дал ей шанса опомниться. Рывком поднял её на руки. Сакура издала короткий вздох, но не успела ничего сказать, потому что он закружил её. Легко и уверенно.       Она горела. Вся пунцовая и взволнованная. Но потом начала смеяться. Сначала нервно, потом искренне. Гномы закружились вокруг, хохотали, водя радостный хоровод.       Зал разразился овациями. Кто-то свистел. Кто-то хлопал. Кто-то кричал: "Ура, свадьба!". Но Какаши слышал только её смех.       Только её.       Наруто громко стонал и упал на колени.       — Нет! Как же так! Я побеждена!       Саске фальшиво рыдал, хлопая его по спине:       — Госпожа, нам пора бежать, пока нас не казнили!       Зал снова залился смехом.       А Какаши всё ещё держал ее на руках. Она уже не смеялась. Смотрела на него своими невозможными зелеными глазами. Растворяла его и сжигала одновременно. Он не хотел ее отпускать.       Она нервно сглотнула и прошептала.       — Принц, мне кажется, ты должен что-то сказать…       Он наклонил голову, чуть прищурившись.       — Что-то вроде «мы будем жить долго и счастливо»?.       Она не успела ответить, потому что Наруто громко объявил:       — И вот они поженились!       Зал взорвался овациями. Кто-то свистел. Кто-то орал.       А Какаши… Он смотрел на неё слишком долго. Слишком внимательно. И мягким движением опустил ее на ноги так, чтобы ее пальцы на секунду сжали его плечи.       Все взялись за руки на финальный поклон. Какаши чувствовал лёгкое напряжение её пальцев, но не придал этому значения ровно до того момента, пока она не сжала его руку чуть сильнее, чем нужно.       Они вернулись на свои места. Ребята были взволнованные, возбуждённые, перебивали друг друга, обсуждая, что прошло круто, а что можно было бы сделать лучше.       Какаши сел, откинувшись назад, чуть ослабил воротник рубашки. Сакура опустилась рядом. Она ещё дышала чуть чаще, чем обычно. На щеках до сих пор оставался румянец. Но он не смотрел в её сторону. Не сейчас.       Потому что если бы посмотрел…       То в глазах у неё точно было бы что-то, от чего он не хотел бы отводить взгляд.       Глава лагеря вышла в центр сцены, держа в руках лист с итогами голосования. Зал ещё гудел от эмоций, но постепенно начал стихать.       — Друзья, это был потрясающий вечер! — начала она, улыбаясь. — Вы все проделали невероятную работу, и мы благодарны каждому, кто вложил душу в это выступление.       Она подняла лист повыше.       — Как вы знаете, учитывалось несколько критериев: Оригинальность сказки. Сложность костюмов и реквизита. Артистизм. Кроме того, у нас есть специальный приз — «Приз зрительских симпатий».       В зале снова зашевелились. Кто-то тихо переговаривался. Сакура перебирала пальцами подол халата, будто не знала, что делать с руками. Дети замерли в ожидании.       Всё решалось прямо сейчас.       Глава лагеря делает паузу, заставляя всех затаить дыхание.       — Итак, пришло время объявить победителей!       Она медленно оглядывает зал, улыбаясь напряжённым лицам участников.       — Приз за оригинальность сказки — «Ёжик в тумане»! Это было не просто выступление, а целая атмосфера! — объявила Глава. — Таинственная, глубокая, завораживающая!        Аплодисменты, кто-то в зале кричит: «Да! Это было круто!»       — Приз за лучший артистизм — «Красавица и чудовище»! Этот спектакль был на уровне профессионального театра! Каждый жест, каждое слово – настоящий восторг!        Оглушительные овации, Гастон встал на стул и сделал пафосный поклон, Белль грациозно кивнула.       — Приз за лучшие костюмы — «Три медведя»… нет, шутка. «Красавица и Чудовище»! Очевидно, что здесь вложили огромное количество сил! Мы все увидели, как важно внимание к деталям!        Все согласились, потому что платье Белль и костюм Чудовища действительно выглядели идеально. И теперь… Главная интрига.       «Приз зрительских симпатий»       Цунаде сделала долгую паузу. Дети в зале переглядывались, уже предвкушая, что будет дальше.       — Этот приз достаётся сказке, которая вызвала в зале настоящий шквал эмоций!       Зрители начали перешёптываться.       — Где герои вживались в свои роли…       Сакура чуть замерла.       — Где была и драма, и смех, и настоящий момент волшебства!       Какаши медленно перевел взгляд на Цунаде, чуть прищуриваясь.       — И этот приз… «Белоснежка и семь… семнадцать гномов!»       Зал буквально взорвался от криков! Кто-то встал и начал аплодировать стоя! Гномы визжали от счастья. Наруто театрально упал на спинку кресла, бросая руку на лоб:       — Ну конечно же!       Ино обнимала Хинату. Саске пихал Чоуджи в бок:       — А я говорил!       Все окружили Какаши и Сакуру, пытаясь их обнять через стулья. Он смотрел на шумных детей, потом на Цунаде, потом на Сакуру. Сакура Смотрела на него, вся раскрасневшаяся от эмоций.       Всё-таки их спектакль запомнили больше всего. И это – победа.       Глава лагеря подняла руку, призывая к тишине, когда зал ещё не успел утихнуть после награждения «Белоснежки».       — Но прежде чем мы закончим… Хочу отдельно отметить одну сказку, которая была самым трогательным выступлением этого вечера.        Зал снова притих.       — За искренность, за слаженную команду, за самый добрый и душевный спектакль… «Приз Самого Дружного Отряда» – «Репка»!       Вот тут начался взрыв! Малыши начали подпрыгивать на своих местах, хлопать в ладоши и кричать! Куренай прикрыла рот ладонью, потом всплеснула руками от счастья! Асума встал и гордо поднял руки вверх, как победитель марафона. Дети начали обниматься, кто-то с разбегу кинулся к Куренай. Зал аплодировал стоя, потому что это действительно было заслуженно.       Сакура тоже зааплодировала и была готова сорваться к малышам, чтобы присоединиться к всеобщему веселью. Какаши кивнул, признавая, что да, они молодцы.       —Уважаемые вожатые, жду вас завтра за получением приза на планерке! — торжественно объявила Глава лагеря.       Аплодисменты в зале начали стихать. Но прежде чем кто-то успел расслабиться, она резко перевела взгляд в сторону вожатых.       — А сейчас...       Пауза. Сакура напряглась. Какаши чуть прищурился.       — Наши дорогие мужчины...       О, нет. Они знали, что сейчас будет.       — Помогут убрать стулья, чтобы началась дискотека!       Зал загудел от смеха.       Дети тут же вскочили с мест, радостно крича: «Дискотека!». Саске хлопнул Наруто по спине:       — Ну что, греби стулья, здоровяк!       Ино с Темари уже обсуждали, что сегодня точно вытащат Какаши на танец.       Вожатые застонали. Кто-то из мужчин-вожатых притворно схватился за сердце.       — Ну почему опять мы?!       — Я всегда знал, что дискотеки — зло.       — Ладно, мужики, с Богом!        А Какаши просто тяжело выдохнул.       — Всё как обычно.       Сакура похлопала его по плечу.       — Давай, Принц. Покажи силу.       — Ты тоже можешь помочь.       — Я маленькая, хрупкая и уставшая.       Он посмотрел на неё так, что она тут же рассмеялась. Но стулья сами себя не уберут. Так что теперь Какаши и компания официально стали грузчиками вечера.       Глава лагеря милостиво дала время на подготовку, пока мужчины убирали стулья. Парням — таскать мебель. Девочкам — возможность навести марафет.       По пути в корпус раздавался шёпот, смех и оживлённые обсуждения.       — А ты в чём пойдёшь?       — Не знаю, может, платье?       — Ино, ты подкрутишь мне волосы?       — Давай, только быстро!       Вожатская комната превратилась в мини-салон красоты. Сакура сняла халат Белоснежки и переоделась в привычную летнюю одежду, но, уходя, всё равно почему-то на секунду посмотрела на свой «королевский» наряд.       Ино подкрасила губы, Темари надела браслеты, Хината добавила лёгкий румянец. Все были в предвкушении. Ведь дискотека — это всегда что-то особенное.        