II

       Боль — это боль, как её ты не назови Это страх там, где страх места нет любви.

Агата Кристи — Как на войне.

      Воздух в пекарне был тёплым, наполненным запахами свежего хлеба, топлёного масла и тягучей ванили. Вечерний свет проникал сквозь большие окна, золотистыми бликами ложился на деревянные столешницы, стеклянные витрины и медные ручки шкафов. За весь день тучи успели развеяться, позволяя жителям города насладиться ясным небом впервые за всю неделю. Вечерний поток посетителей ещё не иссяк: люди приходили за хлебом к ужину, забегали за чашкой крепкого кофе, чтобы отсрочить усталость рабочего дня. Грейс двигалась между стойкой и кассой, ловко расставляя бумажные пакеты и картонные стаканчики, отвечая рассеянным «Спасибо» и «Хорошего вечера». Движения были отточены, автоматичны — за столько лет в семейной пекарне она могла делать это с закрытыми глазами. Но в этот вечер ей было трудно сосредоточиться. Мысли путались, заполняя голову тяжёлыми, липкими обрывками воспоминаний.

«— Что тебе снится, Грейс?»

      Голос Лиама звучал в её голове так отчётливо, будто он всё ещё стоял напротив, нависнув, вглядываясь в неё с неуместной настойчивостью. Кларк стало на секунду страшно, что он обо всём догадался, что вот-вот произнесёт те страшные слова — признание, которое сама девушка даже под дулом пистолета не выдаст. Но ничего не происходило. Грейс сжала пальцы на лопатке для выпечки, стараясь перестать себя накручивать. Телефон, который периодически вибрировал в заднем кармане джинс лишь сильнее разматывал её нервы, но девушке было слишком страшно в него заглядывать. Она знала, кто отправитель сообщений, однако о их содержании не хотела задумываться.       — Грейс, что-то не так? — голос матери прорезал шум пекарни.       Она моргнула, вырываясь из мыслей, и только теперь заметила, что стоит перед стойкой, застыв с круассаном в руке, а покупатель — молодая женщина, укутанная в бордовый шарф, — смотрит на неё с недоумением.       — Простите, — пробормотала Кларк, поспешно протягивая ей выпечку. Женщина с благодарностью кивнула, но, заглянув в бумажный пакет, нахмурилась.       — Кажется, это не мой заказ.       Грейс запоздало вспомнила, что женщина просила круассан с миндалём, а в её руках оказался обычный масляный.       — Извините, сейчас заменю, — сказала она, пряча неловкость за натянутой улыбкой, и поспешила исправить ошибку.

