Часть 4

— Я дам вам плащи из дориатской ткани, — также деловито сообщил Элронд. — Они надёжно скрывают от вражеских глаз. Но у меня есть условие. — Слушаю. — Ты вернёшься. — Я не могу этого обещать. — Но я могу об этом просить, — в словах Элронда было очень много несказанного вслух. Тепла, которого невозможно было ждать от сына Эльвинг, бросившийся в море в поисках спасения от этого самого Маглора или его брата. Глорфиндель смотрел на них, и в глазах его двоилось. Элронд засветился в темноте теплым светом, похожим на отсветы Лаурелина. Маглор был темен, как иссякший светильник, лишь глаза его горели холодно и яростно. … Эльвинг в памяти Глорфинделя была сама отблеском света. Он посетил ее башню, чтобы сказать, что едет на помощь ее и Эарендиля сыну. Передать последние вести о том, что Элронд сын Эльвинг — советник и помощник короля Гил-Галада. Эльвинг стояла босой в морской пене, в простом белом платье чуть ниже колен. В толстых косах ее путались птичьи перья. Его лодка ткнулась носом в песок, а она все стояла неподвижно в набегающих маленьких волнах. После его слов она заплакала, легко и тихо, роняя слезы со щек на белую ткань. Потом улыбнулась сквозь них. Делай, что должен, сказала она потом. И будь там, куда сердце зовёт. Если это одно и то же, ты, может быть, будешь счастлив. …Предчувствия всегда приходят непрошено, и никогда не бывают приятны. Однажды он видел дорогу к своей смерти, и не стал сворачивать. Теперь он видел дорогу к чужой. И развилку. Времени на выбор оставалось очень мало, а главное, он все равно не видел, куда это приведет. Но он мог попытаться. — Лорд Элронд. Я готов отправиться с ним. — Мне не нужен советник, мне нужны разведчики, — отозвался Маглор. — Почему? — спросил Элронд с интересом. — Потому что я должен вернуться. Пришло немного тишины. — И ты тоже не разведчик, лорд Маглор, — добавил Глорфиндель. — Я кто угодно, — сказал тот равнодушно. — И не возьму с собой эльда без опыта войны, или разведки, или охоты. Даже по приказу. — Я достаточно опытен в войне и охоте. Элронд прервал их жестом. — Я ручаюсь за его опыт. Лаурэфиндэ. Я хотел поставить тебя главой отряда беглецов, чтобы ободрить и вдохновить их. Однако если считаешь нужным идти как рядовой воин — иди и возвращайся. — Считаю. Маглор посмотрел на него — впервые внимательно, изучая возможного спутника. Его глаза расширились на мгновение. — Ты не доверяешь мне, — сказал он просто. — Почему я должен доверять тебе? — Я не доверяю не тебе самому, лорд Маглор. Я не доверяю твоей боли. И именно поэтому я могу пригодиться. Не только тебе. — Но и тем, кого я зову на смерть, ты говорил. — И лорду Келебримбору, чтобы довезти его обратно, если ты погибнешь. Маглор умолк. Тинивэ принес стопку плащей — плотных, но тонких и лёгких. На первый взгляд они были жемчужно-серыми. — Две стражи ты отдыхаешь и ешь прямо здесь. Это условие помощи, — распорядился Элронд. — Лаурэфиндэ, я прошу тебя обратиться к беженцам. Нужны умелые воины, знающие город. Тинивэ распорядится приготовить вам лошадей и припасы. Аэгмир пришлет разведчиков из нолдор. Когда они придут, ты обратишься к ним сам и объяснишь, какой большой риск их ждёт. Из желающих мы составим небольшой отряд. Остальное решать тебе. Аэгмир передаст тебе слова опознания для разведки, отправленной им к городу. Им приказано не входить внутрь, но при вашем отступлении они могут помочь. Маглор больше не спорил. Когда Глорфиндель выходил, он ложился отдыхать на торопливо расстеленной для него походной постели. Мало что может сравниться с тем, как в погасших глазах зажигается надежда и готовность действовать. Так бывало среди снегов во время похода по Хэлкараксэ. Так было сейчас в шатрах беженцев, когда Глорфиндель подзывал к себе нолдор, имеющих опыт разведки и хорошие навыки охоты, и объяснял им, что от них хотят. «Мы намерены искать лорда Келебримбора», говорил он им сперва, и глаза их начинали сиять, словно они тоже видели Древа в цвету. «Это может быть смертельно опасно» — и на лицах даже уставших появлялась отчаянная решимость. Две стражи спустя возле шатра лорда Элронда сошлись группа выбранных беглецов и десяток разведчиков. Они смешались и беспокойно заговорили. Глорфиндель не мешал им и не объяснял большего. Первым вышел Элронд, за ним — Маглор, высокий и темный в своей простой одежде, как меч мастера в случайных чужих ножнах. Когда он выступил вперёд, подняв феаноров светильник, и осветив свое лицо, настала тишина. — Возможно, некоторые из вас меня узнали, — сказал Маглор просто и негромко, но его голос был глубоким и звучным, словно море. — Я Маглор, сын Феанора. Вы все знаете, кто я и что совершил. Я пришел, чтобы спасти своего племянника Келебримбора сына Куруфина из плена. Саурон держит его в плену в Ост-ин-Эдиль, в подвалах того самого Дома Мастеров, который Келебримбор строил и защищал. Я пытался спасти его в одиночку несколько дней назад, и потерпел неудачу. Новая попытка будет гораздо опаснее, потому что враг уже встревожен. Надежда спасти его и вернуться не слишком велика. Но я отправляюсь за ним. Потому что когда я отступил, я знал, что прямо сейчас Саурон терзает его в подвале Дома Мастеров. Я не могу не вернуться туда. И прошу вашей помощи. Я обещал не скрывать ничего — и я прямо говорю, что мы все можем погибнуть там. Но я пойду первым. Голос тоже оружие. Даже сейчас часть сердца Глорфинделя отчаянно захотела откликнуться снова. Не только на голос и призыв о помощи — на беспощадно честное обещание опасности. Оно завораживало, как высота с вершины скалы. Несколько нолдор отступили, сдерживая гнев — а ещё несколько подались вперёд с горящими глазами. — Я не встану рядом с сыном Феанора, — бросил один из отступивших. — А я почту за честь, — сказал другой, проталкиваясь вперёд. Группа распалась почти напополам. Одни отступали потрясённо или хмуро, другие столпились вокруг Маглора. Элронд поднял свой светильник, и все взгляды обратились к нему. — Я строго приказываю вам всем молчать об этой встрече до самого их возвращения, или известий о них, — сказал он остающимся. — А вы отправитесь немедленно. Лошади и припасы ждут вас. Лорд Маглор — ваш командир, мой советник Глорфиндель — его помощник. И помните главное. Если вы погибнете, вы ничем не поможете ни лорду Келебримбору, ни мне. Даже если вы не сможете исполнить свое намерение — я требую, чтобы вы вернулись. «Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь», — донеслась его мысль. «Я тоже надеюсь», — отозвался он, не в силах ответить увереннее. Но лорду Элронду нужен Келебримбор. А ещё ему зачем-то нужен Маглор. И если правнуку Тургона и сыну Эаредиля нужны оба эти Феанариони, даже этот безумец, разоривший его родной город, то он попытается вернуть их. Одного или обоих. Своих спутников Глорфиндель оставил в лагере, не раздумывая. Он не сомневался, что Тантаурэ силен, ловок с мечом и хорош в охоте, а Ференар отлично справится с тяжелым боевым копьём и сумеет быть незаметным. И все это они применят в открытом бою, когда придет время. В небезнадежном бою. А если вдруг он сам не вернётся — пусть берегут правнука Тингола дальше. Маглор получил от Элронда доброго серого коня с темными гривой и мордой. Едва они отъехали от лагеря, как Маглор догнал Глорфинделя и остановил его. — Ты слишком заметен, Возрождённый, — сказал он. — Твое место в открытом бою. Я хочу, чтобы ты ждал нас с лошадьми и увел отряд в сохранности, если мы не вернёмся. Было смешно и немного грустно понимать, что в нем видят кого-то вроде Ференара. Глорфиндель подумал над ответом. — Меня не заметят, если я сам не захочу, — сказал он. — И иногда нужно, чтобы кого-то заметили и направляли внимание именно к нему. Я точно знаю, что нужен там. — Для чего ты нужен мне в разрушенном городе, под взглядом Саурона? — Я нужен там не тебе. Я нужен там ему, — Глорфиндель добавил в голос веса. — Элронду, сыну Эаредиля, правнуку Тургона. Я вернулся, чтобы служить ему в войне с Сауроном, как я служил в Гондолине его отцу, его прародителям и прадеду. — Тогда ты прекрасный боец, Лаурэфиндэ из Гондолина, но вряд ли хороший разведчик. — Я тот, кто нужно, — сказал он твердо. — Мне нужно, чтобы со мной не спорили в походе. — Не стану. Если ты в дороге присмотришься и передумаешь оставлять меня охранять лошадей. — Люди — противники хуже балрога. Потому что сила и храбрость здесь не помогут, — Феанарион был спокоен, а вот конь его фыркал и мотал головой. — Мне нужно идти, — повторил Глорфиндель спокойно и упрямо. — Скажешь, что тебе прямо с Таникветиль велели отправляться за внуком