Глава 8. Репетиция

      После завтрака, пока все лениво просыпались, тренер хлопнул в ладони и собрал отряд на площадке.       — Ну что, народ, сегодня играем в баскетбол!       Команда взревела от радости. Наруто тут же вскинул руку.       — О, да! Это по моей части!       Саске хлопнул его по плечу.       — Ну, надеюсь, в этот раз ты не промажешь, придурок.       — А вот посмотрим!       Дети быстро разбились на команды.       — Эй! — подала голос Ино. — А вожатые?       — Ну… — задумался тренер. — Вожатые могут сыграть в разных командах.       — Сакура со мной! — тут же заявил Наруто, хватая её за руку.       — А Какаши со мной! — сказала Темари, ухмыляясь.       Какаши лишь кивнул, принимая выбор.       Гай посмотрел на состав команды Какаши и встал в команду Сакуры, чтобы, по его словам, уровнять шансы.       Игра началась. Мяч летал по площадке, раздавались крики, радостный смех, быстрые пассы. Сакура старалась не мешать, но и не отставать от ребят. Следила, передвигалась по площадке, но по-настоящему вступать в игру не спешила.       Но вот что её реально заинтересовало — мяч в руках Какаши.       Он двигался уверенно, контролируя игру, но она решила попробовать отобрать у него мяч. Шагнула вперёд. Попыталась дотянуться.       Какаши лениво поднял мяч выше. Сакура нахмурилась. Она подпрыгнула — но не достала. Он даже не напрягся. Просто держал мяч на уровне, где ей не хватало буквально пары сантиметров. И при этом смотрел на неё с этим своим выражением. «Сакура, ты серьёзно думаешь, что у тебя есть шанс?». Она прикусила губу. Не сдастся.       Попыталась ещё раз. Подпрыгнула выше, даже вцепилась в его футболку. И это его развеселило.       — Что ты делаешь? — лениво спросил он.       — Пытаюсь выиграть, капитан.       — Тактика так себе.       Она уже собиралась попытаться снова, но… Тренер резко выбил мяч! Какаши не успел среагировать. Гай сделал финт, обошел Саске…       И забивает гол.       Команда Сакуры в восторге. А сама она просто делает то, что приходит в голову первым. На радостях разворачивается и обнимает тренера.       — Крутое попадание!       Именно в этот момент она снова ощутила чей-то взгляд. Она медленно обернулась. Какаши. Стоял чуть в стороне. Спокойный, никак не реагировал. Но этот долгий взгляд…       Выдержал паузу. Потом медленно бросил мяч в воздух, поймал одной рукой и отошел назад. Что-то изменилось.       Какаши стал играть жёстче. Ещё минуту назад он спокойно пасовал команде, но теперь мяч двигался только между ним и Тренером.       Его броски стали сильнее. Не делал больше ненужных движений. Каждый его пас был точным, но уже не спортивным – резким, агрессивным. Как будто он уже не хотел выиграть. Хотел уничтожить Гая. И Гай это понял. Он ловко уворачивался, пытался перехитрить Какаши, но не давал себя выбить.       Какаши не сдавался.       Один бросок – Тренер уклонился. Второй – снова ушел. Третий – и вдруг…       Хлоп!       Мяч прилетает в плечо. Но не Тренеру. А в Сакуру. Она не успела уклониться. Чуть не упала, пытаясь понять, что только что произошло.       — Ой, ну нет… — пробормотала Ино, закрывая рот руками.       Тренер тут же повернулся к ней:       — Ты в порядке?!       Она хлопнула глазами, растирая плечо.       — Кажется, да.       — Извини, - коротко бросил Какаши и продолжил игру.       И это все? Она замерла. Никакого беспокойства в голосе или сожаления.       Игра перестала быть игрой. Теперь это было что-то другое. Что-то, во что ни один из них уже не мог остановиться. Какаши атаковал. Тренер защищался. Мяч летал по площадке быстро, резко, слишком жёстко.       Сакура остановилась в сторонке, потирая ушибленное плечо. Она взглянула на детей. Наруто и Саске больше не пытались играть – просто стояли в стороне. Шикамару и Ино переглядывались. Хината кусала губу, явно не зная, что сказать. Все смотрели на это странное противостояние.       Но больше никто не вмешивался. Это больше не их игра. Это была их война.       — Окей, мне скучно, - Темари лениво потянулась. — Ну, я понимаю, у них там битва богов, но нам-то что?       — Я лучше спрячусь в корпусе от жары, - поддержал Шикамару, уже весь мокрый толи от бега, то ли от беспощадного солнца.       — О, отличная идея! — подхватила Ино.       — Правда, — добавил Наруто. — Ну их, пусть убивают друг друга.       Сакура ещё раз взглянула на площадку. Какаши бросил мяч с такой силой, что тот глухо отскочил от земли. Тренер снова перехватил и тут же ушёл в контратаку. Они даже не замечали, что остались одни.       Она пожала плечами.       — Ну и ладно. Пусть играют.       Махнула рукой и, развернувшись, пошла к корпусу.       Мяч отлетел от руки, летя прямо в кольцо. Идеальный бросок. Чистое попадание.       1:1.       Какаши медленно выдохнул. Горячий летний воздух. Уже выступил пот на висках, а в ушах бил пульс. Он развернулся, чтобы поймать ее удивленный или восхищенный взгляд. Но… никого не было. Он нахмурился.       Где… все? Ни детей, ни команды. Ни ее.       Сбоку раздался спокойный голос друга и соперника.       — Ну, 1:1, - Тренер смотрел на него, спокойно отряхивая ладони. — Мы в равных условиях, старина.       И это было самым большим поражением. Потому что Сакура ушла, даже не дождавшись конца.       Она выбрала не смотреть.       На обеде все сидели за своими столами, обсуждая что-то обычное: еду, предстоящий концерт, какой-то слух про вожатых из другого отряда. Какаши молчал. Он ел спокойно, без эмоций, но Сакура чувствовала на себе его взгляд.       И когда она уже подумала, что он ничего так и не скажет, то заговорил:       — Почему вы ушли с площадки?       Она медленно подняла глаза. О, так всё-таки заметил? Усмехнулась, положив вилку на тарелку.       — А что, ты только сейчас это понял?       — Ты не ответила. - Он даже не моргнул.       Она подперла подбородок рукой, лениво пожав плечами.       — Зачем нам там оставаться?        Он чуть нахмурился. Сакура продолжила:       — В какой-то момент это перестало быть игрой. Вы с Гаем так увлеклись, что, кажется, вообще забыли, что это было соревнование между ребятами, а не между вами.       Она взяла стакан с компотом и сделала глоток.       — Ну вот мы и решили, что не будем вам мешать.        Какаши не ответил сразу. Она видела, как в его взгляде что-то изменилось, но не подал вида. Спокойно отложил вилку и, словно размышляя вслух, сказал:       — Хорошо. Тогда я сам схожу к медсестре за халатом.       Теперь уже Сакура замерла. Всего на секунду. И тут же спряталась за равнодушной маской и лениво пожала плечами.       — Мне всё равно. Делай что хочешь.        Это была ложь. И он её принял.       Какаши не сказал больше ни слова, просто доел свою порцию, поднялся из-за стола и ушёл. Сакура смотрела ему вслед, делая вид, что совершенно не волнуется. Но почему-то внутри было неприятное ощущение.       После обеда в корпусе стояла тишина. Дети уже разошлись по комнатам – кто-то дремал, кто-то тихо болтал, кто-то просто валялся на кровати.       Сакура сидела у окна, лениво листая книгу, которую даже не читала. Она ждала. Пыталась убедить себя, что не ждёт, но ждала.       Дверь в комнату вожатых открылась. Вернулся Какаши. Она бросила на него быстрый взгляд – и не знала, как реагировать.        В одной руке он держал аккуратно сложенный белый халат. А на его шее… Красное пятно.       Чёткий, видимый, слишком очевидный отпечаток губ. Помада.       Она чувствовала, как внутри всё смешалось. Злость. Ревность. Шок.       Резко выдохнула.       — Что это у тебя?       Какаши даже не взглянул в зеркало. Он уже знал. Положил халат на кровать и равнодушно бросил:       — Медсестра просто попросила плату.       Сакура не подаст виду. Ни за что. Внутри всё сжалось, закрутилось, будто торнадо. Ревность колола в грудь. Злость закипала в венах. Но больше всего её бесило то, что она не должна была так себя чувствовать.        Она не его девушка. Он не её парень.        Он может делать, что хочет. И она не будет ревновать. Ни за что.       