Форсаж.

— Так, слушайте, — Ники хлопнул в ладони, привлекая внимание. — Раз уж Эндрю и Нил выбывают из вечеринки по причине «Мы делаем вид ,что больны ,но хотим просто потрахаться в ваше отсутствие », то бразды правления беру я. Джек, Диего — официально берусь сделать так, чтобы вам не было скучно. — Джек точно набухается, — хмыкнул Диего, откинувшись на спинку кресла. — И предупреждаю сразу: я за ним не слежу. Пусть хоть пляшет на барной стойке — мне плевать. — Надо напомнить старшикам, чтобы держали новеньких в поле зрения, — Нил провёл ладонью по затылку. — И не забудьте про Мэдди. — Мэдди точно не пойдёт, — безразлично отозвался Аарон. — Она сейчас сама не своя, да и халявой в виде алкоголя её вряд ли заманишь. — Ха! — Ники фыркнул, хитро улыбаясь. — Если кое-кто попросит её очень хорошенько… она не устоит. Все молча повернулись к Кевину. Тот сидел, хмуро уставившись в пол, и медленно закатил глаза. — Это не смешно, — процедил он, но спорить не стал. —Это слишком печально, — с ленивой ухмылкой вставил Эндрю. Он не смотрел прямо на Кевина, но слова были нацелены точно.  *** Нил сидел в гостиной, вытянув ногу на подушке и лениво наблюдая за очередным матчем. Где-то в ванной шумела вода — Эндрю принимал душ, и в квартире стоял запах его геля с эвкалиптом. Всё было привычно… пока не раздался знакомый цокот каблуков. Он подумал, что это Элисон, уже в образе, спешит на вечеринку. Поднявшись, он вышел в коридор — и остановился. Перед ним шла не Элисон, а Мэддисон. Она выглядела… чертовски хорошо. Джинсовая мини-юбка, топ, обнажавший живот, и ковбойские ботинки. Волосы небрежно завиты, макияж с ярко выведенными стрелками делал её глаза кошачьими. В руке она держала джинсовую куртку. — Отличный образ, — сказал Нил с лёгкой улыбкой, скользнув по ней взглядом. — Это? — Мэдди остановилась и посмотрела на него через плечо. — Нет, я со съёмок. Просто отдать Элисон её косметику. Свою я забыла, она помогла. — А как же «Райские сумерки»? — нахмурился Нил, прищурившись. — Ты про вечеринку? Я забила. У меня есть дела поинтереснее, — усмехнулась она. В этот момент из комнаты вышла Элисон и скрестила руки на груди, наблюдая за ними. — Как нога? — спросила она у Нила. — Лучше, — коротко кивнул он, прежде чем снова повернуться к Мэддисон. — Почему ты не с ней? — Потому что она взрослая и сказала, что никуда не собирается, — фыркнула Рейнольдс. — А что? Проблемы? — Возьми её с собой, — сказал Нил, глядя прямо на Мэдди. — Я обещал Дэн, что вы будете. — Мне плевать, Нил, — Мэдди надула щёки, потом шумно выдохнула. — Я устала. После съёмок голова гудит. Мне хочется спать, а не тусоваться. — Какие у тебя вообще дела ночью? — Личного характера, — буркнула она и уже развернулась, чтобы уйти, — и у меня даже костюма нет! — Этот подойдёт, — кивнул он на её наряд. — Это Calvin Klein, — прошипела она, — это буквально нижнее бельё! Он не стал спорить. Вместо этого подошёл и схватил её за руку. — Пошли, — бросил он. — Нил! — удивлённо произнесла Элисон, когда они прошли мимо неё. Но он, извинившись, мягко захлопнул перед ней дверь своей комнаты. Мэдди, недовольно сопя, села на кровать. — Что ты ищешь? — Костюм. — Ты шутишь? — Не особо, — Нил вытащил из шкафа клетчатую рубашку и кинул ей в лицо. — Надень. — Ну уж нет! — её глаза расширились. — Ну уж да. — Я не собираюсь трогать вас с Эндрю! Целуйтесь, валяйтесь, делайте что хотите! — она подняла руки в жесте капитуляции. — Я просто хочу уйти! — Я капитан. Я пообещал, что вы все будете там. Не беси меня, Мэд. Хватит дуться. Дуй туда хотя бы на час. Судорожно вздохнув, она схватила рубашку, застёгивая её до самого горла. На кровать прилетела ковбойская шляпа. — Если бы взгляд мог убивать… — буркнула она, натягивая её на голову. Нил закатил глаза и молча подошёл к ней. Быстро расстегнул верхние пуговицы, затем нижние. Завязал рубашку узлом на талии, обнажив тонкую линию её живота. Рукава аккуратно закатал до локтей. — Теперь ты выглядишь как