Тем временем парни. Таскали стулья, ворчали и прикидывали, как бы увильнуть от уборки. Наруто сделал вид, что у него «спина заболела», но Саске его быстро разоблачил. Какаши спокойно поднимал сразу по четыре стула, игнорируя весь этот балаган. Гай тоже помогал, но слишком активно спрашивал, где, собственно, Сакура. Какаши на него старался не реагировать.       Зал постепенно освобождался от стульев. Где-то из динамиков уже проверяли звук, подбирая первую песню. Зал озарился разноцветными огнями. Девочки уже были готовы танцевать и веселиться.       Музыка гремела на всю мощность, заполняя пространство энергичными ритмами. Дети тут же ринулись на танцпол, выплёскивая всю свою энергию после выступления. Первыми выбежали малыши, радостно приплясывая, размахивая руками и смеясь. Подростки не отставали: Саске и Наруто бодро прыгнули в гущу толпы, увлекая за собой Ино, которая сначала делала вид, что не хочет, но через мгновение уже подыгрывала им. Хината скромно покачивалась в такт, то и дело оглядываясь в поисках Наруто. Шикамару и Темари встали напротив друг друга и, переглянувшись, начали устраивать что-то вроде шуточного танцевального баттла.       Какаши стоял у стены. Он держался расслабленно, с привычным спокойствием, но взгляд был прищурен. Он видел людей вокруг, но по-настоящему замечал только одного человека.       Сакура.       Она смеялась с девочками, покачивая бёдрами в такт музыке. Футболка оверсайз струилась по фигуре, а глаза светились даже в полутьме. Свет пробегал по её лицу, мелькая бликами на скулах, в глазах, на лёгком румянце после концерта. Она что-то говорила Ино, качала головой, смеялась.       Она казалась расслабленной, но Какаши знал — она на пределе.       После его слов. После того, что произошло на сцене. После того, как он держал её в руках.       Но сейчас она танцевала. Легко. Свободно. Как будто ничего не было. Как будто не помнит, как секунду назад сжимала его руку чуть сильнее, чем нужно.       А он стоял и наблюдал. Потому что знал — она сделает первый шаг. Так или иначе.       — Какаши! Ты тоже должен танцевать! — раздался чей-то голос.       Он едва успел поднять голову, как Наруто уже несся к нему с явным намерением затащить на танцпол. Сакура тоже повернулась, бросила короткий взгляд.       — Я? Нет, — усмехнулся он.       Но подростки не собирались так просто его отпускать. Наруто уже что-то шепнул Саске, тот кивнул, и вскоре в их заговор были вовлечены все.       Стоило музыке перейти в новый ритм, как он почувствовал движение рядом.       — Ну что, красавчик, ты не можешь весь вечер стоять в углу, — медсестра вдруг оказалась слишком близко. — Пойдём, потанцуем. Разве принц может пропускать бал?       Он не успел даже подумать, как её пальцы сомкнулись на его запястье. Она потянула, но он не двигался. Всё сильнее натягивала его руку, стараясь увлечь за собой, и он уже готов был отстраниться, но вдруг…       Заметил другое. Рядом с Сакурой уже крутился Гай. Говорил что-то, что заставляло её нервно смеяться и смотреть в сторону, будто ища выход.       Какаши все понял. Попсовая песня заканчивалась и уже через секунду начнётся медленный танец. Раздумывать времени не было. Он резко развернулся к медсестре.       — Потом.       Она удивлённо замерла и открыла рот, но он её уже не слушал. Шагнул вперёд.       Прямо к ней.       Громкие биты стихли, а на смену им пришли мягкие, глубокие аккорды. В зале раздались радостные выкрики.       — О, наконец-то медляк!       — Давай, Наруто, твой выход!       — Шика, только не наступи мне на ноги!       Пары начали собираться на танцполе. Тренер уже протягивал руку, но Какаши спокойно, уверенно встал между ними.       — Она уже занята. — Его голос был ровным. Без вызова. Без эмоций.       Но тренер понял всё сразу.       — А ты у неё спросил? — ухмыльнулся он.       