I

       Ставлю отличный ракурс Когда она бежит в крови. Это мой особый Вид проявления любви.

Ты мой любимый фильм — Буерак.

      Ночь. Лунный свет слабо пробивается сквозь густую крону, теряясь между плотно растущих сосен и клёнов. Ветви сплетаются в единый тёмный купол, скрывая небо. Стволы деревьев тянутся ввысь, растворяясь в сером тумане, что стелется над землёй, поглощая звуки и превращая лес в призрачное царство. Тишина. Лишь его дыхание нарушает ночной покой — рваное, прерывистое, наполненное чужой болью, сгустившейся во мраке. Влажный воздух ложится на кожу липким покрывалом. Глаза за жёлтыми стёклами очков быстро скользят по округе, выискивая цель.       Она здесь.       Он чувствует её так же отчётливо, как самого себя. Её страх — почти осязаемый — теплится в ночи едва заметной искрой. Он не знает её имени, не видит её лица, но уже слышит, как бешено колотится её сердце. Знает, как дрожат пальцы, как холодный воздух срывается с её губ рваными вздохами.       Она бежит.       Его мышцы сводит от напряжения. Инстинкты нашёптывают, что пора заканчивать эту охоту, что её страх должен расцвести алым пятном на влажном мху. Он делает шаг вперёд, уловив звук чужого дыхания и хруст веток под босыми, слабыми ногами.       Она близко.       Ещё шаг — и она падает. Спотыкается, нелепо взмахнув руками, и тяжело оседает в кучку опавших листьев. Её плечи вздрагивают, дыхание окончательно сбивается, пальцы судорожно сжимают мокрую землю.       Тоби замирает.       Склоняет голову набок, вглядываясь в её очертания. Лунный свет освещает худощавую фигуру и волосы, спутанные и прилипшие к лицу. Она медленно поднимает голову. Их взгляды встречаются. В расширенных глазах — ужас. Немой, всепоглощающий страх. Роджерс уверен, что никогда не видел ничего прекраснее. Страх оживляет её, превращает в нечто большее, чем просто испуганную жертву. Ему мало. Слишком мало. Он хочет больше. Хочет слышать её крики, пропитаться её болью, испачкать руки в крови, узнать, как она выглядит, когда её захлёстывает отчаяние. Когда плачет. Когда умоляет. Когда содрогается от боли.       Пальцы Тоби сильнее сжимаются на рукоятях топоров. Лезвия тяжелеют в руках, требуя закончить начатое. Он должен убить. Он всегда убивает. Но почему он стоит на месте? Почему не может оторвать взгляд от девичьего лица? Он знает эту сцену. В голове она прокручивалась уже столько раз, что стала неотъемлемой частью его ночных блужданий. Но просыпаясь, Тоби никогда не мог вспомнить, как она выглядела.       Она открывает рот, но слова не успевают сорваться с губ. Мир начинает рушиться. Деревья теряют очертания, превращаясь в размытые тени. Тьма смыкается со всех сторон, поглощая всё окружение.