человек. — Он критически осмотрел её. — А выглядела как что, интересно? — прищурилась она. — Как Аарон после зачёта по латыни? — Почти, — усмехнулся он. — Ты выглядишь так, будто сейчас начнёшь домогаться, — произнесла она, наблюдая, как он вытаскивает из ящика красный шарф. — Потерпи, — пробормотал он, завязывая шарф ей на шею, — почти готово. В этот момент вошла Элисон и остановилась на пороге, оглядев подругу. Её бровь чуть приподнялась. — Неплохо, — признала она с лёгкой полуулыбкой, кивая. — Очень даже неплохо. Мэдди перевела взгляд на Нила, потом на себя в зеркало. — Лучше, чем Calvin Klein, — призналась она тихо, вздохнув. — Хотя, если честно… я всё ещё хочу под одеяло и чай. — Держись ещё немного, — сказал Нил. — А потом хоть в одеяло, хоть в спячку. Элисон, всё ещё наблюдая за ними, вдруг поджала губы. — Вы, ребята, странные. Но работаете, — кинула она и первой вышла из комнаты. Мэдди осталась стоять перед зеркалом, приподняв шляпу и чуть криво улыбнувшись.  А Нил, бросив взгляд на часы, прошептал: — Время быть командой. — О, теперь ты определённо из нашего ковбойского клуба, — усмехнулась Элисон, скрестив руки на груди. — Осталось только научиться шевелить бедром в ритм кантри. Мэдди, криво улыбаясь, склонила голову на бок: — Это не поможет тебе забыть, что я пришла только потому, что меня затащили силой. — Зато ты выглядишь как икона стиля, — заметила Рейнольдс, подойдя ближе и начав поправлять ей волосы. — Погоди, дай подрисую стрелку. Если ты уже идёшь — то по-королевски. Нил, наблюдая, как Мэддисон ворчит, но не уходит, только улыбнулся и склонился к ней: — Ты знаешь, тебе на самом деле идёт быть упрямой. Правда, утомительно, когда ты в таком режиме 24/7. — А ты не подумал, что у тебя, может, мания контроля? — парировала Мэдди, наблюдая в зеркало, как Элисон проводит кистью по её веку. — Подумал, — кивнул он. — И всё равно тебя затащил. Мэдди только цокнула языком, но уголки губ уже начали приподниматься. *** Позже, когда они зашли в «Райские Сумерки», помещение уже гудело от музыки и разговоров. Свет был приглушён, над головами витали искусственные тучи, сквозь которые прорывались багровые лучи. По полу стелился искусственный туман, придавая залу таинственности. Диего и Джек уже с кем-то спорили у бара, а Ники стоял на диване, размахивая светящейся бутылкой. — Добро пожаловать в самый ужасный балаган года! — прокричал он, увидев входящих. — Мэдди, Ковбойка смерти, ты всё-таки пришла! Да ты красивая до чертей. Мэддисон смерила его взглядом, но всё же улыбнулась, когда тот протянул ей пластиковый стакан с чем-то ярко-оранжевым. — Безалкогольный, обещаю! — подмигнул он.  — А Кевин уже, кстати, три круга сделал по залу, выискивая, куда бы сбежать. Мы держим его морально. Аарон с усталым видом сел рядом с Джеком и Диего, пока те обсуждали, какой коктейль ближе к вкусу лягушачьей слизи. — Джек точно напьётся, — пробурчал он. — И я не собираюсь быть его нянькой. — Просто не пей сам, и уже будет легче, — усмехнулся Диего. Ники подошёл к ним, всё ещё оглядывая толпу в поисках кого-то,возможно Кевина ,но  Кевин хмыкнул, даже не обернулся. Его взгляд всё равно неотрывно следил за Мэддисон, пока та смеялась с Элисон у танцпола, вертя в руках ковбойскую шляпу. И на мгновение вечер казался почти нормальным. *** Мэдди стояла у подоконника, едва касаясь пальцами холодного стекла, наблюдая за огнями, что дрожали в темноте. Музыка гремела в другой комнате, гул голосов, смех — всё было как в прошлом году, и всё казалось невыносимо чужим. Именно в эту тишину, натянутую, как нерв, вкрался знакомый голос: — Ты сбежала с вечеринки ради одиночества? Она вздрогнула, но не обернулась. Знала, кто это. — А ты снова пришёл поздно, Кевин. Он усмехнулся — низко, хрипло. Его шаги были мягкими, как у хищника, подходящего ближе. Он остановился позади неё, почти вплотную. — Тебя всё ещё нужно ловить, как тогда? — Я не та, что была тогда, — прошептала она, наконец поворачиваясь. И