Глава четвёртая

ЖИЗНЬ ИНТЕРЕСНА

      Облака расплываются по небу. Город блестит от солнечных лучей. Деревья шелестят, сбрасывая золотистую листву на дорогу, очаровывая таким любым осенним запахом. Лёгкий ветер разносит листья под ноги. Прохожие спешат куда-то. Каждый по своим делам. На голове наушники, приятно греющие уши. Из них доносится мечтательная музыка: Альянс: «На заре».       Какая же это прекрасная песня! Завораживает, погружает в красивый мир мечты! Трудно представить, что этой песне скоро будет сто лет. Кто-то однажды сказал, что эта музыка из прошлого слушается в настоящем и звучит как из будущего. Только сейчас, в наше время, эта песня больше не звучит футуристичной. Песня наконец-то нашла своё место во времени…       Ровный бег моей судьбы       Ночь, печаль и блеск души       Лунный свет и майский дождь       В небесах…       Тут ко мне подбежал маленький мальчик лет семи.       – Девочка, девочка, помогите мне, пожалуйста!       – Что случилось, малыш?       – Тот робот, он не хочет мне давать мороженку…       – А ты сегодня много съел?       – Ну, три штуки…       – Ого! Ну куда же тебе ещё? Ты ещё маленький, да и взрослый человек столько не съест! Будешь есть много сладкого – живот будет болеть. Попроси у другого лучше яблоко, оно и полезнее, и натуральней!       – Но, девочка, очень хочется мороженого…       – А болеть хочешь? Сейчас уже не лето, горлышко простудишь, а если будешь есть много сладкого, то толстым станешь. Ты же знаешь, как тяжело живётся толстым людям? У них проблемы с суставами, сердце страдает, и потом им даже ходить трудно! Поэтому, малыш, иди-ка лучше займись спортом и ешь только естественные продукты!       – Ладно, спасибо, девочка!       Маленький малыш шустро убежал и, последовав моему совету, взял яблоко у другого робота.       Как же чудесны детишки! Да и как быстро время летит. Как будто и я недавно была такой маленькой. Всё им интересно, всё им мало. Они хотят брать всё, что им только понравится! Даже если они этим позже не будут пользоваться. Как надо ценить детей! Они – наше будущее! Ещё в маленьком возрасте, стоит им сделать один неверный шаг, и они уже ступят на плохой путь. Ведь сознание маленького человека впитывает всё, как губка, из которой уже трудно будет выжать всё плохое. Увидел ребёнок плохое – это ему понравилось, а скажи ему, что это плохо, он как бы поймёт, но на следующий день забудет. А то, что ему это понравилось, запомнит хорошо. Вот и поэтому детей надо направлять на правильный путь, следить за каждым их шагом и воспитывать в них высокие моральные качества ещё с самого детства, чтобы сформировать из них достойных людей.       Ну вот, уже почти пришла. Я иду в Большой парк через Пролетарское шоссе, который находится рядом с городом, с левой его стороны. Парк этот огромен: в ширину и в длину четыре километра! Парк этот был создан искусственным путём. Когда строили Великоград, стало понятно, что кроме мегаполиса народу нужна будет ещё зелёная зона. Всё равно, несмотря на то что в городе полно деревьев и садов, ему нужен был парк. Внутри него много озёр, площадок для пикника, концертных сцен и в некоторых местах даже есть аттракционы.       Вот я и зашла в парк. Уже скоро будет темнеть, но бояться нечего: преступности практически нет, а по всему парку установлены фонарные столбы! Люди выгуливают собак, кошек, гуляют со своими лучшими друзьями. А вот и среди этих людей на маленькой дорожке на скамейке сидит Тамара. Она ждёт меня. Я села рядом с ней.       – Ну что, дорогая, какие новости? – спросила она с воодушевлением.       – Мы с классом в понедельник в музей идём.       – Отлично! Я тоже люблю ходить в музеи. История наша всё же. Кстати, я давно хотела поговорить с тобой на одну тему…       Я оглянулась на Тамару.       – Знаешь, Анита, мы все члены одного общества. Мы все тут большой дружный коллектив, идущий к одной цели. Всякий тут имеет возможность стать тем, кем у него лучше всего получается быть, и не просто работать, а созидать, наслаждаться процессом работы. Вот и ты уже взрослая девочка: через год ты закончишь школу, и тебе придётся выбирать специальность. Я долго тебя об этом не спрашивала, чтобы не давить, чтобы ты могла сама выбрать свой путь, но вот время уже прошло довольно много, а ты практически не говорила мне, кем ты хочешь стать…       Я задумалась. Для меня это трудный вопрос, ведь он определит всю мою жизнь, и мне надо выбирать скорее.       – Тамара, я честно не могу решить. Так много путей…       – Может, техником станешь?       Я задумалась. Такая великая профессия!       – Но это очень сложно. Не думай, что я боюсь трудностей, просто… это не моё…       Тамара опустила взгляд, тяжело вздохнула и снова посмотрела на меня.       – Что-же тебе, историком что ли быть? Я не против, но мне кажется, что это довольно скучная профессия.       – Не знаю! – с досадой ответила я.       – Может, посоветуешься с комсомолом? Они могут оценить твои таланты и подсказать тебе верный путь.       – Я думаю, что только я могу выбрать себе верный путь, по которому я сама захочу идти. Не хочется бросать кости.       – Ладно. Я не настаиваю, – улыбнулась она. – Жизнь подскажет тебе верный путь. Ты уже довольно взрослая. Не торопись. Жизнь теперь спокойная у нас. Оборонный труд закончился уже тридцать лет назад. Это было так давно… Хорошо, что мы теперь занимаемся мирным трудом.       Она обняла меня.       Небо заливается алыми облаками, медленно плывущими на запад. Солнце медленно заходит за горизонт, освещая ярким светом тропинки города. Мы с Тамарой сидим за столом на кухне, попивая кофе.       – Помнишь, Анита, как в первом классе после уроков Миша поднёс тебе букет цветов и присел на колено, а ты подумала, что он жениться на тебе хочет! А оказалось, что он маме на день рождения взял его и присел шнурки завязать!       Мы рассмеялись. Это одна из моих любимых историй детства.       – Скажи, Анита, а тебе кто-нибудь из мальчиков из вашего класса нравился? – интригующим тоном спросила Тамара.       – Ну, знаешь, вопрос интересный. Мы всегда друг к другу относились хорошо, и мы все друг к другу добры. Но с самой нашей первой встречи многие из нас испытывали друг к другу чувства.       – И? – протяжно спросила Тамара.       – Да, да, мне нравился Костя, – со смущённой улыбкой ответила я. – До тех пор, пока он не бросил меня лицом в снег! Мы снова засмеялись.       – Я тоже любила многих в школе, но признаться боялась, – с улыбкой ответила Тамара.       – Меня любили многие: и умные, и красивые, а я их не подпускала. Вот дура была! – с досадой воскликнула она. – Я была с моим любимым человеком так много лет… Он был тем, на кого всегда было можно положиться, и тем, кто любил меня, несмотря ни на что. Сколько лет прошло с тех пор…       Тамара печально оглянулась и подняла кружку с кофе.       – Ну а сейчас-то я вижу, что ты уже приглядела одного человека? – с интересом спросила я.       – Да, он неплохой. Хороший мужчина, надеюсь, у нас с ним всё получится! – она игриво закачала головой и поставила кружку на стол. – Ну а у тебя как дела?       Я поняла, о чём она спросила.       – У нас всё хорошо! Так хорошо и легко! – потягиваясь, ответила я.       – Ты главное должна знать. Должна быть на все сто уверена, что с этим человеком тебе будет хорошо и ты будешь счастлива с ним. И помни, что тот человек, которому ты доверяешь, может использовать тебя, поматросить и забросить. Отношения – вещь интересная, но одни другим рознь. Ты в плане отношений тоже должна диалектическим и материалистическим путём подходить: здраво всё оценивать, а не верить всем подряд. На своём горьком опыте доказано! – взмахнула поучительно указательным пальцем Тамара. – Не верь сразу всем, а сомневайся в людях, пока не докажут, что им можно верить и что на них можно полагаться. Сейчас ещё не искоренены до конца корысть, зависть и предательство. Но всё ближе мы подходим к тому дню, когда все люди мира смогут доверять друг другу. И ты, Анита, никогда не ищи выгоды в отношениях. Люби ради счастья для себя и для него, и всё.       – Так просто? – удивлённо спросила я.       – Да, вот так просто. А для чего, по-твоему, мы можем и должны любить?       – Права ты, Тамара.       – Плохого я тебе не посоветую! Жизнь всё-таки каждый человек должен по-своему строить, а цель людей – помогать друг другу, чтобы легче и лучше жить стало. И каждый должен сам выбирать, как ему прожить.       Тамара задумалась, а затем, усмехнувшись, сказала:       – Сам выбирать, как прожить! Но как ловко этим пользуются различные софисты! Свобода выбора! Какое громкое выражение! Им и самые гнусные поступки оправдать можно. Свобода развращать молодёжь и одурачивать народ? Хе-х, ловко! Всякая свобода выбора должна быть в рамках высокой моральности и пользы для простого народа, а не во вред ему! – довольная своим метким суждением, заключила Тамара. – Ну, а мы когда вместе на пробежку пойдём? Через час, может?       – Прости, но у меня есть на сегодня планы, – улыбнулась и встала из-за стола я.       – О, всё понятно! Ладно, береги себя, будь осторожна!       Выйдя из дома, я направилась по широким улицам, освещённым фонарным светом, в самый центр ночного города. Прогуляюсь пешком! Вот я иду в районе невысоких десяти-пятнадцатиэтажных домов. С каждой сотней метров вдоль дороги дома становятся всё выше. Вдруг сзади послышался звон. Что-то с сильным порывом ветра пронеслось мимо меня, и я еле удержалась на ногах. Спереди послышалось: «Ты чего?» Опять я замечталась. Случайно зашла на велосипедную дорожку. Чуть не сбили.       Улицы становятся всё ярче с каждым шагом – свечение от светодиодных экранов светит из центра города. Свернув направо, я очутилась на тихой улочке с маленькими садами у многоэтажных домов и невысокими деревцами. Наверное, все на этой улице уже уснули.       Осмотрев дом, я увидела пожарную лестницу, ведущую на самый верх. Но она закрыта на замок, и подняться по ней с земли невозможно. Взобравшись на невысокий забор вокруг сада, собрав все силы, максимальным рывком я допрыгнула до лестницы и ухватилась за неё. Ловко подтянувшись, я забралась на неё и быстро зашагала вверх. Добравшись до крыши, я залезла на блоки кондиционеров и ещё одним ловким прыжком запрыгнула на крышу другого дома, вплотную стоявшего к первому. Подтянувшись на стену надстройки с выходом на крышу, я, наконец, добралась до нужного места. Передо мной предстала одна из самых красивых картин, которые я когда-либо видела за свою жизнь. В километре от меня центр города. Огромная Пирамида революции освещена экранами с самых высоких зданий. С земли бьют в самое небо прожекторы, и центр сверкает множеством красок и огней. Величественные здания окружили Пирамиду. Прохладный ветер развевает мои волосы. Совсем не страшно быть на такой высоте. Тёмное ночное небо освещено городом, и кое-где виднеются мерцающие огоньки. Это либо дроны, либо вертолёты. Огоньки на огромных антеннах домов мигают ровным темпом. Жизнь в городе кипит. Слышится гул людей и звуки музыки снизу. Так и хочется обнять весь город и охватить разом всю красоту! Тут рядом послышались шаги. Я обернулась. Это он.       