Какаши даже не взглянул на него.       — Нет.       Только посмотрел на нее. Её глаза были широко распахнуты, но в них не было возражения или колкостей. Не было ничего, кроме ожидания.       Он медленно протянул руку.       — Идём?       Она молчала ровно три секунды. А потом… Просто положила свою ладонь в его. И этого хватило, чтобы музыка окутала их со всех сторон. Он притянул её ближе.       Они начали танцевать. Какаши двигался спокойно, уверенно и привычно. Не спешил, не делал резких движений, просто вел её в танце. И в этом не было ничего сложного.       Сакура смущалась. Её пальцы дрогнули, когда коснулись его плеча. Она пыталась непринуждённо улыбаться, но взгляд уводила в сторону и не могла долго смотреть ему в глаза.       Какаши видел, как её губы приоткрывались, словно она хотела что-то сказать, но передумывала. Как её дыхание стало чуть глубже. Как румянец постепенно разгорался на щеках.       Её тело двигалось легко, но напряжённо, будто она не знала, что с этим делать. Что делать именно с ним.       Талия помещалась идеально под его ладонью. Она не отстранялась, но и не приближалась. Просто шла за ним в этом танце, следовала за каждым его движением. Он вел, а она поддавалась. Без слов или сопротивлений.       Это было приятно. Это было… слишком приятно.       И если бы не этот проклятый лагерь, если бы не эти дети, если бы не их идиотские обстоятельства… Он бы…       Магия была разрушена. Дети окружили их и начали водить хоровод, весело крича и концентрируя все внимание именно на них.       Какаши медленно выдохнул. Они невыносимы. Пальцы Сакуры слегка сжались на его плече, словно она искала опору. Её легко сбить с толку.       Но только не его. Он чуть склонил голову, чуть сильнее сжал её талию, чтобы она это заметила, и сказал почти беззвучно, так, чтобы слышала только она:       — Они нам не дадут шанса сбежать.       Она резко подняла голову, посмотрела на него с этим своим упрямым взглядом, но ничего не ответила.       Музыка стихла, но напряжение, что витало в воздухе, никуда не исчезло. Они остановились. Он не убрал руку. Она тоже.       И теперь всё изменилось.       Какаши ещё чувствовал тепло её ладони в своей, едва уловимое, но ощутимое. Их пальцы только что были переплетены, и он не сразу разжал руку. Сакура не сделала попытки отстраниться, будто тоже осмысливала всё, что только что произошло. Их тела двигались в такт, почти сливались воедино, и теперь разъединяться казалось чем-то нелепым.       Момент был полностью разбит, когда кто-то похлопал его по плечу, и Какаши медленно повернул голову. Перед ним стоял Гай. Уверенный, слишком спокойный, с той ухмылкой, которую он уже успел изучить. В голосе не было вызова, но смысл его слов был предельно ясен.       — Следующий танец — мой, старина.       Слова прозвучали буднично, почти дружелюбно, но под ними скрывался явный подтекст.       Выбор был прост, но в то же время невозможен. Если Какаши откажется — значит, он только что заявил на нее права. Открыто, перед всеми. Если согласится — значит, рискует её потерять.       Он не хотел выбирать и надеялся, что не придётся.       Что музыка оборвётся, что дискотеку закончат, что кто-то из взрослых вмешается, выключит свет, объявит отбой. Что Цунаде войдёт в зал и отправит всех по корпусам.       Но этого не случилось. Медленная музыка снова заиграла. Дети смеялись, разбиваясь по парам. Тренер стоял, спокойно ожидая.       Какаши не ответил. Просто накрыл ладонью её руку и без лишних слов потянул за собой. Сакура не сопротивлялась, не задавала вопросов. Она сделала шаг вперёд, следуя за ним.       Они пересекли танцпол, двигаясь сквозь толпу, но никто из ребят не пытался их остановить. Кто-то из детей проводил их удивлёнными взглядами, но ни одного голоса не раздалось.       