впервые увидела его полностью. Он был в чёрном, строгом костюме, с атласным жилетом и длинным плащом, что едва касался пола. Высокий воротник выделял угловатую линию скул. На губах — едва заметная красная мазня, словно кровь. Контактные линзы оттеняли глаза — насыщенно-карие, как мёд в свете свечей. — Граф Дэй собственной персоной, — пробормотала она, чуть склонив голову. — Ожидала менее... эффектного. — А я думал, ты вообще не ждала. — Его взгляд опустился на её джинсовую юбку и узел рубашки. — Это твой костюм? Она прищурилась. — Это твоего капитана костюм. Мне его буквально выдали силой. Кевин усмехнулся, качнув головой. — Он всё ещё думает, что может решать за всех. Пауза. Они просто смотрели друг на друга, напряжение между ними можно было разрезать ножом. — Ты устанешь, если будешь постоянно убегать, — сказал он тише, сдержанно. — А ты устанешь, если будешь притворяться, что тебе не всё равно, — парировала она. Он сделал шаг вперёд. Её дыхание сбилось. И когда Кевин протянул руку, она не увернулась. — Я скучал, Мэдди. Пусть даже это неправильно, пусть даже это опасно — но я скучал. Её губы дрогнули. — Опасно? Это слово лучше всего подходит к тебе в этом костюме. Он усмехнулся и, не дожидаясь её разрешения, легко, почти бесшумно, обхватил её за талию и притянул ближе. Прежде чем она поняла, что происходит, она уже сидела у него на коленях. Как раньше. — Кевин… — выдохнула она, почти умоляюще. — Тсс. Только пять секунд. Дай мне это. Пожалуйста. Она не ответила. Просто сидела, глядя куда-то в сторону, и чувствовала, как от его рук разливается тепло — болезненно знакомое. Голова невольно склонилась ему на плечо. А память уже начала атаковать: Глухая раздевалка после матча. Его пальцы, что сжимали её запястье и вместе с тем дрожали. Он, целующий её щёку, думая, что она спит. Кевин, читающий медицинский журнал вслух, пока она лежит с травмой. Её губы задрожали. Она резко поднялась. В глазах — паника. — Мне нужно... я не могу… Кевин, прости, — выдохнула она и, не дожидаясь ответа, выскочила из комнаты. Мэдди резко развернулась и, стараясь не встречаться взглядом с Кевином, быстро пошла прочь от клуба. Под ногами хрустела гравийная дорожка, в ушах пульсировала музыка — глухая, как под водой, как будто всё происходящее внутри вечеринки касалось её только отголоском, тенью прошлого. Дождь ещё не начался, но в воздухе уже стояла тяжёлая, насыщенная влага, как перед грозой. Мэдди открыла машину, села за водительское сиденье и резко захлопнула дверь, будто отрезая себя от остального мира. Она уронила голову на руль и зажмурилась. Слёзы подступили неожиданно. Грудь сдавило. Она судорожно вдохнула, стараясь проглотить этот ком. Глупо. Глупо, что пришла. Глупо, что позволила Нилу убедить её, Элисон — трогать её лицо кистями, а себе — снова поверить в безопасность. В лёгкость. В то, что она может быть просто девушкой. Не уцелевшей. Не выжившей. Просто… девушкой, на которую кто-то смотрит. Она не заметила, как открылась задняя дверь и кто-то сел. Не сразу поняла, что это был он — Кевин. Его движения были почти бесшумны. Тело привычно прямое, но в нём была какая-то хрупкость, как будто он тоже что-то держал на грани. Тишина между ними была плотной. Почти физической. Мэдди чувствовала, как меняется воздух — с каждым его вдохом, с каждым взглядом. Он ничего не говорил. Она повернула голову. Их взгляды встретились. И она… сорвалась. — Чёрт с ним, — выдохнула Мэдди, и в голосе её дрожала ярость, усталость и слабость. Она потянулась к нему. Губы соприкоснулись. Сначала резко, неуклюже. А потом будто бы все барьеры в ней рухнули, и она поцеловала его, как будто спасаясь. От себя. От него. От этой чёртовой боли, которая всё равно не проходила. Кевин не оттолкнул. Наоборот — крепко прижал её к себе, легко и решительно перекинул через сиденье и усадил к себе на колени. Мэдди обвила его ногами, будто искала в этом опоре то, чего ей так не хватало. — Не делай так, — выдохнула она, прерывая