***

      Миссис Кларк торопливо накинула пальто, проверила содержимое сумки и на ходу всучила Грейс ключи от пекарни.       — Закроешь сама, не забудь про кассу, — привычно напомнила она, задержавшись в дверном проёме.       Грейс рассеянно кивнула, наблюдая, как мать вышла наружу, поправляя воротник, и растворилась в потоке прохожих. Через несколько минут в пекарне не осталось посетителей — редкие голоса затихали, смех слился с шумом улицы. Она вытерла руки о фартук, взяла влажную тряпку и направилась к дальнему столику у окна. Сумерки окончательно заполнили пространство за стеклом: фонари размытыми бликами отражались на мокром асфальте, а в воздухе витал запах осеннего дождя.       Девушка медленно протирала поверхность стола, стирая липкие потёки сиропа, следы от стаканчиков и сметая крошки. Движения были механическими, мысли ускользнули в другую плоскость, туда, где во мраке её сознания жило одно лишь имя. Тоби Роджерс. Оно засело в голове, как заноза, и чем сильнее она пыталась избавиться от него, тем глубже оно врезалось в память. Она узнала его имя случайно. Этот сон приснился ещё тогда, когда Роджерс производил впечатление мальчика, которому просто не повезло по жизни.       Размытые силуэты. Крики. Мужской голос — грубый, пропитанный злостью. Отец. Он возвышался над Тоби, угрожая, срываясь в яростный поток брани. Напряжение в воздухе было почти осязаемым. Грейс помнила, как его рука сжалась в кулак, как на миг показалось, что удар неизбежен… но в следующий момент мужчина развернулся, схватил за запястье девушку, стоявшую рядом, и потащил её в сторону кухни.       Тоби бросился следом. В его карих глазах бушевала слепая ненависть. Он догнал отца у дверного проёма, толкнул его, заставив остановиться. Тишина, тяжёлое дыхание, напряжение, натянутое, как леска… а потом — звон разбитой посуды, вскрик, удаляющиеся шаги. Сон оборвался, но тогда он оставил после себя тягучее, неприятное чувство.       Кларк медленно сжала тряпку в ладони. Он был где-то там, в мире, который никогда не должен пересечься с её собственной реальностью. В холоде, в ужасе и в личном безумии.       Она собрала крошки на поднос, но перед глазами вспыхнул другой сон. Тот, о котором она старалась не думать. Мальчика звали Бенджамин Клифорд, как позже оказалось. Грейс вздрогнула, на секунду замерев. Потом шагнула ближе к окну, опёрлась ладонью о стекло и закрыла глаза.       Тьма. Влажный воздух, пропитанный запахом сырой листвы, крови и страха. Она чувствовала всё: как ветер бил в лицо, как тёплая рукоять топора уверенно ложилась в ладонь, как мышцы напряжённо отзывались на каждое движение. Её грудь тяжело поднималась и опадала, но не от усталости — от возбуждения. От предвкушения.       Он бежал, спотыкаясь, хрипло дыша и захлёбываясь рыданиями. Что же загнало его в лес? Бенджамин был типичным шестнадцатилетним подростком: худой, с неуклюжими движениями. Сдавленные крики ужаса будоражили Роджерса, и он прекрасно знал, что никто их не услышит.       Грейс — нет, не Грейс. Тоби — шагнул быстрее, безошибочно лавируя между деревьями. Его тело двигалось с отточенной уверенностью хищника. Он чувствовал силу в каждом своём шаге, в каждом взмахе топора. Клифорд оступился, и этого мгновения было достаточно. Долгое преследование сделало своё дело — мальчишка был вымотан, его ноги дрожали, пальцы судорожно сжимали влажную траву. Он хотел жить. Ужасно хотел. Сквозь маску, задвинутую до носа, нельзя было увидеть ту хищную улыбку, больше напоминающую оскал, но Грейс чувствовала, как сводит щёки. Рывок вперёд — и вот он уже нависает над своей жертвой.       — Пожалуйста… — голос дрожал, слёзы и сопли текли по грязному лицу.       Роджерс склонил голову на бок, вглядываясь в искажённое страхом лицо. А потом занёс топор. Всё случилось за долю секунды. Резкий взмах, жуткий хруст — топор вонзился точно в ключицу. Чётко, ровно, так, как он и планировал. Выверенная меткость. Оружие вошло в плоть без сопротивления, раскалывая её, доходя до кости. Бенджамин захрипел, судорожно дёрнулся, а потом обмяк. Тепло. Густая, горячая кровь выплеснулась на пальцы, стекая по лезвию, оставляя липкие потёки на коже. Удовольствие. Грейс ощущала его так же отчётливо, как биение собственного сердца. Адреналин разливался по венам, делая ощущения почти болезненно-яркими. Чужие эмоции захлёстывали с неистовой силой. Они так естественно проникали в её сознание, что заставили испугаться. Такое было впервые. Обычно она была лишь сторонним наблюдателем или же жертвой, но теперь всё словно произошло по её желанию, убийство свершилось её руками. Кларк знала, что ему хотелось продолжить. Но что-то остановило. Холодный, чуждый взгляд. Где-то в глубине леса, среди тумана, что-то шевельнулось. Высокая фигура, вытянутая, нереальная, наблюдала за ним. Без глаз, но Тоби знал — он видит. Оценивает. Тьма качнулась, выплевывая её в реальный мир.       