Сакура сложила руки на груди, чуть приподняв подбородок, и изобразила самую беззаботную улыбку, на какую была способна.       — Оу, вы ограничились только поцелуем?       Какаши застыл. Она усмехнулась и добавила ещё колкости:       — Не смог выдавить из встречи что-то большее?       И вот теперь он действительно посмотрел на неё. Долго. Внимательно. Без эмоций. И именно это её бесило больше всего. Потому что он даже не смутился. Не попытался оправдаться. Просто медленно, лениво усмехнулся.       — Ты слишком зациклена на деталях, Сакура.       Все. Кипение на максимум! Она стиснула зубы, но тут же убрала злость с лица.       — Не-а, просто поражаюсь твоей хм-м-м… скорострельности. - Она пожала плечами и вышла из комнаты, бросив напоследок. — Ну хоть платье ты добыл. На том спасибо.       Потому что если бы осталась ещё хоть секунду – могла бы себя выдать. А этого она позволить не могла.       После тихого часа весь отряд двинулся в актовый зал. Пора было устроить первую полноценную репетицию, посмотреть реквизит, придумать, что делать со сценой, прописать движения и порядок действий.       Ребята переговаривались взволнованно, обсуждая детали, пока Сакура вместе с Ино и Темари рылись в каморке. Каморка была тёмной, пыльной, с узкими стеллажами, заваленными каким-то старым реквизитом.       — Тут какой-то старый стол! — воскликнула Ино, сдувая с него пыль.       — О, идеально! — хлопнула в ладоши Сакура. — Как раз наш «хрустальный гроб»!       Сценический реквизит был далеко не идеальным. Но если немного задекорировать стол, положить на него что-то прозрачное, добавить ткани… Это будет выглядеть достаточно эффектно.       — А что с зеркалом? — спросила Темари, оглядывая зал.       Наруто подошёл ближе, скрестив руки.       — Нам нужно что-то большое, чтобы Ведьма могла разговаривать со своим отражением.       — Ну, можно просто нарисовать рамку и сделать, типа, картонное зеркало? — предложил Чоуджи.       Саске тут же закатил глаза.       — Ну да, и вырезать дырку, чтобы Наруто сам в него заглядывал? «Зеркало, скажи мне...» — и там его же рожа!       Наруто тут же толкнул его локтем.       — Ну спасибо за поддержку, придурок.        А в это время Какаши стоял у края сцены, переговариваясь с диджеем. Выбирал музыкальные фоны. Продумывал, какие треки подойдут под сцены. Спокойно, но дотошно подбирал всё до мелочей.       И при этом, Сакура чувствовала, что он всё равно её замечает. Знает, что она здесь, что она краем глаза следит за ним, но не подает вида. И от этого становилось только хуже.       Тем временем дети начали беситься. Кто-то гонял друг друга между кресел. Наруто пытался залезть на сцену и спрыгнуть, сделав сальто, будто тренируется на акробата. Ино гоняла его, чтобы не свернул себе шею. Но пока это был только разогрев.       Настоящий хаос начнётся, когда они доберутся до самой сцены.       — Ладно, собрались! — хлопнула в ладоши Ино. — Первая сцена, Наруто, выходи!       Репетиция началась.       Наруто встал в центр сцены, взмахнул плащом и торжественно заговорил:       — Зеркало, скажи мне…        Тишина.       — Скажи мне… — парень замер, моргнул и, наконец, повернулся к Саске. — Что я должен говорить?!       Отряд загоготал. Саске закатил глаза.       — «Кто на свете всех милее»!       Наруто взмахнул руками и хлопнул себя по лбу.       — А, ну да!       Он встал в позу, сложил руки за спиной и величественно повторил:       — Зеркало, скажи мне, кто на свете всех милее?        Тут же раздался голос Темари:       — Точно не ты.       Первая попытка – провал. Ино кричала на Наруто. Темари подкалывала всех. Саске пытался напоминать слова. А Шикамару просто сидел на краю сцены и стонал: «Почему я согласился в этом участвовать?!»       Полный хаос.       — Так, всем стоп! – Сакура остановила весь этот балаган. - Давайте разберём всё по порядку! Где хрустальный гроб? Его не вынесли из подсобки?       — Стол же тут стоял…, - Наруто осмотрелся по сторонам.       — А теперь его нет, — добавила Хината.       — Вы хотите сказать, что кто-то утащил наш реквизит? — спросила она, нахмурившись.       — Ну… он же не мог испариться, — ответил кто-то из ребят за её спиной.       Сакура пересекла порог кладовой, но нога зацепилась за выступ.       — Чёрт… — только и успела подумать она, чувствуя, как её тело теряет равновесие. Грохота не избежать. Однако, в последний миг она ощутила сильную руку, которая цепко схватила её за запястье.       Какаши.       Голова закружилась от внезапного рывка, и вместо того, чтобы мягко удержать её, он как будто попытался — но они оба потеряли баланс. Она опрокинулась вперёд, увлекая его за собой.       — Эй! — успел он выдохнуть.       Глухой удар, резкий щелчок захлопнувшейся двери — и всё погрузилось во мрак. Воздух наполнился пылью, которую они спугнули падением. Рёв голосов снаружи стал глуше.       Когда Сакура пришла в себя, поняла, что лежит лицом вниз на чём-то тёплом и упругом. Поначалу не сообразила, что это — его тело, но тотчас ощутила, как он шевельнулся под ней, делая глубокий вдох.       — Ты… снова меня уронила, Сакура, — выдавил он тихо, хрипло. В его голосе звучала обида, перемешанная с обречённой насмешкой.       Она резко дёрнулась, чтобы отстраниться, но при движении он болезненно стиснул зубы:       — Прекрати двигаться, — приказал он, с трудом переводя дыхание.       Сакура застыла: её колено оказалось точно там, где не должно было быть. Лицо тут же запылало, и она сжала губы от смущения.       — Ой, — выдохнула она, стараясь не делать резких движений.       Они так и лежали, не решаясь пошевелиться, в душной темноте. У Сакуры часто билось сердце, а он под ней дышал едва слышно — горячо, выравнивая ритм.       И тут они оба уловили снаружи приглушённые голоса — видимо, кто-то приблизился к двери. Сакура инстинктивно хотела окликнуть ребят, но Какаши успел накрыть её рот ладонью, предупреждающе качнув головой.       — А если мы их просто не выпустим?       — Наруто, ты идиот?!       — Ну а вдруг они там что-нибудь интересное…       — Ты с ума сошёл?!       — Замок заклинило! Это знак, ребята!       — Наруто, ты больной придурок, честное слово.       Сакура притихла, осознав: если сейчас звать на помощь, то репутация строгих вожатых будет разрушена. Прижавшись сильнее к его груди, она задержала дыхание и даже закрыла глаза, не зная, как быть. Если пошевелиться, он снова застонет, а голоса снаружи могут догадаться, что в этой кладовке не всё так просто.       Она осторожно приподняла голову, прошептала:       — Ну и как теперь… выбраться?       Он опустил руку с её рта, мягко и успокаивающе провёл по плечу. Сердце стучало громче стука в висках, а она так неосторожно прижималась к нему, будто на это был особый план. Но всё произошло случайно. Или не совсем?       Она не знала. Но точно чувствовала жар его тела, дрожь в коленях и пронзительную близость, от которой становилось не по себе. А голоса за дверью всё никак не расходились.       Дети явно не спешили их спасать. А значит… Они здесь заперты. Одни. В темноте. В слишком тесном помещении.       Сакура застыла, сердце колотилось, а дыхание сбивалось от адреналина. По лицу гулял едва уловимый ветерок, значит, где-то была узкая щель в стене или двери. Но света не пробивалось — абсолютная тьма. Невидимый пол покрывала пыль, и стоило пошевелиться, как раздавался тихий шелест.       Какаши где-то рядом, но не видно его глаз, не прочесть выражение лица. Она лишь слышала его ровное дыхание — глубокое и странно спокойное. Будто ему было всё равно. И это раздражало.       — Ты даже не попытаешься выбраться? — спросила она негромко, стараясь сдержать дрожь в голосе.       Следовала короткая пауза, прежде чем он отозвался:       — А тебе не нравится? — произнёс он тоном чуть насмешливым.       «Начинается!» — подумала Сакура, чуть сощурившись. Если он так… тогда она тоже не останется в долгу. Чуть подалась вперёд, напрягая плечи, и прошептала с лёгким вызовом:       — Знаешь… ты чертовски самоуверен.       