поцелуй и отстраняясь на долю секунды. — Не прикасайся ко мне так, если это снова… если ты потом… — Я никуда не уйду, — тихо сказал он, глядя прямо ей в глаза. — Ты уже ушёл, — прошептала она, опуская взгляд. — Столько раз. Ты просто… исчезал. В себе. От меня. От нас. А я… я не железная, Кевин. Я думала, что смогу, — она сглотнула, — думала, что смогу выстоять. Что научусь держаться от тебя на расстоянии. Он молчал, но не отпускал её. Его ладони крепко держали её за талию, будто только силой он мог удержать её здесь, с ним, пока она не разбежалась в очередной раз. — Я ненавижу это, — выдохнула она. — Ненавижу, что ты всё ещё… что ты всё ещё такой. Больной, упрямый, закрытый, и при этом... — голос сорвался, — при этом единственный, с кем я когда-либо чувствовала, что жива. Понимаешь? Жива. Кевин всё ещё молчал, но его руки сжались сильнее. — Это… — она попыталась отстраниться, — это очередная моя ошибка. Я же знаю, что ты не изменился. Что это ничего не значит. Что ты просто здесь, потому что… ну, ты такой. Ответственный. Потому что ты чувствуешь вину. Потому что тебе меня жаль. Но я не… Он прервал её, не словами, а взглядом — жёстким, пронизывающим. — Тебе не жаль, Кевин? — спросила она, и в голосе уже звенело нечто опасное. — Скажи честно. Он провёл пальцами по её щеке и тихо сказал: — Мне не жаль ,но я волнуюсь . Она замерла. Даже дышать перестала. —Волнуюсь, потому что я знаю, что ты всё ещё можешь сломать меня, Мэд. И я знаю, что я — тебя. Мэдди всхлипнула, и в следующую секунду опустила голову ему на плечо, будто все силы вдруг покинули её. — Я устала, — прошептала она. — Устала быть сильной. Устала делать вид, что мне всё равно. Устала бояться, что ты снова исчезнешь, как только я подойду ближе. Он не стал ничего обещать. Только обнял её крепче. И этого было достаточно. На одну ночь. На один миг. На один глоток тепла, которого им обоим не хватало. Мэдди не двигалась. Она чувствовала, как сердце стучит где-то слишком высоко — будто вот-вот поднимется к горлу. Её пальцы всё ещё дрожали, но не от холода. От него. От себя. От того, что они снова сидят слишком близко, и всё это — не сон. Кевин молчал. Он не спешил. Он просто держал её. Как будто понимал: если сделать одно неверное движение — она исчезнет. — Знаешь, — глухо сказала она, прижимаясь к нему щекой, — иногда я думаю, что, может, нас специально сломали так, чтобы мы больше никогда не смогли нормально любить. Чтобы мы боялись даже попытаться. Он не ответил сразу. Только после долгой паузы прошептал: — А я думаю, что нас так сломали, чтобы мы могли любить только друг друга. Просто… не по-нормальному. Она подняла на него глаза. И, впервые за долгое время, в её взгляде не было ничего, кроме боли и тихой, осторожной надежды. — Мне страшно, Кевин. Он кивнул. — Я рядом . — Если мы попробуем… вдруг мы снова разрушим друг друга? Он медленно наклонился, коснувшись губами её щеки, затем виска. — А вдруг нет? Мэдди зажмурилась. На секунду. А потом поцеловала его снова — нежнее, тише. Этот поцелуй уже не был порывом или истерикой. Это была попытка. Шаг вперёд. Раненый, дрожащий, но настоящий. Он прижал её к себе. Её ладонь легла на его грудь — туда, где билось сердце. Такое же быстрое. Такое же хрупкое. — Ты поедешь со мной? — прошептала она. Он кивнул. — Только если ты не передумаешь, когда мы доедем. Она горько усмехнулась. — Я всё время передумываю. Но сейчас… я просто хочу, чтобы ты был рядом. Кевин мягко коснулся её подбородка, поднимая её лицо. — Я никуда не уйду. Ни этой ночью. Ни в следующий раз. Даже если ты снова убежишь — я всё равно найду, как попасть к тебе в машину. Она рассмеялась сквозь слёзы. Её пальцы сжали его рубашку на груди. — Ты ненормальный. — Только с тобой. Они ещё немного посидели в тишине. Просто обнявшись. Просто дыша друг другом. И когда за окнами машины начался мелкий холодный дождь, они всё так же сидели в тесном пространстве, где не нужно было ни защиты, ни объяснений. Только