V

I am the key to the lock in your house

That keeps your toys in the basement

And if you get too far inside

You'll only see my reflection*

Climbing Up the Walls — Radiohead.

      Утро началось как обычно. Чайник на плите шипел, выдыхая струйки пара. Тарелки стояли на столе ровно, аккуратно, каждая на своём месте. Отец, уткнувшись в свежий номер газеты, лишь изредка перелистывал страницы, вслух комментируя новости. Мать молча перекладывала яичницу со сковороды на блюдо. Этот понедельник ничем не отличался от предыдущих, и именно эта мёртвая, отлаженная обыденность резала Грейс по живому. Всё вокруг будто кричало одним хором: «Ты сходишь с ума. Ничего не произошло».       Девушка немигающими глазами рассматривала пенку в чашке с кофе. Казалось, в этом зыбком узоре таится весь груз её тревог. Сегодня она не сомкнула глаз. Ночь словно растянулась, так и не позволив сбросить с себя наваждение после кошмара. А было ли это кошмаром? Хотелось верить, что да.       Первые солнечные лучи робко скользили по краям тарелок, оставляя растянутые бледные узоры на скатерти. С каждым днём солнце всё меньше греет, и даже слабый просвет по утрам казался роскошью. Скоро дни и вовсе сольются в одно тёмное месиво. Зима в Тенфолле всегда приходит рано, и она всегда сурова.       Тишину вдруг прорезал голос матери:       — Кто ночью выходил на улицу?       Грейс будто пригвоздило к стулу. Пытаясь унять дрожь в пальцах, она потянулась за чашкой и сделала глоток. Во рту пересохло, а сердце кольнула тревога. Слова не шли — только паника внутри судорожно пыталась сочинить хоть что-то правдоподобное. Почему вопрос сразу был воспринят как упрёк?       — Я.       Кларк тут же метнула растерянный взгляд на младшую, но та лишь ковырялась в тарелке с кашей.       «Врёт? — запоздало задумалась Грейс. — С чего бы?»       — Почему не предупредила?       — Вайлет написала поздно, а вы уже спали, не хотела тревожить по пустякам, — затараторила Мишель, не глядя ни на кого.       — По пустякам? — женщина сощурилась, а затем устало потёрла переносицу. На лбу залегла морщина, губы плотно сжались. Она словно раздумывала, стоит ли вообще этот разговор её нервов. — Даже не вздумай больше выходить ночью без разрешения.       — Но там было светло и…       — Неважно, — прозвучало непривычно грубо.       Кларк не знала, куда деть руки. Почему-то стало неловко. Может, потому что она впервые была свидетелем того, как сестру в чём-то ограничивают? А может, из-за странного чувства внутри: неужели Мишель действительно бродила ночью по улицам?       — Ты наследила у заднего входа. Уберись, — подытожила она, выпрямившись.       Грейс, не рассчитав силы, стукнула чашкой об стол. Горячая жидкость тут же плеснула ей на пальцы. Встретившись взглядами с Мишель, она до боли стиснула зубы.

      «Нет, это был не кошмар».