Девушка отшатнулась от окна, едва не потеряв равновесие. Она судорожно втянула воздух, открыла глаза и едва не закричала. Кровь покрывала ладони, стекала по запястьям, оставляя вязкие потёки. Под ногтями темнели сгустки, капли падали на передник. К горлу тут же подкатил ком и она бросилась за стойку, в сторону раковины. Открыв кран, Грейс в панике сунула руки под ледяную струю, яростно растирая пальцы, запястья, пытаясь смыть чужую кровь, вытереть её, стереть, выскрести из-под ногтей. Но на коже не было ничего. Ни капли. Прозрачная вода стекала в раковину, исчезая в сливе.       Кларк замерла, уставившись на чистые, дрожащие ладони. Её передёрнуло от отвращения к себе, к своему телу, к воспоминаниям, которые принадлежали не ей. Она чувствовала всё. Чувствовала, как убивала. Тошнота подступила к горлу с новой силой, и Грейс судорожно сжала пальцы, вонзая ногти в ладони, чтобы убедиться, что это её руки. Её, а не его.       — Я схожу с ума? — хрипло сорвалось с девичьих губ.       Чувство вины душило, буквально потрошило всё нутро. Как она смеет жить, зная, что виновата? Как осмеливается смотреть в зеркало, улыбаться, дышать?       Когда-то у неё была жалкая попытка покончить со всем этим. В первый же день, как мисс Лэйбл выписала ей таблетки, Грейс наглоталась их горстью. И почти сразу же пожалела. Паника нахлынула на неё огромной волной, затопила лёгкие. В слепом ужасе она бросилась в ванную, корчась в судорогах, раз за разом выворачивая желудок. Её трясло до боли в костях, до стука зубов. Она валялась на холодном кафеле, задыхаясь в рыданиях и ненависти к себе, повторяя в голове одно: я не должна жить, я не должна жить!       Но она выжила. И ничего не изменилось. Всё так же кошмар за кошмаром. Всё так же эта жизнь, от которой хотелось бежать. И всё же что-то тлело внутри. Едва заметный огонёк надежды, хрупкий, дрожащий, готовый угаснуть от любого неверного движения.       Грейс сжала пальцы, вновь ощутив, как её трясёт. Внутри всё скручивалось в болезненный жгут. Она была не лучше его. Столько лет жила, зная, что с её соулмейтом что-то не так. Отчаянно ждала опровержения, но натыкалась лишь на подтверждения своих ужасных догадок, и с каждым разом они были всё хуже и хуже.       Кларк склонила голову, стиснув зубы, борясь с подступающим криком. Тишину внезапно разорвал звон колокольчика над дверью. В пекарню неспешно вошёл мужчина. Уверенно подойдя к стойке, стянул капюшон толстовки, взъерошив отросшие каштановые волосы.       — Два средних американо.       — Добрый вечер, — Грейс кивнула, делая шаг вперёд.       Тревога не отпускала. Она цепко держалась за рёбра, холодя изнутри, будто кто-то налил ей в грудную клетку ледяной воды. Зеленоглазая нервно сжала угол фартука и чуть повела плечами, пытаясь стряхнуть неприятное ощущение. Провела рукой по волосам — бесполезно.       Украдкой посмотрела на мужчину — что-то в его лице цепляло взгляд, вызывало смутное дежавю. Правильные черты, чуть отросшая щетина, янтарные глаза, в которых отражался свет ламп. Обычная, даже приятная внешность, ни намёка на угрозу. Кларк быстро прокрутила в голове возможные варианты, где могла его видеть, но память упрямо молчала.       — С собой?       — Да.       — С вас шесть долларов, — блондинка старалась звучать спокойно, но голос предательски дрогнул.       Незнакомец молча полез в карман, достал купюру и протянул ей. Их пальцы на мгновение соприкоснулись, и Грейс едва сдержалась, чтобы не дёрнуться. Чужие руки были неестественно холодными. Она быстро убрала деньги в кассу, протянула сдачу, но мужчина даже не посмотрел на монеты.       — Время ожидания — пять минут. Можете присесть.       Он не двинулся с места. Кларк старалась сосредоточиться на заказе, хотя руки не слушались. Движения казались какими-то неосознанными, словно тело само выполняло нужные действия, пока разум был занят чем-то другим. Когда она запустила кофемашину, пар на секунду обжёг ей пальцы, но даже это ощущалось отдалённо, будто бы сквозь туман.       Она слишком остро чувствовала чужое присутствие, почти кожей ощущала взгляд, и когда в какой-то момент не выдержала и всё-таки скользнула по стойке глазами, наткнулась на жутковато-спокойное, пристальное наблюдение.       Мужчин смотрел прямо на неё. Девушка тут же отвернулась, сглотнула и быстро потёрла шею, прогоняя неприятное чувство. Это ведь просто клиент, обычный заказ, но всё ощущалась ужасно неправильно. Недавно нахлынувшие воспоминания окрашивали всё в отвратительные краски, не позволяя собраться.       Кофемашина пискнула, и Грейс вздрогнула, выдернутая из мыслей. Она торопливо разлила напиток по стаканам, закрыла крышками и поставила на стойку.       — Хорошего вечера, — сказал он, слегка улыбнувшись.       Блондинка на секунду замешкалась, засмотревшись на то, как смягчаются его черты лица при улыбке.       — Вам тоже.       Мужчина вышел, колокольчик над дверью звякнул, а Кларк продолжала смотреть ему вслед, будто ожидая, что он обернётся. Тот, конечно, этого не сделал, только направился через дорогу и сел в машину, припаркованную на другой стороне. В темноте сложно было разглядеть марку, да и зрение у неё никогда не отличалось особой зоркостью.