двое, которые слишком долго молчали. И, наконец, начали говорить. *** Двор был погружён в полутемноту. Фонарь над крыльцом едва мерцал, отражаясь в мокром асфальте. Мэдди припарковала машину и какое-то время просто сидела, вцепившись в руль. Кевин молча наблюдал за ней, потом медленно открыл дверь. — Ты идёшь? — спросила она, не оборачиваясь. Он кивнул и вышел следом. У двери она чуть дрожала, пытаясь попасть ключом в замочную скважину. Это не от холода — она знала, Кевин тоже. Дом пах её парфюмом и постиранными простынями. Было чисто, тихо… слишком правильно для неё. — Я никогда тут не был, — произнёс он, оглядываясь, словно входил на чужую территорию. Мэдди молча сняла куртку и повесила её на крючок. — Да, ты всегда оставался за дверью. Он подошёл ближе. — Возможно, я не хотел ломать ещё и это. Место, где ты, по крайней мере, была в безопасности от меня. Она горько усмехнулась: — Безопасности тут никогда не было. Только тишина. От которой звенит в ушах. Они замерли друг напротив друга в полумраке прихожей. Тишина между ними стала осязаемой. Потом он протянул руку — и Мэдди не отстранилась. Она шагнула к нему навстречу, позволив пальцам скользнуть по его рубашке. Поцелуй был мягким, но в нём чувствовалась боль, сдержанная тоска, накопленная за месяцы молчания. Он подтолкнул её к стене, провёл губами по шее, пока её пальцы разрывали пуговицы на его вороте. — Мы не должны, — прошептал он в её волосы. — Тогда останови меня, — отозвалась она, замирая. — Потому что я не могу. Он прижал её к себе, поднял на руки и отнёс в спальню. Всё происходило, как будто это был сон, в котором они оба знали каждое движение. Слова уже не имели значения — только дыхание, кожа, дрожащие пальцы. Он замер на секунду, прижимаясь губами к её ключице, к впадине шеи. Её руки легли на его плечи, глаза были полны чего-то тихого и страшного. Он осторожно опустил её на кровать, лег рядом,но вдруг остановился. Мэдди почувствовала это сразу. Она приподнялась, глядя в его лицо. Оно было напряжено, взгляд потускнел. — Что? — прошептала она, уже чувствуя знакомую пустоту, как после удара в грудь. Кевин закрыл глаза, сел на край кровати, провёл рукой по лицу. — Я не могу. Прости. Я думал, что всё нормально… — Конечно, — перебила она тихо, голос стал плоским. — Конечно не можешь. Всё как всегда. Он повернулся, увидел, как она натягивает на себя рубашку ,которую он успел скинуть . — Мэдди… — Знаешь, хуже, чем быть одной, — это когда тебе снова напоминают, что ты для кого-то недостаточно. Даже когда почти раздеваешься перед ним. — Это не так, — выдохнул он.  — Звучит слишком удобно, чтобы снова отстраниться, — прошептала она. — Чтобы сделать вид, что всё под контролем, да? Она отвернулась, медленно подтянула колени к груди, обнимая их, как будто это могло уберечь от срыва. — Я не хочу тебя терять, Мэдди, — сказал он, тише. — Тогда почему всё, что ты делаешь, ведёт именно к этому? Он резко поднялся, прошёлся по комнате, будто хотел вытряхнуть из себя напряжение. — Потому что я боюсь снова стать тем, кто тебя сломает! Потому что я смотрю на тебя, и вижу ту же девочку, которая тогда стояла на обочине моей жизни. Маленькую, хрупкую… — он сжал кулаки, — а я был тем, кто толкнул. — Я больше не та, — глухо сказала она. — Я сама могу падать теперь. Даже не толкая. Только ты всё ещё рядом, чтобы напоминать, насколько больно бывает. Кевин остановился. Долго смотрел на неё, прежде чем подошёл ближе. Присел на край кровати. — Я не хочу делать тебе больно, Мэд. Ни телом, ни молчанием. Ни своим страхом. — Тебе нужно уйти, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. Он обернулся. Их взгляды встретились. — Я не уйду, — ответил он. — Не так. — Так и будет, — тихо произнесла она. — Потому что если ты останешься сейчас, мы оба будем делать вид, что ничего не случилось. А случилось. Он встал. Сделал шаг к ней. — Мэд… — Нет, — она подняла ладонь. — Просто... останься на диване. Или в гостевой. Где угодно, только… не