      — Ой, — лишь сказала девушка, встряхнув рукой.       Не обратив внимание на неуклюжесть дочери, отец семейства, быстро справившись с завтраком, встал из-за стола, следом и мать. Грейс искренне обрадовалась тому, что родители решили не донимать её вопросами, только вот что делать с сестрой?       — Ну и? — спросила она, будто мимоходом, старательно вытирая разводы со стола.       — Хочешь поиграть в сестёр? — беззлобно ответила Мишель, откидываясь на спинку стула.       — Кто такая Вайлет?       — Подруга.       Разговор не клеился, впрочем, как и всегда. Их общение редко выходило за пределы быта или малозначимых вещей. Несмотря на это, сёстры всегда пытались прикрывать друг друга, но сейчас ситуация совсем иная.       Встав у раковины, девушка сжала флакон с таблетками так сильно, что пластик затрещал под пальцами. Крышка никак не поддавалась, будто нарочито издеваясь над её трясущимися руками. За спиной она чувствовала тяжёлый неотрывный взгляд Мишель — тот самый, читающий меж строк. Повернуться значило встретиться с немым вопросом, а отвечать она не была готова. Не сейчас. Возможно, никогда.       Угроза маячила на горизонте. Грейс знала, что у судьбы она не в милости, и удача всё время сторонится её. Глупо было ожидать, что встречу с Роджерсом можно избежать. Мысли о нём не укладывались. Кларк провела всю ночью в попытках понять его цель, разгадать двойной смысл фраз. А если она всего лишь накручивает, и он имел в виду то, что сказал? Предугадать его следующий шаг было невозможно, и эта неопределённость душила. Грейс никогда не озвучивала своей любви к семье — это было выше её сил. Признание застревало в горле, оседая комом. Но одно она знала точно: их гибели нельзя допустить. Ни при каких обстоятельствах.       Кларк хотела распутать эту ложь, которую наплела сестра. Но расспрашивать она словно не имела права. Внезапная забота и заинтересованность не останутся без внимания. Спросят, а ответить нечем. Пропасть между ними только расширялась, заставляя Грейс жалеть о когда-то принятых решениях.       Девушка помолчала ещё минуту, вслушиваясь в возню в соседней комнате, прежде чем, тяжело вздохнув, двинулась в сторону комнаты. Понедельник. Колледж. Мысли о предстоящих парах вызывали почти физический дискомфорт, словно кто-то прошёлся наждачкой по нервам. Совместный проект с Лиамом всплыл в голове следом.       Если Тоби действительно хочет, чтобы она «закончила начатое», значит, проект можно довести до конца. Но с чего вдруг он решил проявить такую щедрость? Такая доброта от него казалась неправдоподобной, почти издёвкой. Всё внутри скручивалось от раздражения и бессилия.       Комната встретила её беспорядком. В воздухе застоялась смесь пыли, старых духов и чего-то неприятно-сладкого — то ли остатков давно вылитого чая, то ли пролитого лосьона.       Одежда валялась на полу скомканная, как и постель, которую Грейс не заправляла уже больше недели. Несколько пустых бутылок из-под воды и пара забытых кружек теснились на прикроватной тумбе, по стеклу которой шли липкие разводы. Подоконник — в пыли. Зеркало — с отпечатками пальцев и разводами от когда-то небрежно смытого макияжа.       Следов чужих ног в комнате не оказалось. Кларк с кривой усмешкой подметила, что Роджерс, очевидно, протёр ноги, прежде чем зайти. Манеры, конечно, при нём. Даже когда врывается в чужой дом. Губы дёрнулись в почти мимолётной ухмылке — и тут же обвисли. Всё внутри опустело.       На автомате потянулась к шкафу. Он скрипнул вяло, как будто тоже устал от происходящего. С полок с глухим шлепком обрушилась куча вещей — джинсы, футболки, какие-то мятые кофты, одна даже с пятном от чего-то красного. Грейс скривилась, но не стала разглядывать. Среди вороха не оказалось ничего стоящего. Всё было мятым, грязным или безнадёжно испорченным. Казалось, даже ткань отказывалась прикасаться к её телу.       Минут десять ушло на беззвучную борьбу с желанием плюнуть на всё и остаться дома. В итоге она всё же нашла свёрнутую в комок, но почти чистую чёрную толстовку и джинсы, которые не были растянутыми. Прилично. Настолько, насколько вообще возможно.       Собираться оказалось неожиданно тяжело. Движения были нескладными, тело сопротивлялось. Мысли в голове вязли одна за другой, как в болоте. На каждом шагу приходилось убеждать себя продолжать. Поднять руку. Натянуть рукав. Сделать шаг. Не вернуться в кровать.       Колледж был словно в другой реальности — шумной, яркой и слишком живой. Она не хотела туда. Не хотела никого видеть, ни с кем говорить, существовать рядом с кем-то. Но остаться — значило сдаться окончательно. А это пока в её планы не входило.       Блондинка выпрямилась перед зеркалом. Отражение встретило её пустым, стеклянным взглядом — без тени эмоций, без проблеска жизни. Только тусклые глаза, растрёпанные волосы и черты лица, которые казались отталкивающими. На мгновение захотелось размахнуться и разбить стекло, чтобы больше никогда не лицезреть эту «мерзость». Но вместо этого она лишь резко развернулась и вышла.