Феанора? — Я не спрашивал их разрешения, — ответил Глорфиндель терпеливо. …И ведь действительно, не спрашивал. Просто услышал, как обсуждают послание, переданное из Срединных земель мореходами Тол-Эрессэа. А обсуждали его многие — мореходы тайны не делали. Маглор коротко усмехнулся его последним словам — и освободил дорогу, устремившись в голову отряда. Он вел отряд неким знакомым ему путем, изредка советуясь с разведчиками. Отрезки дорог чередовались с рощами и тропами через них. Ждать света или сумерек было бессмысленно — днём можно наткнуться на людей, а ночью на орков. Следы разрушений попадались и здесь — они проехали мимо разгромленного пустого селения, в рощах встречались запертые дома. Останавливались лишь чтобы дать короткий отдых лошадям и накормить их. Эрегион лежал вокруг пустой и печальный — ещё недавно устроенная населенная земля, с цветущими садами на холмах и засеянными полями, с которых некому будет снимать урожай. Можно было лишь надеяться, что жители отступили в леса понадежнее. Глорфиндель снова смотрел вокруг себя как воин и глава Дома, оценивая холмы, сады и рощи как укрытия — и признавая ненадежными. Годными лишь чтобы бежать дальше под их прикрытием. Или чтобы недолго отдохнуть. В одной такой роще они внезапно остановились на поляне с сухими зарослями прошлогоднего болиголова. Двоих Маглор отправил вперёд пешими, остальным приказал отдыхать, не разжигая огня и не расседлывая лошадей. Пока все рассаживались и доставали хлеб, сыр и вяленое мясо, он прошёлся по стоянке и объявил нескольким воинам, что они остаются ждать. Лекарю, отправленному с ними, тоже велел ждать в безопасности. После этого отбора осталось всего пятеро. — Твое недоверие оскорбительно, кано, — сказал холодно один из воинов. — Оскорбит ли тебя мое желание иметь надёжную опору за спиной? — спросил Маглор хмуро. Тот смутился. — Я выбрал вас сам, и доверяю вам. Одним я доверяю в умении таиться и скрываться. Другим — в умении прикрывать мне спину и доставить в безопасное место тех, кто выберется из города. Сколько бы их ни было, — голос Маглора был негромким, но заполнил всю поляну, отдаваясь глубоко в груди. — Возле города будете стеречь по двое, сменяясь. Никогда по одному. Будьте готовы прийти по сигналу и забирать всех, кто выйдет, раненых, увечных, полумертвых. Уносить на руках, возможно. — Сколько ждать? — все тот же смущённый, кажется, смирился с решением командира. Стало тихо. — Я беру пять дней, — определил Маглор. — Потом уходите. Командуй. — Я? — Ты, — подтвердил Маглор. Обернулся. — Я предпочел бы оставить командовать Глорфинделя, но он упорно отказывает мне. — Я здесь, чтобы идти с вами, — отозвался он в ответ на вопрошающие взгляды. Один из воинов, выбранных сыном Феанора, статный и рослый, со свежим шрамом на шее, спросил недоуменно: — Но зачем тебе? — Элронд хочет, чтобы вы вернулись, — повторил Глорфиндель. — Только ли это? — Маглор смотрел на него через головы всех. А казалось, вопросов больше не будет. Лицо напротив было хмурым и жёстким, как маска — Маглор ждал… Нет, наоборот. Не ждал ничего хорошего от Возрожденного. Для себя или для родича — не так уж важно. — Я делаю то, что подсказывает мне сердце, — сказал Глорфиндель медленно. — Годится ли тебе такой ответ? Маска напротив едва заметно в сумерках дрогнула — и смягчилась. «Только такой», — поймалась короткая мысль. Или была отпущена сознательно. Здесь это было риском — и доверием. — Выходим, едва вернутся разведчики, — кивнул Феанарион. — Поешьте, — сказал целитель всем уходящим, но смотрел при этом на кано. — Не знаю, будет ли у вас на это время там, по дороге. Вкус этой еды — среди своих, когда кто-то негромко смеётся, и фляга с крепленым вином идёт по рукам, и все в безопасности ещё, и горит маленький костер, отгороженный плащами — позже вспоминался и согревал его сам по себе. А глоток мируворэ перед самым выходом приободрил их всех и согрел. Тепло сделалось не только в животе — когда они шли в вечерних и ночных сумерках среди полей, кутаясь в дориатские плащи, казалось, что тропа сама ложится им под ноги и разворачивается впереди. Словно она их ведёт ровно куда нужно, и кто-то с надеждой ждёт впереди, когда они доберутся. Ждёт, напомнил себе Глорфиндель. Скорее с нетерпением, чем с надеждой.