***

      Грейс вырывается из темноты с рваным вдохом. Воздух обжигает горло, лёгкие судорожно вбирают кислород, словно её только что вытащили из ледяной воды. Сердце грохочет в груди, отдаваясь пульсацией в висках. Всё тело дрожит. Тёмная комната плывёт перед глазами, стены кажутся зыбкими, будто сон ещё не отпустил полностью. Судорожно сгребает простыню, сжимая её пальцами до боли, пытаясь убедить себя, что она здесь. В своей кровати. В своей реальности.       Но ощущение не исчезает. Холод липкой плёнкой лежит на коже, тень сна всё ещё цепляется за сознание. Она видела его. Опять. Эти глаза, полные безумия. Эти руки, сжимающие топоры так, словно они стали продолжением его самого. Кларк касается ладонью шеи, пытаясь унять дрожь. Каждый раз одно и то же: тот же лес, тот же страх, тот же взгляд. Как будто кто-то снова и снова прокручивает заевшую пластинку на проигрывателе.       Девушка прикрывает веки, глубоко вдыхая, но перед внутренним взором тут же вспыхивает чужой силуэт, застывший в лунном свете. Она дёргается и сжимает голову руками, пытаясь выдавить из сознания этот образ.       — Да пошёл ты, — шипит, стискивая зубы.       Лежать в постели дольше не получится, как бы ни хотелось. Часы на прикроватной тумбе тикают, намекая на то, что время не ждёт. Блондинка лениво тянется, выключая заведённый на семь утра будильник. Он никогда не успевает сработать, кошмары с этим справляются значительно быстрее. Грейс тяжело выдыхает, с силой скидывая скомканное одеяло. Деревянный пол холодит босые ступни, но она не спешит натянуть носки или тапочки. Проходит пару шагов к окну, отдёргивает бежевые шторы. Тусклое утреннее солнце пробивается сквозь стекло, окрашивая комнату в сероватые оттенки. Воздух влажный, всю неделю шли дожди и сегодняшний день не исключение. Кларк поёжилась, подмечая, что стоит потеплее одеться — конец октября, как никак.       Ванная. Струи ледяной воды на лице, глухое капанье из-под крана, когда девушка замирает, уставившись в своё отражение. Зелёные глаза недовольно рассматривают потрескавшиеся губы и красную точку около брови. Приглушённый шум из кухни намекает, что пора спускаться — мать, вероятно, уже готовит завтрак, отец вот-вот уйдёт на работу, а младшая сестра роется в телефоне за столом.       Грейс медленно спускается вниз, запах кофе и поджаренного хлеба слегка будоражит аппетит.       — Доброе утро, — бросает она, садясь за стол.       — Доброе утро, — мать ставит перед ней тарелку с омлетом. — Ты выглядишь усталой. Опять плохо спала?       — Да нет, всё нормально, — Кларк берёт вилку, лениво ковыряя завтрак.       — Мам, а можно я сегодня возьму машину? — вмешивается младшая сестра, не отрываясь от экрана телефона.       — Смотря куда.       — В центр. Нам с подругами нужно в ТЦ.       — Только если не будешь гонять, как в прошлый раз.       Разговор постепенно сходит на нет, мать отвлекается на чайник, сестра — на свои переписки. Грейс доедает омлет, запивает водой таблетки, которые кладёт в рот на автомате. На втором году лечения уже перестаёшь чувствовать их вкус.       — Я пошла, — обуваясь, прощается с матерью.       — Удачного дня! — кричит женщина ей вслед.       Выйдя из дома, Грейс посильнее натягивает капюшон куртки. Непослушные локоны теперь собраны в хвост, с плеча свисает полупустая сумка. Морозный воздух бодрит, но ощущение пустоты внутри не исчезает. Будто что-то неуловимое ускользает из жизни, оставляя после себя только липкое, тягучее беспокойство. «Стоит переговорить с Мисс Лэйбл, становится только хуже» — думала она, разглядывая трещины на тротуаре. Медикаментозная терапия — непростая штука. Проблемы с ментальным здоровьем были всегда, но Кларк не проявляла их слишком явно, чтобы вечно занятые родители что-то заподозрили. Потом, когда в голове стало слишком тесно и тревожные мысли стали перетекать в физические повреждения, семья забила тревогу. Сначала были крики и ссоры, непонимание и обвинения, которые позже всё же перешли на долгие беседы и долгожданное признание проблемы. Первый врач отказывался ставить какие-либо диагнозы, предлагая духовные практики. Очевидно, что не помогло. Спустя пару месяцев, отчаявшаяся девушка сама наткнулась на своего нынешнего лечащего врача на одном из форумов для психологической помощи. Теперь в медицинской книжке Кларк «гордо» висело «Высокофункциональная Депрессия».       Город уже проснулся: машины проезжают по мокрому асфальту, люди торопятся на работу, редкие прохожие кутаются в шарфы, спасаясь от утреннего холода. Девушка старается не вглядываться в лица, не замечать чужих взглядов. Её и так раздражает то, как всё вокруг кажется одновременно слишком громким и неестественно далёким.       — Доброе утро, — голос друга выдёргивает её из мыслей. Он на ходу закидывает рюкзак на плечо, слегка запыхавшийся, словно бежал.       — Привет.       — Как ты?       — Как всегда, — девушка хмыкнула, скользя взглядом по его лицу. — А ты как?       — Только не говори, что опять снился этот полудурок.       — Не скажу.       Лиам вздыхает, пиная камень под ногами. Грейс неосознанно заглядывается, наблюдая за тем, как он перекатывается по асфальту, прежде чем застрять у колеса чьего-то авто.       — Я-то нормально, — продолжает он. — Вчера с Джесс ходили в кино, ей понравилось.       — А тебе?       — Нравится Джесс — нравится и мне.       Грейс молчит. Она давно смирилась с тем, что между Джесс и Лиамом стоит эта крепкая, почти неразрушимая связь — родственные души, встретившие друг друга в детстве. Когда-то ей было трудно смотреть на них, зависть разъедала изнутри. Но потом она научилась заглушать это чувство. Зависть — это глупо, а в дружбе ей вовсе не место. С Лиамом Ривером девушка знакома ещё со средней школы — учились вместе, да и живут неподалёку. А с Джесс она поддерживала исключительно поверхностное общение, периодически перебрасываясь формальностями в колледже.       — А, кстати, насчёт документалки, — Лиам оживляется, вытаскивая камеру из рюкзака. — С моей стороны всё готово. Ты свой текст дописала?       — Я в процессе.       — Ты уже два месяца в процессе, — он цокает языком, бросая на неё недовольный взгляд.       — Ну извините, с парой старых новостных газет и своей памятью далеко не уедешь.       — Может, зайдём в библиотеку после пар? Мы там не были. Может, найдётся что-нибудь.       Исчезновение Клайта Фостера и его младшей сестры давно превратилось в городскую легенду, и чем больше Грейс вчитывалась в статьи, тем сильнее казалось, что в этой истории есть пробелы. Журналистика — она такая. На втором курсе, буквально с первого дня обучения, учителя выдвинули требование для успешной сдачи экзаменов: снять и самостоятельно написать текст для документального фильма. Было предложено несколько тем, но для Кларк и Ривера самой интересной было снять о местных легендах. Сказывалось давнее пристрастие этих двоих — любовь к ужастикам. Случай с детьми Фостер был не единственным, но принято считать, что именно с них начались массовые исчезновения. Лес в шаговой доступности от города, что привело к вполне очевидным инцидентам. Дети — они такие. Сколько не грози пальцем, сколько не проводи бесед, если хотят, то добьются своего.       — Хорошо, у меня сегодня всего две пары. Но долго засиживаться не смогу, маме помочь нужно.

