Финал.

— Гавриил! — Бальтазар с трудом растормошил друга и любопытно спросил: — Ты что астрально куда-то переносился? Сидящий на большом валуне архангел растерянно оглядывался по сторонам, не понимая, где находится, и что происходит вокруг. На улице была ночь. Небо над Эдемским морем было тёмным, беззвёздным. Высокие волны накатывали и откатывали, оставляя на берегу морскую пену и мелкую гальку. — Где моя Эсмеральда, которой я любовное письмо сочинял? И портрет которой писал у реки? Бальтазар поднял бровь в недоумении и выдал: — Какая Эсмеральда? Из «Собора парижской Богоматери»? — ангел взял в руки тарелку с несколькими надкусанными коричневыми пирожными и, критично повертя её в руках, саркастично уточнил: — Бро, это тебя от брауни с марихуаной, что ли, так вставило? Эсмеральда это ж придуманный Гюго персонаж… там ещё были вроде Квазимодо, Фролло, Феб, Гренгуар… — Причём тут Гюго? У Анжелики была сестра-близнец — Эсмеральда… — вздохнул Гавриил и устало взъерошил волосы, добавив: — Она тоже Рит Зиен. Но их с Ликой разлучил Папанька, заперев Эсмеральду в особом мире За-реальности, а Анжелику отдав Эфраиму. Мы с Эсмеральдой были в Стамбуле, гуляли по восточному базару, в Париж летали… я её целовал… Голубые глаза Бальтазара всё больше округлялись от каждого нового слова, произнесённого командиром. Ангел уставился на архангела, как на сумасшедшего, а Гавриил уже и правда не понимал, была ли Эсмеральда на самом деле… Или это были шутки подсознания? Явью всё было или сном? — А Лика беременна? — спросил архангел. Он всё ещё хотел убедиться, что не сошёл с ума. — Она ж позавчера родила. Во Франции, — всё ещё таращась на друга, но одновременно уже широко улыбаясь, будто тот как-то смешно пошутил, напомнил Бальтазар. — Чу́дная малышка Сюзанна. Михаил не отходит от своих девчуль. Даже Рай на Рафаила скинул. Напоминаю тебе о заднице, между прочим. Ведь черножопому макаке только дай власть! — Бред какой-то… — пробормотал Гавриил, всё равно ещё сомневаясь, что история с Эсмеральдой была лишь игрой его богатого воображения. Она должна была существовать в реальности. — Не мог я влюбиться в сам факт влюблённости своей, — выдохнув, заключил он. — Надо слетать к Рит Зиену. — Точно, — поддакнул Бальтазар. — Только это… у тебя ж гарнизон. — Займись пернатыми ты, — встав с валуна, приказал Гавриил. — На эту ночь ты командующий, братюнь. — Ой, бля, — взяв конопляный брауни и с наслаждением откусив от него кусок, согласился ангел. — Ладненько. Только пироженки доем. Архангел щёлкнул пальцами и исчез.

***

— Братец, что случилось? — поинтересовался Эфраим сходу, когда Гавриил залетел в гостиную его дома и по-хозяйски плюхнулся в кресло, закинув ногу на ногу. — Сколько у тебя сестёр, бро? — вопросом на вопрос ответил архангел. — У тебя что температура, Гейб? — ехидно изогнул бровь Рит Зиен, справившись с удивлением. Он быстро подошёл к другу и положил ему ладонь на лоб. — Да нет, вроде, нет её. Ты чего? — Значит, всё же Анжелика одна… — Почему одна? — Эфраим сел в кресло напротив и продолжил: — С Михаилом и нашей племянницей. Кстати, полетим к ним в гости? Купим Сюзанне игрушек, погремушек или что там им, новорождённым, надо? — Эсмеральды, её сестры, выходит, нет. Я сам себе возлюбленную нафантазировал, — Гавриил взял с журнального столика книгу, наугад перелистнул пару страниц и зачитал вслух: — «Она была невысока ростом, но казалась высокой — так строен был её тонкий стан. Маленькая ножка тоже была ножкой андалуски, — так легко ступала она в своём узком, изящном башмачке. Девушка плясала, порхала, кружилась…». (В. Гюго «Собор парижской Богоматери». — прим. автора). Перед его глазами непроизвольно вспыхнули танцы Эсмеральды на центральной площади Эмпирея. Её движения в танце были грациозны, гибки и живы. Любопытные, а то и осуждающие, взгляды ангелов были прикованы к ней. Черт подери! Он ведь помнил её! Она тоже порхала и кружилась, как та бабочка в райском саду. — Ты мечтаешь об Эсмеральде из «Нотр Дам де Пари»? — лукаво сощурил глаза Рит Зиен. — Возьми перечитай и успокойся. Совсем тебе девицы голову вскружили. Как там пелось-то… Эфраим призадумался, силясь вспомнить песню, которую любил петь Бальтазар. — Рай. Обещают Рай твои объятья, Дай. Мне надежду, о, моё проклятье, Знай. Греховных мыслей мне сладка слепая власть, Безумец прежде я не знал, что значит страсть. И после смерти мне не обрести покой, Я душу Дьяволу продам за ночь с тобой. — Ни о ком я уже не мечтаю, — возразил архангел, отбросив книгу обратно на стол и прикрыв глаза. — И мне никогда не нравилась «Belle». Хотел он или нет, но пришлось убедить себя, что вся эта череда ярких картинок была лишь сном. Никаких следов его Эсмеральды не было. Гавриил энергично потряс головой, отгоняя все мысли о своей потерянной, несчастной любви. Никаких больше разговоров о ней, никаких тайн. — Что ты там предлагал? Полететь в Париж и проведать племяшку? — скрывая собственные душевные терзания, уточнил архангел, на что Эфраим положительно кивнул. — Давай через час у фонтана в Эдемском Саду? Надо доделать одно дело. А потом уже к Мишане и Лике. — Давай, — согласился ангел. — Буду ждать тебя там. Гавриил поднялся, пожал на прощание руку целителю и неспешной походкой покинул лекарский дом.

***

Гавриил вошёл в собственные покои, которые находились в резиденции Михаила, чтобы расписаться в гарнизонном отчёте. Этот документ он составил ещё месяц назад, но всё забывал занести Рафаилу. Сейчас, как он думал, именно работа была лучшим лекарством. На дворе стояла глубокая ночь, и лишь многочисленные уличные фонари освещали Рай. Как вдруг на своей кровати он заметил… то самое ожерелье, купленное ещё в Турции. А рядом с украшением лежал написанный им же портрет. Изображённая Эсмеральда, как живая, нежно и с любовью смотрела на изумлённого архангела с полотна… — Отчего-то больно, — хмыкнул Гавриил, с силой сжимая в руках ожерелье. — Нет страшнее наказания, чем любовь.