рядом. Не этой ночью. Кевин не стал настаивать. Только кивнул — почти по-мальчишески, растерянно. Он взял рубашку с пола и вышел, не хлопая дверью. Когда она осталась одна, то позволила себе облокотиться о стену и закрыть глаза. В груди всё ещё стояла пустота. Не злоба, не обида — просто пустота. Потому что самое страшное — не когда тебя ненавидят. А когда тебя боятся любить. Дом был тихим. Казалось, всё в нём застыло после ночи, как дыхание перед бурей. Кевин лежал на диване, скинув одеяло наполовину, не спал — просто смотрел в потолок, пытаясь осознать всё, что произошло. И вдруг — звук двери. Лёгкие быстрые шаги. Он сел. Мэдди влетела в прихожую, уже одетая: джинсовая юбка, её ковбойские сапоги, небрежно накинутая рубашка Нила — завязана узлом на талии, поверх — куртка и… ковбойская шляпа. Он моргнул. — Эй! — крикнул он, поднимаясь. — Ты куда? Она не ответила. Перекинула сумку через плечо и потянулась к ключам. — Мэдди! — У меня дело, — бросила она резко, будто надеялась, что он не станет в это лезть. — Серьёзно? После ночи, где мы почти… — он запнулся. — Ты просто собираешься уйти, надев рубашку Нила и ковбойскую шляпу? Она остановилась. Вздохнула, обернулась, не глядя ему в глаза. — Это не побег,Кеви. Я не убегаю. У меня правда дело. — И куда? — шагнул он ближе. — Тебе не нужно знать. — Слушай, я не ребёнок, — он поднял руки. — Я не буду устраивать сцен. Просто скажи, что происходит. Мэдди помедлила. А потом, тяжело выдохнув: — Гонки. В лесу, на старой трассе за городом. Я… давно не ездила. Обещала одному человеку, что появлюсь. Он давно меня ждёт. — Ты о чём вообще? — нахмурился он. — Гонки? Она кивнула. — Нелегальные. Мото-ралли. Я катаюсь .Ты не поймёшь. Кевин подошёл ближе, пристально посмотрел на неё. — Тогда покажи. — Что? — растерялась она. — Я еду с тобой. — Нет, — резко. — Да, — упрямо. Они смотрели друг на друга, пока она не поняла, что спорить бессмысленно. Слишком он упрямый. Слишком… он. — Только не лезь. Обещай. — Обещаю, — просто ответил он. Когда Кевин и Мэдди подошли к трассе, заросшей по краям деревьями, воздух был пропитан смесью бензина, пота, адреналина и утреннего тумана. Где-то вдалеке рёв моторов рвал тишину. Люди толпились вокруг машин, как на подземной ярмарке смерти: громкая музыка, мерцающие фары, вспышки камер, кто-то жарил хот-доги у капота старого грузовика. Толпа оживилась, когда они появились. — МэйДэй! — раздалось над гулом двигателей. Кевин обернулся— голос был мужской, уверенный, с долей вызова. К ним подбежал Аш — высокий парень с татуировкой на шее, в перчатках без пальцев, бейсболка назад, шлем в руке. — Не верю! — он рассмеялся. — Сама МэйДэй снова с нами. Ну, сейчас будет жара! Он кинул ей шлем, который Мэдди поймала без лишних движений. — Привет, Аш, — бросила она, держа его за ремешок. — Давно не видела тебя и твои понтовые наклейки на капоте. Кевин стоял немного в стороне, скрестив руки, всё ещё сжимая её сумочку — да, она даже не забрала её. Его брови поползли вверх. — МэйДэй? — переспросил он с прищуром. — Позывной, — ответила Мэдди, улыбаясь. — Mayday — сигнал бедствия. «— Слыхал, Кевин? — начал Эндрю. — Кое-кто по тебе соскучился. — Комитет не имел права одобрять эту заявку, — произнес Кевин так тихо, что Нил едва разобрал слова. — А ты ведь говорил, что он за тобой придет. — Я не знал, что это будет так. — Врешь, — бросил Эндрю, и Кевин вздрогнул. Чтобы видеть лицо Кевина, Эндрю развернулся вбок, спиной прижав Ники. Тот попытался отодвинуться от своего чокнутого родственничка и держался за подлокотник с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Эндрю либо не замечал неудобств, которые доставлял кузену, либо плевать на это хотел; он сверлил глазами Кевина. Того, казалось, сейчас стошнит, и все же известие не вызвало в нем паники. Эндрю легко разгадал причину такого самообладания. — Ты знал, — произнес он. — И давно? День, два? Три-четыре-пять? — Тренер сказал мне сразу, как утвердили заявку. В