Вышли на улицу, и тёплый ночной воздух окутал их тишиной, прерываемой лишь приглушёнными звуками дискотеки. Сакура не спрашивала, куда он её ведёт. Просто шла рядом, её шаги были лёгкими, но в каждом угадывался скрытый вопрос.       Какаши молчал. Двигался уверенно, будто знал дорогу вслепую. Впереди темнел лес, дорога уходила вглубь, туда, где лагерь словно растворялся, переставая существовать. Когда они вышли из-под фонарей, ночное небо открылось во всей красе. Звёзды светили ярко, отражаясь в воде.       — Ты же не против небольшой прогулки? — наконец произнёс он.       Сакура прищурилась, огляделась.       — Так ты просто хотел подышать воздухом? Или мы идём к твоему тайному штабу?       Он хмыкнул.       — Посмотрим, узнаешь ли ты, где мы.       Они спустились к воде. Лагерь остался позади — вдали слышалась музыка, но здесь было тихо. Сакура обхватила себя руками, глядя на гладкую поверхность озера.       — Красиво.       Он стоял рядом, смотрел на воду, но на самом деле наблюдал за ней. Она улыбалась, но чуть напряжённо, будто понимала, что это не просто прогулка. Сделал ещё пару шагов и сел на деревянный настил у воды.       Сакура медлила.       — Это твой секретный штаб?       — Может быть.       Она всё же подошла и села рядом, поджав ноги. Некоторое время они просто молча смотрели на воду. Звёзды отражались в тёмной глади, а лёгкий ветер шевелил её волосы.       — Когда я был здесь подростком, мы с ребятами нашли этот причал. — Какаши говорил негромко, спокойно, словно вспоминая что-то далёкое. — Тогда мне казалось, что это лучшее место, чтобы сбежать от всех.       Сакура повернулась к нему, изучая его профиль.       — А сейчас?       Он посмотрел на неё.       — Сейчас не знаю, зачем сюда пришёл.       Она хотела сказать что-то в ответ, но вдруг почувствовала его взгляд. Он смотрел на неё. Какаши сам не понимал, почему привёл её сюда.       Хотя нет. Он понимал, но не хотел этого признавать.       Когда тренер шагнул к ней, он понял, что не может оставить её там. Не мог просто смотреть, как она танцует с кем-то другим. Но дело было не только в этом.       Он забрал её, потому что ему нужно было быть с ней одному. Потому что эти короткие взгляды, случайные прикосновения, слова, сказанные вполголоса — этого больше не хватало. Он уже забыл все эти чувства и не знал, как правильно на них реагировать.       Сакура что-то тихо сказала, но он не уловил смысла — слишком был сосредоточен на ней самой. На том, как свет от воды отражается в её глазах. На том, как она чуть вздрогнула от ночного воздуха и машинально потёрла плечи. На том, как её дыхание стало чуть глубже, когда он просто посмотрел на неё.       Она почувствовала это и знала, что он не собирался её целовать.       Не здесь и не сейчас. Не так.       Он не хотел проиграть в этой дурацкой игре, где лагерь превратился в игру на выживание, где ставки выше, чем просто «ты мне нравишься». Если она победит, то это будет ее триумф. Она дразнила его, провоцировала и сводила с ума.       Привык держать все под контролем. Ему нельзя терять голову. Если он сделает шаг, то сделает его не просто так. Это больше не будет игрой, не будет дразнилкой. Если он ее поцелует, то уже не остановится. В его понимании поцелуй – это не игра, не случайность и не мгновение слабости. Он хотел, чтобы она сама пришла к нему. Чтобы сама захотела большего.       Поэтому он не отводил глаз. Просто ждал.       Какаши видел её движение ещё до того, как она его сделала. Она медленно поднялась на ноги, не сводя с него глаз. Он не шевельнулся. Сделала шаг ближе. Её тень легла на его лицо, когда она склонилась над ним.       Он чувствовал тёплый воздух её дыхания. Наклонилась ещё ниже. Близко. Смотрела прямо на его губы, чуть прикрыла глаза. Лениво провела по воротнику его рубашки, неспешно, чуть касаясь кожи. Ровно настолько, чтобы он почувствовал электрический ток. Кончики пальцев скользили по краю ткани, задержались у ключицы, чуть надавливая.       — Ты всегда такой, Какаши? – Голос низкий, медленный, почти мурлыкающий.       Удар в грудь. Сердце просто провалилось в желудок. Он не двигался, не отвечал, просто не мог.       Но она не остановилась. Знала, что делала. Наклонилась ещё ближе, так, что между ними оставались сантиметры.       Губы так близко, что он мог бы просто…       Просто…       — Тот, кто создаёт напряжение, но никогда не переступает черту?       Она легко и играючи щелкнула его по носу. Как будто всё это было просто очередной дразнилкой и ее слова ничего не значили. Перевернула все к чертям.       Сакура улыбнулась, развернулась на пятках и направилась обратно к лагерю, к музыке и к свету, оставляя его одного.       Какаши не шевельнулся и не понимал, что только что произошло.       Чёрт.       Какая-то чёртова девчонка настолько рушила его устои и привычки, что он даже не знал, как на это реагировать. Выводила его из себя, что он не мог даже ответить. Легко управляла им, что он даже не пытался сопротивляться.       Он долго сидел, вглядываясь в ночную гладь озера, вспоминая ее голос и ее касания. Эти проклятые полузакрытые глаза, которые смотрели прямо на его губы, но ничего не сделали.       Вдохнул глубже, проклиная её хитрую натуру, поднялся и сделал несколько шагов назад, не глядя на озеро.       Возвращаться на дискотеку не было смысла.       

***

      Какаши делал вид, что уже спит. Лежал на спине, закинув руки за голову, глаза закрыты, дыхание ровное. Он ждал.       Когда двери в корпус с шумом распахнулись, и дети ввалились внутрь, смеясь, перешёптываясь, он не шелохнулся. Наруто что-то буркнул Саске на ухо, тот фыркнул, но никто не стал будить вожатого или приставать с расспросами. Ребята без лишних слов разошлись по своим кроватям.       Наруто упал на матрас, вздохнул и бросил напоследок:       — Ну и вечер...       Больше никто ничего не сказал. Только звук шороха простыней, кто-то перевернулся на другой бок, Ино что-то искала в сумке, но потом затихла.       И она пришла. Тихо. Осторожно. Долго возилась, смывая макияж, потом переодевалась в темноте, стараясь не шуметь. Он слышал каждый её шаг. Как она медленно устраивалась в постели, как тяжело выдыхала, вытягивая ноги. Как неподвижно лежала, будто всё ещё прокручивала вечер в голове.       Какаши ждал, когда Сакура пошевелится и сдастся первой. Она не уснет. В ее милой голове столько же мыслей, сколько и у него. Тем более тишина – это не ее стиль.       Прошло несколько минут, прежде чем она глухо выдохнула и повернулась к нему.       — Ты ведь не спишь, да? — спросила шепотом.       Он ответил не сразу, раздумывал, стоит ли ей это знать. Потом открыл глаза и повернул голову. В темноте её силуэт был едва различим, но он чувствовал, как она смотрит на него. Каждой клеткой.       — Не сплю.       Голос ровный, тихий. Сакура чуть покачала головой, зарываясь в подушку.       — Просто… — Она замолчала на минуту. — Зачем ты меня туда повёл?       Он поправил руки за головой, сделал вид, что не придавал этому значения.       — А зачем ты хотела меня поцеловать?       Тишина. Поймал ее. Можно было даже не смотреть на неё прямо, ведь знал, что она сейчас прикусила губу.       — Я... — Она осеклась, но потом всё же ответила. — Я не хотела.       Он усмехнулся.       — Конечно.       — Ты мне не веришь?       Он повернул голову, встречая её взгляд. Слишком напряжена, отчаянно делая вид, что не понимала, о чём он говорил.       — Нет.       Она сжала кулаки на одеяле. Видел это даже в темноте.       — Тогда чего ты хочешь, Какаши?       Он ничего не сказал, просто закрыл глаза. Если скажет, то всё изменится и утром от этих границ не останется ничего.       Она разочарованно выдохнула.       — Спи, капитан.       И отвернулась, оставляя его одного с его собственными мыслями.