***

      Блондинка сидела за своей партой, лениво скользя взглядом по листу с записями. Строчки расплывались перед глазами, не задерживаясь в голове, а монотонный голос преподавателя лишь сильнее усыплял. Аудитория была душной, воздух стоял тяжёлым и застоявшимся, будто кто-то забыл открыть окна после предыдущих лекций. Казалось, что стены давят со всех сторон, а шум чужих голосов лишь усугубляет это ощущение.       Она передвинула рукав толстовки, взглянув на часы. До конца пары оставалось всего несколько минут, но время тянулось мучительно медленно. Мысли раз за разом возвращались к одной и той же теме или блуждали вокруг неё.        Ужас Леса — так прозвали то, что якобы обитает в его глубинах. Обычная городская байка, сказали бы одни. Жуткий миф, переросший в местную легенду, сказали бы другие. Но Грейс не спешила списывать это на фантазию. Идея документалки крутилась именно вокруг него — нужно было собрать как можно больше информации, восстановить хронологию исчезновений, попытаться связать воедино слухи и факты. Воспоминания о Клайте Фостере и его младшей сестре всплывали в голове, будто запачканные временем фотографии. Год их исчезновения стал для города настоящим потрясением: родители метались между полицией и волонтёрами, улицы пестрели листовками с их фотографиями, а обсуждения не затихали неделями.       Несмотря на то, что Тенфолл был городом немаленьким — население переваливало за двести тысяч, — эта беда стала общей. Каждый, у кого были дети, начинал бояться за их безопасность. А когда пропажи продолжились — с разной периодичностью, но с тем же исходом — страх сменился тревожной обречённостью. Никто не знал, что происходило. Поиски ни к чему не приводили, вечерние патрули не давали результатов. Люди боялись, но не могли ничего изменить.       Со временем новостей о пропавших становились всё меньше, пока однажды они вовсе не исчезли из информационного поля. Теперь всё свелось к байкам и страшилкам, которыми пугали детей, но Грейс знала: забыли об этом лишь те, кто не застал события в их самом разгаре. Те, кто помнил, до сих пор ощущали этот глухой осадок.       Форестсайд — парк, граничащий с лесом, — оставался популярным местом. Днём люди гуляли по его вымощенным дорожкам, наслаждались тенью деревьев, считая, что им ничего не угрожает. Но стоило свернуть с протоптанной тропы или оказаться там после заката — и тревога наваливалась тяжким грузом. Говорили, что даже воздух там был другим: вязким, тяжёлым, будто сам лес хотел удержать зазевавшегося путника. Рассказы тех, кто «заходил за черту», можно было бы считать типичным нагнетением жути. Однако Грейс знала: в лесу кто-то живёт. Это было не догадкой, не предположением — сны давали понять это слишком ясно. Было ли ей страшно начинать этот проект? Да, определённо. Но было ли любопытство сильнее? Скорее да, чем нет.       Она прикусила губу, машинально чертя на полях тетради неровные линии. Внезапно пронзительно прозвенел звонок. Грейс вздрогнула и тут же вскочила на ноги. Преподаватель начал что-то говорить — напоминание о домашнем задании или о следующей лекции, но она даже не попыталась его выслушать. Схватив сумку и небрежно сбросив туда принадлежности со стола, она бросилась к выходу, лавируя между медленно собирающими вещи студентами.       Лиам ждал её в библиотеке, и Грейс хотелось как можно скорее до него добраться. В коридоре было попрохладнее, но люди уже начинали толпиться, создавая очередь.