Она почувствовала, как Какаши усмехнулся, даже не видя его лица:       — Может быть, — произнёс он лениво. — Но ты ведь не пытаешься встать.       Сакура внутренне вскипела. Ну и ладно. Попробовала рывком подняться — но его рука вдруг легла на её талию, крепко удерживая.       — Отпусти, — бросила она, тщетно пытаясь сохранить спокойствие.       — Я и не держу, — невозмутимо парировал он, но пальцы так и не сдвинулись с её талии.       Внутри всё перевернулось — слишком тесное помещение, слишком много напряжения, слишком много Какаши, которому, кажется, всё интересно: её реакция, её злость. Грудь Сакуры ходила ходуном, из груди вырвался негромкий вздох.       — Знаешь, Какаши, — наконец заговорила она потише, — эта темнота меня немного пугает.       Он не ответил сразу, будто обдумывал. Когда наконец заговорил, голос прозвучал мягче, чем она ожидала:       — Так ты боишься темноты?       — Не темноты, — поправила она, сглатывая комок, — а того, что может быть внутри.       Где-то на стыке этой фразы она сама осознала, что именно боится здесь: не поломанных вещей или старых стеллажей, а его. Его близости, его спокойствия и того, что она в любой миг может сорваться.       И тут Какаши сделал резкое движение: сел ровнее и потянул Сакуру так, что она оказалась на его коленях. Она вздрогнула, но он уже сместил свою руку выше, к её талии, не давая упасть.       — А ты уверена, что тебе есть чего бояться? — спросил он так тихо и так издевательски ласково, что внутри у неё дрогнуло.       В горле пересохло. Сакура на миг закрыла глаза, боясь, что пересечёт грань. Она склонилась чуть ближе, будто собираясь поцеловать его, чувствуя горячее дыхание рядом со своей щекой. Но в последний момент он повернул её лицо вбок, коснувшись её подбородка коротко и отстраняясь. Касание губ лишь скользнуло по краю её лица, почти по щеке. Буквально пару секунд — и всё.       — Чёртов ты… — срывающимся шёпотом выдохнула она.       — Что, не нравится? — ответил он, чуть сместил руку, прижимая её плотнее к себе.       — Спасибо, герой, — язвительно проговорила она, пытаясь замаскировать дрожь в голосе сарказмом. В ответ он только сильнее сжал её талию. А в следующий миг раздался стук в дверь.       — Эй, вы там живые?! — крикнул кто-то из детей.       Щелчок замка, в щель дверного проёма хлынул слабый свет. Сакура почувствовала, как сердце сорвалось с цепи — они действительно не успели ничего, но и так слишком далеко зашли. Она резко подняла голову, вырываясь из хватки Какаши, и он отпустил её почти неохотно.       Они вскочили на ноги прямо перед тем, как дверь окончательно распахнулась.       Толпа детей буквально ввалилась в кладовку, и тут начался настоящий взрыв.       — А-а-а-а-а! - визжали дети.       Ино трясла Хинату. Саске хлопал глазами. Шикамару сидел на полу, понимая, что всё, игра сделана. Наруто лежал на спине и орал, как будто его поджигали. Темари звонко аплодировала. Все дети были в восторге. Они уже во всем уверены, подвижки есть. Это лучший день в их жизни.       А Какаши, чертов Какаши, просто стоял и лениво стряхивал невидимую пыль с футболки, словно вообще не понимал, о чём визжат дети.       Сакура не выдержала первой. Она хлопнула в ладоши.       — Так, все успокоились!       Но никто не успокаивался, потому что в этот момент Наруто схватил её за плечи и начал трясти.       — Он тебя поцеловал, да?!       Сакура только выдохнула, чувствуя, как внутри все чувства бурлят: от негодования до смущения. Он поцеловал, но не туда! И это ещё большее издевательство! И ей оставалось только кричать от бессилия.       Дети ликовали, а Какаши, стоя за их спинами, лишь приподнял бровь и слегка улыбнулся краешком губ. Для него, похоже, это был ещё один повод загадочно промолчать. Сакура могла только закатить глаза, понимая, что сейчас уже не докажешь правду: дети сами нарисовали картинку.       