***

      — Устал? — Тим, сидящий за рулём, поднял бровь, переводя взгляд с дороги на два стакана кофе в руках друга.       — Заебался, — проворчал Томас, протягивая ему один из них, а свой тут же осушая почти залпом. Горячая жидкость обожгла язык, но это хотя бы немного помогло согреться и согнать сонливость.       Райт молча завёл двигатель, выворачивая руль, и машина плавно двинулась вперёд. Из приоткрытого окна тянуло прохладным воздухом — пронизывающий ветер заставил его машинально поднять воротник куртки.       — Ну и что скажешь?       — Ничего такого. Просто девчонка, — Брайан равнодушно пожал плечами, закуривая и лениво провожая взглядом серые безликие пейзажи за окном. Город засыпал, растворяясь в мертвенно-жёлтом свете фонарей, и небо казалось тяжёлым, будто давило на крыши домов. Он немного помолчал, прикрыв глаза и вдыхая терпкий дым, прежде чем добавить уже более задумчиво:       — А вот за тем пацаном лучше приглядеть. Не нравится он мне.       Райт коротко кивнул, не задавая лишних вопросов. Они оба знали, что это может значить.

***

      Зеленые глаза быстро нашли настенные часы, показывающие 7:57. Пора закрываться. Девушка поспешила к двери, перевернув табличку. Дальше всё по давно отучанному сценарию: убрать с витрины остатки выпечки, проверить холодильники, убедиться, что все печки отключены. Напоследок Кларк хлебнула воды прямо из-под крана, надеясь согнать остатки тревожности и наконец прийти в себя. Как бы ни хотелось, вечно биться в истерике невозможно.       Быстро пройдясь по списку, Грейс задёрнула шторы и вышла на улицу. Холодный ветер тут же ударил в лицо, пробрался под одежду, заставляя её съёжиться и выше натянуть рукава. Сжав ключи в ладони, она дважды повернула их в замке и дёрнула ручку, проверяя, надёжно ли заперта дверь.       Кларк на автомате вытащила из сумки наушники, но, повертев их в руках, так и не надела. Вместо этого потянулась за телефоном. На экране тут же высветилось имя Лиама. Она сжала губы, собираясь с духом, и всё же открыла сообщения.       «Прости, что так резко, не хотел тебя расстроить».       «Добралась до пекарни? Передавай привет маме!»       «Оставил камеру в лесу, надеюсь никто не стащит. Можно снять прикольные кадры для документалки».       «Я покопался и нашёл нужные нам адреса. Завтра могли бы сходить к Клифордам».       «Эй, Грейс, ты в порядке?»       Девушка тихо выдохнула. Зря переживала. Лиам был всё таким же внимательным, понимающим и терпеливым. Даже после её внезапного ухода и не самого доброго тона. Она, не подумав, быстро набрала ответ:       «Да, в порядке. Завтра так завтра».       Грейс уже занесла палец над кнопкой удаления, но не успела. Экран тут же мигнул новым уведомлением:       «Не вздумай передумать».       Палец так и повис у экрана. Будто Ривер знал, что она собиралась сделать. Оправдываться смысла не было. Да и зачем? Он бы всё равно настоял. Она снова взглянула на сообщение и нехотя убрала телефон в карман. Пусть будет так.       Грейс шагнула вниз по улице, в сторону дома, наконец сунув наушники в уши. Хотелось поскорее заглушить поток бессмысленных мыслей. Как посмотреть в лицо матери Бенджамина? Какую ложь наплести? Кларк надеялась, что семья Клифордов не захочет участвовать в съёмках и просто закроет дверь перед их носами. Она спокойно вынесла бы любое оскорбление или плевок в лицо, зная, что это самый минимум, который заслуживает.