***

      Библиотека встретила девушку привычной полутьмой и запахом старой бумаги. Несколько студентов сидели за дальними столами, сосредоточенно склонившись над конспектами, библиотекарь листала журнал регистрации. Возле одного из столов, ближе к ряду стеллажей, сидел Лиам. Он что-то увлечённо записывал в блокнот, время от времени просматривая экран ноутбука.       — Уже начал? — Грейс опустилась на стул напротив, стянув с плеча сумку.       — Мгм, — Ривер развернул к ней экран. — Я копался в архивах местной газеты. Догадайся, сколько официальных статей вышло по поводу пропавших детей за последние годы.       — Штук пять? — предположила она.       — Две. И то в разделе коротких заметок, — шатен пролистал страницу, показывая ей напечатанный текст. — Причём написано так, будто это вообще неважно. Мол, «ещё один случай пропажи, ведутся поиски».       Тонкие брови свелись к переносице, и Кларк недовольно потёрла лоб.       — Это же бред. Когда пропали Фостеры, об этом говорили неделями. Я помню, как крутили по новостям.       — Вот именно. А потом вдруг резко перестали. Словно кто-то сказал: хватит нагнетать, — парень поджал губы, постукивая пальцами по столу.       — Думаешь, информацию просто замалчивают?       — Я думаю, что либо полиция, либо кто-то сверху не хочет, чтобы об этом много говорили.       Грейс вновь взглянула на экран ноутбука, где была открыта сводка старых новостей. Внутри что-то неприятно сжалось. Всё это было неправильно. Как будто город сам старался забыть о том, что происходит.       — Нам нужно больше информации, — тихо сказала она. — Если официальные источники молчат, придётся искать альтернативные.       — Думаешь о свидетелях?       — О тех, кто помнит. О родителях пропавших. О тех, кто видел хоть что-то.       Кларк не была уверена, что хочет тревожить людей, которые и так когда-то пострадали. Терять детей и видеть то, насколько же стражи порядка бесполезны в этом случае — кошмар для любого родителя. Но иначе ответов не найти. Профессия журналиста в любом случае требует заходить за рамки, ковыря все самые щепетильные темы. То, как разворачиваются события, лишь подогревает интерес, давая понять, что здесь есть о чём рассказать. Возможно, их проект сменит курс с «Ужаса Леса» на разоблачение чего-то масштабного.       — Ты же понимаешь, что если мы до конца недели ничего толкового не найдём, то придётся сменить тему? Сроки поджимают.       — Найдём, я уверена. Не собираюсь отказываться от своих слов, — Грейс скрестила руки на груди, запрокинув голову к потолку.       — Я всё равно с тобой. Но сначала надо разобраться, с чего начать. У нас есть список исчезнувших детей?       — Только тех, о ком удалось вспомнить или найти информацию, — она порылась в рюкзаке, доставая потрёпанную записную книжку. — Даты, места пропаж, короткие заметки. В большинстве случаев — ничего конкретного.       — Последнее исчезновение… Месяц назад?       Грейс кивнула.       — Подросток, шестнадцать лет. Мать говорила, что её обращение в полицию проигнорировали, мол, пацану шестнадцать, гуляет небось где, позже вернётся. Женщина не переставала звонить, а по истечению трёх суток всё же начали поиски. Про это почти нигде не упоминали, я случайно наткнулась на эту новость.       Некоторое время они молчали, каждый думая о своём. Библиотека потихоньку начала пустеть. Солнце периодически заглядывало в окна, играя бликами на массивных полках. В воздухе витала пыль, тикали настенные часы.       — Как тебе идея вставить небольшие отрывки с интервью? — Лиам передал блокнот девушке. — Можем навестить парочку людей, порасспрашивать. Если дадут добро на съёмку, то будет хорошее дополнение.       — Тогда добавлю это в сценарий.       — Что тебе снилось сегодня? — внезапная смена темы застала девушку врасплох.       — Лес и… — она замялась, глядя на друга. — Давай не будем. С чего это ты вдруг?       — Я знаю, что ты недоговариваешь, — Ривер начал складывать вещи в рюкзак. — Я же вижу, что тебя это реально волнует. Если бы этот тип был просто странным или раздражающим, как ты говоришь, то ты не стала бы скрывать ото всех свои сны.       — Да с чего ты вдруг про него заговорил?       — Лес, Грейс, лес. Если твоя родственная душа только там и тусуется, то с этим типом что-то не так. Думаешь, просто грибы собирать ходит? Что тебе снится?       Кларк не собиралась дальше развивать тему. Для других — ей вовсе не снится её родственная душа. Лиаму она проговорилась довольно давно, взяв с него обещание никому не рассказывать, однако в подробностях ничего не описывала. Ни слова о кровавых сценах, острых лезвиях и маниакальных наклонностях её соулмейта. Она ни за что не признается, что видела недавно пропавшего парнишку у себя во сне. Ни за что не расскажет, что её соулмейт напрямую с этим связан.       — Можно было бы ускорить с ним встречу. Может, он знает что-то полезное, — саркастично добавил парень.       Грейс кашлянула в кулак. Её зелёные глаза забегали по столу, а в голове вихрем носились десятки мыслей. Стоило только подумать о нём, как страх сковывал всё тело. Она не хотела его видеть. Никогда.       Грейс ненавидела себя за это — за каждую бессонную ночь, когда ей хотелось снова погрузиться в сон, несмотря на его кошмарное содержание. За болезненное любопытство, которое не позволяло вычеркнуть его из мыслей. За дрожь в пальцах, когда она пыталась искать хоть какие-то объяснения всему этому. Она пыталась. Господи, как же она пыталась. Грейс перечитала десятки статей, копалась в форумах, искала медицинские объяснения, даже наткнулась на теории о сбое связи между соулмейтами. Может, её судьба просто сошлась не с тем человеком? Может, это просто ошибка? Может, болезнь? Но чем глубже она погружалась во всё это, тем очевиднее становился ответ. Нет, это не ошибка. Это не болезнь. Он — родственная душа. И он — убийца.       Она зажмурилась, отгоняя чужой образ, но перед глазами вновь вспыхнуло воспоминание: сон, приснившийся в ту же ночь, как пропал Бенджамин Клифорд. Именно из сна она узнала об этом, а позже, вновь и вновь обновляя сайт с новостями, нашла подтверждение. Грейс видела бледного мальчишку с испуганными глазами, пятна крови на земле, мерзкий хруст костей и пробирающий до дрожи в коленях смех. Видела всё и молчала.       — Грейс?       — Я не хочу говорить об этом, — грубо отрезала она, вставая со стула. — Даже не пытайся, Лиам. Если продолжишь, то я откажусь от работы с тобой.       — Ты его боишься.       Она открыла было рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле. Боится ли она его? Или себя? Лиам внимательно смотрел на неё, изучающе, пытался прочесть в её глазах правду, которую она так отчаянно скрывала.       — Знаешь, если бы он был нормальным, ты бы не вела себя так, — невозмутимо продолжил он, зная, что Кларк не откажется от совместной работы. — Если бы это был обычный человек, пусть даже грубый, отстранённый, ну, может, немного странный… Ты бы не боялась.       Грейс сжала пальцы на краю стола, стараясь не выдать себя.       — Ты накручиваешь.       — Да ну? — он вскинул бровь. — Тогда скажи мне, почему ты не хочешь его искать?       Ответ вертелся на языке, но она его не произнесла. Потому что если она найдёт его, то не знает, что будет потом. Кларк уверена, что её соулмейт презирает их связь. Её появление в его жизни явно многое изменит, и неясно, кто больше от этого пострадает.       Грейс в детстве представляла связь с соулмейтом как нечто светлое. Глядя на родителей, всё не могла дождаться, когда же впервые её сны свяжутся с кем-то другим. Конечно, не у всех всё было идеально, но даже те, кому не повезло, по крайней мере, не просыпались посреди ночи в холодном поту, не хватали себя за горло, ощущая фантомное давление чужих пальцев. Они не задыхались от страха, осознавая, что если встретят свою родственную душу, то могут не пережить эту встречу.       — Я просто не хочу его искать, разве не ясно выразилась? — девушка сощурилась. — Судьба сама нас сведёт, рано или поздно, — уже тише добавила она.       — Как думаешь, он сам тебя ищет?       Кларк больше не могла терпеть. Развернувшись, она направилась прочь из библиотеки. Она не хотела знать ответа. Грейс надеялась, что он так и останется где-то в глубине этого леса. После окончания колледжа девушка не собиралась оставаться в городе. Главное, сбежать. Бежать как можно дальше. Она знает, что кошмары продолжат мучить, но шанс того, что они выйдут за рамки сна, сведётся к минимуму. Остаётся только дождаться.