мае. — В мае. Дэй узнал в мае. В мае. Дэй. Прямо «мэйдэй» получается. Прикольно, да? Ну и когда ты собирался сообщить об этом мне? — Я велел ему молчать, — вмешался Ваймак. — То есть между тренером и мной ты выбрал тренера? — Эндрю расхохотался. — Твою ж мать! Значит, что угодно, лишь бы оказаться в любимчиках? Обман, предательство — черт, как же знакомо! И это после всего, что я для тебя сделал… — Эндрю, угомонись, — приструнила его Эбби. — Помоги мне, — одними губами прошептал Кевин. Цокая языком, Миньярд по-птичьи склонил голову набок. — Помочь тебе? Помочь тому, кто целый месяц врал мне в лицо? Как? — Я хочу остаться, — выдавил Кевин. — Прошу, не дай ему забрать меня. — Да это же ты перед ним прогибаешься, — фыркнул Эндрю. — Забыл, что ли? — Пожалуйста. — Знаешь ведь, как я ненавижу это слово.» — И это... типа ирония? — он склонил голову. — Когда она на трассе — всем срочно нужен эвакуатор, — усмехнулся Аш. — Или священник. — Либо побеждает, либо устраивает хардкор-шоу, — добавил кто-то из толпы. Кевин приподнял брови, перевёл взгляд на Мэдди. Та невинно пожала плечами. — Ну ты и сюрприз, Блэй. Она только улыбнулась в ответ. — Ты видел меня на площадке. А теперь увидишь меня на дороге. Один из участников бросил ей ключи. — Твоя малышка ждёт, МэйДэй! Мэдди крутанула ключами на пальце, прошла мимо Кевина и откинула ему сумку — он поймал её в последний момент и фыркнул. — Серьёзно? — Не урони, это YSL. Не дожидаясь ответа, она направилась в сторону дальнего края стоянки, туда, где стояла изящная, безумно глянцевая розовая Ferrari в перламутровой плёнке. Машина блестела в свете фонарей, отражая оттенки заката и прожекторов трассы. Кевин сразу замер. — Чёрт… Он пошёл за ней, ускоряя шаг. — Откуда у тебя эта машина? — спросил он, ошарашенно переводя взгляд с автомобиля на неё. Мэдди уже достала из кармана перчатки, усмехнулась и, не глядя, ответила: — Стюарт подарил на восемнадцатилетие. — И ты её взяла? Почему ты вечно задаёшь вопросы после факта? — Потому что каждый твой новый факт звучит как глоток бензина перед поджогом, — буркнул он, закидывая сумку на заднее сиденье и садясь рядом. — Ты многое пропустил, Кеви, — с ленцой произнесла она, поправляя зеркало, а затем быстро и точно подвела помаду по центру нижней губы. — А теперь ты мне мешаешь. У меня заезд через пару минут. Он шагнул ближе, зло сжимая сумочку в руке. — Ты не поедешь. С ума сошла? — Я гоняю почти каждую неделю, — раздражённо бросила она, нахмурившись. — Отвали. Кевин сделал шаг вперёд. — Ты не поедешь. Она посмотрела на него. Улыбка исчезла. — Ты мне запрещаешь? — Нет. Я тебя знаю. Ты сегодня не в себе. Мы оба не в себе. А гонки — не место, где можно быть на грани. — Я на грани всегда, — резко сказала она и захлопнула дверь. Но он уже открывал пассажирскую дверь. — Тогда я еду с тобой. — Что? — Я сел. Всё, — он бросил сумку на задние сиденье , пристёгивая ремень. — Если ты решила нас убить — то хотя бы не в одиночку. Она долго смотрела на него, потом резко завела двигатель. Мэдди выдохнула, закатила глаза, но в её лице скользнула тень улыбки. — Только не ной, — бросила она и завела мотор. — Держись. Не люблю, когда пассажиры кричат. — Это не крик. Это предупреждение, МэйДэй. — Заткнись и пристегнись. Вой мотора. Толпа притихла. Мэдди медленно вырулила к стартовой линии. Вокруг вспыхнули фары, всплеснули ревущие звуки. Кто-то ставил ставки. Кто-то выкрикивал позывные. Кто-то уже прыгал на капот с камерами. — Не дергайся, — сказала она Кевину, — тут даже испугаться — это пафос. — Готовьтесь! — раздался крик. — Держись крепче, — бросила она, поглаживая руль. — У меня лёгкая рука на поворотах. Но тормоза... ну, знаешь, они — для трусов. — Прекрасно, — сквозь зубы прошипел Кевин, вцепляясь в ручку двери. Вспышка. Рёв. Рывок. Ferrari сорвалась с места, как стрела. Остальные машины рванули вслед. Мэдди играла с дорогой, как с противником. На поворотах сносило, но она ловила траекторию. Дрифт. Вскрик