***

      В комнате, служащей чем-то вроде гостиной, висел густой удушливый запах табака, въевшийся в старую мебель и стены. Дым стелился под потолком, заставляя воздух казаться тяжёлым, спёртым. Тоби поморщился, натянув ворот свитера прямо до носа, как будто это могло помочь.       — И чё? — бросил он, качая ногой в воздухе.       — Понаблюдали за девчонкой, — отозвался Брайан, даже не взглянув на него. — Её дружок теперь камеры расставляет.       Тим, сидящий напротив, молча вертел в руках камеру. Материалы на ней уже просмотрены, ненужные кадры удалены — завтра можно и на место вернуть.       — А, — протянул Тоби, не слишком вовлечённый в разговор.       Ему было всё равно. Старшие прокси могли копаться в чужих делах сколько угодно — его это не касалось. Девчонка, её дружок, какие-то камеры — шум на фоне, не стоящий внимания.       Но разговор продолжался. Брайан и Тим спокойно обсуждали их передвижения, привычки, круг общения. Они давно приметили парня, ошивающегося у леса уже месяц, и без лишней суеты начали свою работу. Пока тот не вызывал явных проблем, торопиться не было смысла.       Тоби скучающе разглядывал трещину на потолке, медленно начиная раздражаться. Ему никогда не нравилось сидеть без дела. К тому же утренний сон не выходил из головы — неприятное ощущение, будто он должен что-то вспомнить, но память упорно сопротивлялась. Лицо девушки ускользало, оставляя после себя только размытые очертания. Единственное, напрямую связанное с ней, что всплывало чётко в голове — обрывки из прошлого, отголоски школьных лет. И имя её друга. Именно оно заставило его очнуться.       — Адрес-то знаешь, мог бы и завтра наведаться, — негромко сказал Тим.       — Я могу, — неожиданно для самого себя вмешался Тоби, резко выпрямляясь на диване.       Райт поднял усталый взгляд, лишь лениво качнув головой.       — Не можешь.       — Схуяли?       — Тут мозги нужны, — мужчина постучал пальцем по виску. — Лишний раз не светиться и всё такое.       — На что намекаешь? Думаешь, я тупой?       Тим фыркнул и чиркнул зажигалкой, прикуривая новую сигарету.       — Ты сам это сказал.       Роджерс вскочил с дивана, на секунду замерев в очередном тике, а затем молча показав им средний пальце, вышел из комнаты.       Наверху было холодно. Хлипкие доски, прибитые вместо оконного стекла, не спасали от сквозняка, однако это не особо волновало его. Тоби давно перестал ощущать дискомфорт — со временем привыкаешь к любым условиям. Он рухнул на продавленный матрас, жмурясь. В голове крутились обрывки разговора. Сколько Лиамов в одном городе? Совпадение или нет? Мысль казалась дурацкой, но от неё не получалось отделаться. Стоило ли лезть в дела старших прокси и следить за человеком, который, возможно, вообще не тот? Или всё это не более чем очередная бессмысленная затея, в которую Тоби влезет из чистого упрямства?       Роджерс тихо вздохнул, прикусив палец. Во рту появился характерный металический привкус, однако боли не последовало. Бессмысленная попытка упорядочить мысли. Но хуже было другое — ощущение, что он теряет контроль над происходящим. Прокси давно понял, что преимущество не на его стороне. Поэтому он должен убедиться, узнать наверняка и наконец встретиться с той, кто занимает его мысли почти всё время.