***

      Дорога до колледжа под любимый плейлист действительно чуть сбила внутренний гул, оставив за спиной ощущение утренней тяжести. Воздух был колючим, резал щеки, и в этом было что-то почти приятное: холод возвращал к реальности лучше любых слов.       В аудитории было зябко. Кто-то жаловался, что не переносит холод, кто-то молча кутался в шарф прямо поверх капюшона. Преподаватель продолжал лекцию, словно никто здесь не мёрз и ему самому не хотелось закутаться в пальто и уйти. Грейс сидела, скрестив руки, и взглядом цеплялась за исписанные страницы тетради, не вникая в написанное. Рядом шептались, щёлкали ручкой.       Когда прозвенел звонок, она едва не подскочила. Схватила сумку не глядя и резко встала. Ноги затекли, рука задёргалась. Кларк подалась к двери, дёрнула за ручку — слишком резко, — и распахнула её с такой силой, будто хотела сорвать с петель.       — Блять…       Дверь наткнулась на кого-то. Перед ней, прижимая руку ко лбу, стоял Лиам. Они уставились друг на друга. Секунда. Другая. Мимо протискивались студенты, толкая Грейс плечом, недовольно цокая, но она даже не пошевелилась.       — Прости, — Кларк не знала, за что извиняется. То ли за свою неосторожность, то ли за случившееся в тот день.       Ривер мотнул головой.       — Да нормально. Просто… — он не договорил. Отвёл взгляд, будто хотел свести всё к шутке, но не смог.       Грейс заметила, как у него залегли тени под глазами. Волосы, обычно всегда хорошо уложенные, выглядели небрежно. Всё в нём казалось не таким, каким она запомнила. Он что-то скрывал. Или не решался сказать. Девушка почувствовала, как напряглась инстинктивно. Её пальцы сжали ремешок сумки.       — Ты… — начал парень, но осёкся.       Она кивнула, пытаясь облегчить момент неловкости.       — Я в порядке.       Лиам медлил с ответом, просто продолжая смотреть. Так проницательно, как умеет только он. Во взгляде не было места для раздражения или фальшивой заинтересованности. Кларк снова ощутила этот безмолвный напор — уже второй раз за день.       Не выдержав, она отвела глаза.       — Что?       — Клифорды уехали, — его голос звучал ровно, без прежней заботливой интонации. — Буквально на следующий день после нашего визита. Я проезжал мимо. Видел, как грузили вещи.       Грейс дёрнулась. Ладони вспотели, ворот толстовки, казалось, начинал душить.       — Ты уверен?       — Да. Дом уже выставлен на продажу, — Лиам сделал паузу, и она заметила, как он пытается поймать её взгляд. — Там всё ещё остались некоторые вещи. Не думаю, что они вернутся. По крайней мере — не скоро.       Она не знала, зачем он ей это говорит. Пальцы впились в ладонь почти до боли.       — И? — спросила Грейс глухо.       — Я подумал… Если ты всё же передумала. Если хочешь продолжить… Мы можем встретиться после пар. Посмотреть, что там осталось. Если хочешь.       Молчание. Сомнение за сомнением, мысль за мыслью — она вновь ощутила угрозу от него. Это попытка снова втянуть её туда, куда она обещала больше не возвращаться? Лиам никогда прежде не лгал ей. Его интерес и уважение прошли столько испытаний и проверок, что Грейс не могла позволить себе сомневаться. Но каждый раз происходило одно и то же. Несмотря на собственную обиду, Ривер решил перешагнуть через сложившуюся ситуацию и просил о помощи. Кларк знала, что ему это нужно. Она ему нужна.       — Хорошо, — сказала почти беззвучно.       Но парень услышал. Вместо ожидаемой улыбки он просто кивнул. Лиам шагнул в сторону, освобождая ей проход.