шин. Кевин вцепился в панель. Поворот. Скользкий участок. Она обогнала «Мустанг», потом «Хонду». Впереди остался только один — её вечный соперник — Аш. Он смотрел в зеркало и уже начинал терять уверенность. В одном из поворотов её едва не вынесло в ограждение — Кевин выругался и вцепился в сиденье. — Мэдди, ты нас убьёшь! — Расслабься, ты не на экси. Тут я управляю — не ты. На финишной прямой она вырвалась вперёд. Пульс бешеный. Волосы растрёпаны. Крики. Вспышки. Победа. Финиш. Машина резко затормозила у обочины. Кевин вылетел наружу первым делом, вцепившись руками в бёдра и задыхаясь. Гравий с хрустом скрипел под ботинками.  Ferrari затихла у самого края импровизированной площадки. Свет фар погас, мотор выдохся, а тишина вокруг на секунду стала почти торжественной.  Толпа где-то сзади радостно гудела: кто-то хлопал, кто-то кричал «МэйДэй!». Дверь с грохотом захлопнулась. Он прошёлся взад-вперёд два шага, будто пытался успокоить себя, но это не помогло. Когда Мэдди только начала открывать дверь, он резко повернулся к ней. — Ты в своём уме?! — голос был хриплым, дрожащим от злости и шока. — Это... это же не было гонкой. Это был прыжок в ад, Мэд! Мэдди лениво вылезла из машины, поправила волосы, сняла шлем и облокотилась на капот, будто он сейчас будет говорить о чём-то бытовом. — Ага. Только мы из ада вернулись с золотой медалью, — фыркнула она, даже не пытаясь скрыть довольную улыбку. Кевин взорвался. — Ты улыбаешься?! — он шагнул ближе, голос стал низким, почти глухим. — Ты правда не видишь, что ты только что сделала? Ты могла разбиться, убить себя — нас, Мэд. А сейчас стоишь тут, крутая и блестящая, будто ничего не произошло! Она откинула волосы и посмотрела на него с вызовом: — Я всё просчитала. Я знала трассу, я знала, что делаю. — Нет, ты знала только одно — как почувствовать себя живой, рискуя сдохнуть! — он почти выкрикнул это, вцепившись в волосы, — а я там сидел! Рядом! С тобой! И не мог ничего изменить! Потому что, чёрт тебя побери, ты уже нажала на газ! Мэдди выдохнула, глаза её чуть сузились. — Это моя жизнь. Я не просила тебя садиться. Он замер. — Именно. Не просила. Но я всё равно сел. Потому что, чёрт возьми, я не могу стоять в стороне, когда ты на краю. Даже если ты сама этого хочешь! К ней подбежала толпа. Аш хлопнул её по плечу: — Вот это была жесть! Королева снова на троне! — МэйДэй, ты монстр! — крикнул кто-то ещё. — Можно сфоткаться? — подлетел парень лет семнадцати, с телефоном в руках. — Она занята, — резко произнёс Кевин, став между Мэдди и всеми. Голос — как лёд. Толпа на мгновение стихла. Кто-то отпрянул. Кто-то переглянулся. Мэдди, всё ещё стоя у капота, только слегка пожала плечами и усмехнулась — с тем безразличием, которое раздражало его больше всего. — Серьёзно? — процедил он сквозь зубы. — Ты ничего не скажешь? — А что ты хочешь услышать, Кевин? «Спасибо, что испугался»? Он приблизился к ней, не дотрагиваясь, но его голос стал почти шёпотом, слишком напряжённым, чтобы звучать спокойно: — Я хочу услышать, что ты понимаешь. Что в эту чёртову машину села не просто ты, а человек, за которого я каждый день себя рву. Что я волновался не как тренер, не как друг, а потому что… — он осёкся, сглотнул, отвёл взгляд. Она не сдвинулась. Только мягко сказала, без улыбки: — Я понимаю. — Правда? — он склонил голову, и в его глазах мелькнула боль. — Потому что ты выглядишь так, будто тебе всё равно. — Потому что если я сейчас сорвусь, — выдохнула она, — мне будет больнее, чем от столкновения со стеной. А я не могу больше позволить себе сломаться. Не здесь. Не при всех. Он долго смотрел на неё. — Пошли, — сказал он наконец. — Достаточно шоу на сегодня. — Ты точно не хочешь остаться и рассказать всем, как я тебя чуть не убила? — горько пошутила она. Он покачал головой, устало. — Если начну, мне не хватит ночи. Она подошла ближе. На секунду — очень тихо — коснулась его плеча: — Прости. Это слово будто выжгло тишину. Он не ответил — просто пошёл рядом.