Высокий, со вьющимися русыми кудрявыми волосами, опершись на блок кондиционера, с одной рукой в кармане, а другой задорно махая мне.       – Ну, привет!       – Николай!       – Он самый!       Он забрался ко мне и улыбнулся.       – Быстро ты сюда добралась! Ловкая же ты!       Мы оба оглянулись на ночной город.       – Идём, теперь уже можно отдохнуть, – позвал он.       Подойдя к краю надстройки, мы сели рядом и свесили ноги.       – Не боишься? Мы всё-таки высоко.       – Если бы я сидела на самом краю здания, то, наверное, испугалась бы.       – А я ничего не боюсь. Давно ничего не боюсь!       – Прямо совсем?       – Прямо совсем. Страх рождается из непонимания и неуверенности в будущем. А я смотрю здраво на жизнь. Нечего уже бояться нашей стране, и я за неё спокоен. И дом мой, значит в безопасности, и близкие мои, и в будущем мира я уверен.       – А как же ты? За себя ты боишься?       – Нет, не боюсь. Я здесь и сейчас, и я просто рад быть с тобой рядом.       Он погладил меня.       – Смотри, какой город красивый…       На лице его отразились разные цвета от экранов, сменяя друг друга. Мы оба загляделись вдаль.       – А помнишь, как мы встретились?       Познакомились мы абсолютно случайно. Раз, идя зимнем днём по дороге у реки, проходящей через город, я поскользнулась на льду и, опершись спиной на ограду, судорожно мотая руками, стала переваливаться на ту сторону через ограду. Тут один юноша подбежал и успел схватить меня за руку. Позже выяснилось, что мы живём недалеко друг от друга. Прошло уже пару лет.       – Конечно, помню! Я тебе жизнью обязана!       – Как я рад, что встретился тогда с тобой! И жизнь моя стала совсем иной. Ты единственный человек, которому я могу доверять.       – Скажи, а когда мы пойдём на дирижабль?       – Надеюсь, что скоро. Дел невпроворот, и ещё много целей новых я себе поставил.             Например, стать сильней и поднять штангу с пятьюдесятью килограммами, как минимум три книги за месяц прочитать.       – Это верно, мы должны много времени уделять себе. Но не найдётся разве для этого всего-то одного дня?       – Найдётся, думаю, но пока сказать точно не могу.       Картина на самом большом экране сменилась, осветив нас красным светом.       – Ты знаешь, я много задумывалась над одним вопросом в последнее время – стану ли я той, кем должна быть, или же я изберу не тот путь?       – О чём ты?       – О своём будущем…       – Знаешь, Анита, никому ничего не предопределено, и становимся мы теми, к чему пути у нас открыты и к чему мы больше тяготеем. Мы же свободные люди. Ты сама должна быть уверена о своём предназначении. А то так и не долго до этих глупых вопросов: «В чём же смысл жизни?»       – А может есть он всё же, этот смысл жизни?       – Конечно, есть, глупышка! Только не сверху он даётся, не для всех он одинаков, а для всех – разный. Для кого-то – стадо коров пасти, для кого-то – господину служить, а для некоторых и нет его вовсе…       – А для тебя, для тебя в чём смысл жизни?       – Жить! Вот и всё!       – Так просто? Но должен же ты ради чего-то одного жить, ради того, что мило тебе?       – А всё, что ни делаю – всё мило мне! Ради жизни живу! Всем делам понемногу времени отдаю! – улыбнулся он и захихикал.       Мы загляделись на город. Коля нежно обнял меня своей рукой, а я положила ему свою голову на плечо.       – Как мне хорошо с тобой, Анита… – прошептал он.       – Знаешь, у меня складывается такое чувство, будто ты со мной прощаешься…       Он медленно обернулся, тяжело выдохнул и стал постукивать пальцами.       – Что-то случилось? Скажи, с тобой всё в порядке? – обеспокоенно спросила я его.       – Я долго не хотел тебе этого говорить, не зная, какова будет твоя реакция, и зная, как ты сильно будешь переживать, как и я. Не буду я в силах передать ту тоску, когда мы будем разделены, и как много я упущу в этой жизни… Сколько было таких историй в мире, и все оборачивались по-разному! Жизнь моя не гнула меня, не зарывала меня по голову в грязь, всё имелось у меня с малых лет, и на всё у меня были проложены пути. Лежа как-то у себя в комнате, я задумался: «А что, если бы я не был здесь и сейчас? А что, если мир, к которому я так привык, исчез бы в один момент и явился совершенно другой, чуждый мне мир? Где смерть бы ждала меня на каждом углу, где, споткнувшись раз, меня бы растоптали, и я бы никогда не смог больше подняться. Даже поднявшись, я бы не увидел дороги своего будущего, а она лишь была бы затянута беспросветным мраком. И где по воле неизвестно кого меня бы заставили убить друга, не важно откуда». Я осознал тогда всё наше прекрасное положение, где жить и любить в радость, где ты можешь стать тем, кем у тебя лучше получается, всегда быть уверенным в завтрашнем дне и не иметь страха споткнуться, ведь тебя поднимут незнакомые тебе люди, где слово «война» доносится отголосками переживших её людей с ужасом в голосе, где наши люди редко понимают, что это вообще такое. Что как могу я сидеть сложа руки, когда сотни миллионов людей живут в том мире ужаса и тьмы, бесправные и раздавленные, испуганные и отчаявшиеся? Нет. Этому не бывать. Я молод, но я силён. Я юн, но я храбр. Я не стар, но решения принимаю не отчаявшись, а с умом. Может быть, это и есть наша последняя встреча…       Николай устремил свой взгляд вдаль.       – Но погоди… – я подняла свою голову с его плеча. – Ты же не собираешься…       – Да, Анита.       Я с ужасом взглянула в его глаза.       – Я отправляюсь добровольцем в Ливию. Уже через три дня.       У меня навернулись слёзы на глазах. Что я могу ему сказать? Сказать «нет» означало бы, что я против того, чтобы в мире установилась диктатура пролетариата: власть народа. Ради чего его просить остаться? Ради меня? Это эгоистично, и я не могу позволить, чтобы он выбрал меня вместо трудящихся всего мира. Но как так? Как?! Когда я нашла себе близкого человека, рядом с которым я могу чувствовать себя так счастливо, на которого я всегда могу положиться и который является моим самым лучшим другом, может просто уйти… И на сколько? Как долго всё это будет продолжаться? Но моя боль не стоит того, чтобы он передумал. Мужество и героизм, отвага во имя мира…       – Я горжусь тобой… – едва сдерживая слёзы, ответила я.       – Я тоже, – вздохнул он, обнимая меня.       – Но тебе же всего пару месяцев назад исполнилось восемнадцать!       – Верно. Поэтому я уже могу самостоятельно принимать решения. Со мной уже больше месяца занимались военной подготовкой. Я теперь стану настоящим борцом за свободу.       – Как же, как же я без тебя…       – Не плачь, Анита. Слёзы ни тебе, ни мне не помогут. И обо мне ты не думай. Слишком много жизненной энергии потеряешь, и ночи тебе покажутся длинными, а дни серыми и унылыми. Сколько бы времени не прошло, помни меня, но не думай обо мне. Как милы были те моменты, что я провёл с тобой… Я буду писать тебе. Каждую неделю буду писать.       Я уверен, что я вернусь. Нам ведь ещё столько дел сделать надо… Такая жизнь впереди! Жди меня, жди…       Я ещё сильней прижалась к нему, едва сдерживая слёзы. Он ласково обнял меня и погладил мои волосы.       Город светится яркими точками и всё так же передаёт чувство радости и счастья, освещая нас двоих всеми яркими цветами. Недалеко пролетает дрон, устремляясь в даль ночного города, люди гуляют внизу, беззаботно общаясь, обмениваясь объятьями и дружными беседами. Звёзды на небе всё так же безмятежно мерцают, играя едва видными огоньками, засвеченными огнями прожекторов. Великоград встречает рассвет.