Репетиция сорвалась под общим шумом ребят. Сказка уже была не интересна, никто не хотел разыгрывать сценку, ведь только что на их глазах развернулось настоящее представление. Другой отряд уже занял актовый зал, и ребятам пришлось вернуться в корпус.        Сакура разрывалась между «уйти подальше» и «остаться рядом». Устала от этих эмоций, напряжения, игр. Что она может придумать, чтобы отвлечься? Просто что-то весёлое, лёгкое, без дурацких взглядов и напряжения. Как она дошла до этого?!       — Давайте сыграем в «Правда или действие»! — внезапно предложил Шикамару, усаживаясь на полу.        Дети загорелись. Наруто тут же подхватил: «Да-а-а-а!». Ино уже строила коварные планы. Саске ухмыльнулся, явно предвкушая чужие страдания.       А потом все повернулись к ним. К Какаши и Сакуре.       Она почувствовала, как что-то сжимается в груди. Они знали, к чему это ведёт, но уже было поздно.       — Так, первый вопрос… — подмигнула Ино.       О боже. Эта лиса уже затеяла что-то опасное.       — Какаши, правда или действие?       Всё замерло. Никто не дышал. Даже Какаши прищурено смотрел на Ино. Но не дергался и не отводил взгляда. И после короткой паузы ровно ответил:       — Правда.       Боже, он попался. Он сам выбрал петлю на шею.       Ино раскатала улыбку.       — Окей, тогда скажи… тебе нравится кто-то из этого лагеря?        Все взгляды влипли в него. Сакура слишком хорошо знала, что он не любил такие игры. Он не даёт себя загнать в угол.       Медленно, очень спокойно, абсолютно бесстрастно… Просто кивнул.       — Да.       Твою ж… Все дети орали. Наруто упал на спину. Хината покраснела. Саске схватила за голову. Чоуджи чуть не задохнулся от смеха.       Сакура забыла как дышать.       — КТО?! — заорали дети.       Но Какаши спокойно пожал плечами.       — Не ваша игра.       Он ушел от вопроса, просто ушел. И у них не было сил, чтобы его дожать.       — Ну, раз так… Сакура, правда или действие? - Ино тут же прищурилась.        О, моя девочка, беги. Это ловушка! Он сказал «правда», значит, ты не можешь взять то же самое. Тебе придется выбрать «действие». И все знали, что это будет.       Она знала, что этот момент наступит. Что Ино не оставит её в покое. Что дети добьют её до конца. И вот теперь все взгляды на ней.       Он тоже хочет знать, что она выберет. и она чувствует это каждой клеткой. Любой выбор – крах.       Глубокий вздох.       — Действие.       Ад. Пожар и крики. Наруто начал бегать кругами. Саске хлопнул себя по лицу. Хината полностью красная. Темари только ухмылялась.       Но Сакура услышала его тихий смешок. Он едва улыбался. Знал, что она выберет и специально ждал этого.       Чертов Какаши.       Ино сияла.       — О-о-о-о, отличная жертва! Ну что же…       Она сделала вид, что думала, но все знали, что она скажет. И потом… Она посмотрела прямо на Какаши. Медленно. Слишком довольная и уверенная.       — Сакура, поцелуй Какаши.       Какаши сидел, скрестил руки на груди и смотрел. Ждал. «Что ты будешь делать теперь, Сакура»?       Прямой отказ – не вариант. Все заорут, что она боится. Поцеловать – значит, проиграть. Она не может просто так ему это подарить. Нужно сделать хитрый ход. Быстро прокрутила в голове варианты.       Прикусила губу и чуть наклонилась вперёд. Скользнула взглядом по его лицу и заметила, как в его глазах мелькнула искра. Он поверил, что она готова. Но она ещё не сдалась.       Сакура медленно выдохнула.       — Ну… хорошо.       Сделала шаг вперёд, положила руку ему на плечо, медленно потянулась… и поцеловала. В макушку.       Тишина. Все вытянулись в полном шоке.       А Сакура только улыбнулась и сделала шаг назад.       — Вы не уточнили, куда целовать.       Всеобщий грохот! Все развалились. Наруто упал на пол и закрыл лицо руками. Ино визжала, что это нечестно!       — Так, игра окончена! — весело хлопнула в ладоши Темари.       — О, нет, — лениво отозвался Какаши. — Наруто, правда или действие?       Ох, это было великолепно. Теперь настала очередь возмездия. Какаши явно не хотел оставлять это безнаказанным. Теперь дети – жертвы. Его улыбка стала хищной.       - Тебе конец! – засмеялся Саске.       Ино хлопнула его по плечу и поздравила. Наруто сглотнул, тяжело выдыхнул и ответил:       — Д-действие…        Какаши слегка щурится. Все чувствовали приближение катастрофы. И медленно, очень невозмутимо сказал:       — Обними Саске и скажи ему, что он самый лучший друг в мире.       Тишина. Наруто побледнел. Саске замер. А потом…       — ЧТООООООООО?! НЕТ! – Орал Наруто.       Саске убежал, дети хохотали.        Но мстя ещё не окончена.       — Так, так, так… — сладко тянет Сакура. — Ино, твоя очередь. Правда или действие?       Ино понимает, что её судьба предрешена. Но она боец. Она выживет и не сдастся.       Она вдохнула и бросила:       — Правда!        Сакура довольно улыбнулась и сказала страшные слова.       — Скажи Саске, что он самый лучший мальчик в мире.        Дети кричали в голос. Ино схватилась за голову. Даже Хината заливалась смехом. А Саске спрятался в комнате вожатых.       — Саске, правда или действие?       Саске в панике выглядывал из комнаты. Он проиграл эту войну. И выбрал «Правду». Какаши с ледяным лицом спросил:       — Ну что, Саске, тебе нравится Ино?       Парень сломался. Ино упала на пол и спрятала руками лицо. Чоуджи орал, что они никогда не выберутся из этого!       Детей всё ещё колбасило от игры в «Правду или действие», и они хотели хоть как-то разрядить обстановку. Кто-то предложил вернуться к репетиции. Начался новый хаос.       Наруто – слишком драматичная злая королева. Он стоял перед зеркалом, дико жестикулировал, выкрикивал реплики.       — ЗЕРКАЛО, СКАЖИ МНЕ! – и он размахивал руками, будто в театре XVIII века.       Саске уронил голову в ладони.       - Наруто, тебе в оперу, а не в лагерь.       - Чувствую себя карликом рядом с его эго, - глядя на это величие сказал Шикамару.       Дети требовали, чтобы Принц все-таки поцеловал Белоснежку.       - Нет.       - По сценарию должен!       - Нет.       - А, боишься, что влюбишься? – засмеялся Наруто.       Какаши бросил на него ледяной взгляд, Наруто тут же замолчал. Сакура стояла в стороне, давилась смехом, но дразнить не рискнула.       Шикамару играл самого ленивого гнома, и в какой-то момент у него сбивается текст, а Темари тут же его подкалывает: «Умник, а где твоя идеальная память?». Шикамару без пауз ответил: «Она у тебя в характере запуталась». Все вокруг затянули: «О-о-о! Хорош!».       Чоуджи снова оказался не в то время и не в том месте. По сценарию гному должны уложить Белоснежку в гроб, но из-за суеты именно Чоуджи оказался на месте «мертвой» Белоснежки. Темари не удержалась, смахнула невидимую слезу и попрощалась с другом. Какаши приподнял бровь: «И что теперь?». Парень просто хотел взять яблоко, как он там оказался?! Но детей было не остановить. Наруто, уже рыдая от смеха потребовал, чтобы Принц целовал Чоуджи, за что в ответ получил подушкой в лицо.       Очередная репетиция сорвалась в цирк. Дети валялись от смеха, восклицая, что обожают эту постановку!       Сакура улыбалась и не понимала, что она сделала со своей жизнью не так.       

***

      Ночью в комнате вожатых было тихо. Какаши шелестел страницами книги и читал в полутьме.       — Нужно оставить сцену с поцелуем? — спросила она.       — Ты хочешь, чтобы её оставили?       — Я спрашиваю тебя. Кто-то же должен.       — Кто-то, но не я.       — Ну, может, кто-то подумает об этом ещё раз.       На пару минут оба замолчали. Она услышала, как он медленно выдохнул.       — Ты ведь знаешь, почему этот кто-то не может.       Она сжала кулаки. Хотела ответа. Нормального. Честного. Без его игр.       — Не знаю.       — Если я это сделаю, то как ты будешь спать спокойно?       Она сжала простыню в кулаке и отвернулась к стене, пробурчав от обиды.       — Ты меня сводишь с ума.        Он сделал медленный вдох.       — Спи, катастрофа.        Голос хриплый. Как будто это приказ. Как будто хотел что-то сказать, но не мог. И если они продолжат разговор – то больше не смогут остановиться.