***

      Вновь холод. Девушка натягивает рукава куртки до самых пальцев, наблюдая, как сигарета тлеет на ветру, подрагивая красным. Делает последнюю затяжку. Приторный вишнёвый вкус давно исчез, осталась только горечь. Выкурив сигарету до фильтра, она бросает окурок в урну.       Пальцы окоченели. Телефон скользит в ладони, когда она вытаскивает его из кармана, чтобы написать короткое: «Я у курилки».       Курилкой называют небольшой угол за зданием колледжа — между техническим входом и старым корпусом. Студенты давно облюбовали это место, и оно выглядело соответствующе: вытоптанная земля, окурки в щелях асфальта, на старой трубе часто кто-то сидел, а вдоль металлической ограды вросли сухие сорняки.       Сквозь завывающий ветер донёсся скрип. Резкий, словно нож по стеклу. Что-то цеплялось за металл ограды, царапая, скрежеща с противной настойчивостью. Грейс замерла, косясь в сторону источника звука.       Там, в чёрной щели между ржавой трубой и решёткой, мелькнуло движение. Быстрое, едва уловимое. Кларк непроизвольно отшатывается к стене. Воздух вырвался из лёгких хриплым всхлипом — будто кто-то ударил прямо под дых. Девушка резко поворачивается — пусто.       «Нервы. Просто нервы», — пронеслось в голове, но тело не слушалось. Она прижалась спиной к бетону, ощущая его шершавость сквозь тонкую ткань куртки. Ладонь прилипла к холодной поверхности. Под пальцами бетон вдруг показался не холодным, а чуть тёплым, влажным, почти пульсирующим. Она дёрнула руку, но было поздно — трещины в стене уже плясали перед глазами, извиваясь, как щупальца, тянулись к тому самому углу.       Кларк сжала челюсти. Вечная привычка — лезть взглядом в темноту, выискивая то, чего нет. Выдумывать чудовищ, лишь бы не думать о том, что страшнее.       «Ничего нет, ничего нет», — повторила она.       Но в висках стучало — тук-тук-тук — глухо, навязчиво, как будто изнутри черепа бился кто-то, пытаясь вырваться. В ушах стоял противный звон. Голова закружилась. Воздух вокруг словно сгустился, стал вязким. Дышать тяжело. Грейс зажмурилась, но тень в углу не исчезла. Она только вытягивалась, росла вверх, становилась невероятно тонкой, почти касаясь потолка чёрной безликой полосой.       Холодный взгляд вцепился в неё. Тень смотрит. Ни лица, ни глаз — только пугающая ненасытная пустота.       Кровь прильнула к ногам. Она не успела даже подумать: тело рванулось вперёд само, повинуясь слепому животному инстинкту. Бежать. Просто бежать. Потому что если остановиться, если оглянуться — оно дотянется, задушит своими чёрными щупальцами.       Бежать долго не получилось. Уже через несколько шагов из-за поворота возник Лиам. Кларк резко замерла, сердце всё ещё колотилось где-то в горле, пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Она попыталась что-то сказать, но слова не шли. Вместо этого она лишь резко замотала головой и зашагала вперёд, не останавливаясь.       Но даже сейчас, когда дыхание уже начало выравниваться, а бетонные стены сменились людьми и светом витрин — что-то осталось. Глаза сами цеплялись за тени между колоннами, за тёмные углы зданий. Внутри всё ещё гудело.       «Это просто адреналин», — пыталась убедить себя Грейс, но пальцы всё так же подрагивали.       И вновь молчание. Странно, раньше и молчать с Лиамом было в радость. Она приоткрывала рот, но тут же сжимала губы, не решаясь заговорить первой.       — Что тогда случилось? — наконец спросил он, глядя вперёд, будто не придавая вопросу особого значения.       Девушка потянулась к карману, нащупала смятую обёртку от шоколада. Фольга шелестела под пальцами, холодная и податливая. Она разглаживала её медленно и сосредоточенно. Лишь бы не поднимать взгляда.       — Ты не поверишь.       — А ты попробуй убедить, — спокойно ответил Лиам.       Грейс чуть сдвинулась, будто хотела отстраниться, и уставилась на профиль Ривера.       «Если он узнает, то кому будет хуже? Мне или ему?» — задумалась девушка. Стало паршиво от того, куда заворачивает жизнь. Тупик за тупиком.       — Честно, не знаю. Тогда в ванной у меня случилась паническая атака. Тема Клифордоф для меня что-то вроде триггера. Это как-то странно на меня влияет. Мы обсуждали это с моим психиатром, — каждое предложение звучало тише предыдущего, и Кларк почувствовала, как что-то внутри отмирает от очередной лжи.       Ривер виновато глянул на подругу.       «Поверил», — грустно подметила Грейс.       — Не хочу тебя заставлять.       — Забей. Давай просто закончим начатое и забудем это как страшный сон, — ей хотелось прикусить язык от собственных слов.       Страх за близкого человека затуманивал разум. Ладони потели, ноги подкашивались. Хотелось схватить Лиама за руку и потащить прочь от предстоящего ужаса. Даже если в доме Клифордов ничего не найдётся, то он продолжит копать. Казалось бы, если знаешь больше, то преимущество на твоей стороне, но как же Грейс хотелось расшибить себе голову и забыть обо всём. Когда всё вскроется, а это рано или поздно произойдёт, то беды не избежать.       «Убью его?» — Кларк встала как вкопанная, уставившись на свои ноги. «Что?» — мысль, промелькнувшая в голове была не её. Не могла быть её.       — Грейс? — заметив, что подруга отстала, Лиам повернулся к ней. — Что случилось?       — Ничего, просто голова закружилась, — девушка выдавила из себя кривую улыбку и тут же почувствовала, как фальшиво это выглядит.       Мысль испарилась, но если вслушаться, то она прозвучит вновь, Кларк знала это. Что-то внутри противно нашёптывало, отравляя всё нутро. Само присутствие Тоби оказалось не так ужасно, как то, что после него осталось. Именно он так на неё влияет. Грейс ведь не может сама желать чьей-то смерти?       Небольшие домики сменялись один за другим, пока не довели их до знакомого района.       — Это незаконно, — сказала Кларк, глядя на то, как Лиам подходит к забору. — Мы не можем использовать такие кадры для документалки, — не унималась она, надеясь переубедить друга.       — Знаю, — он махнул рукой, подзывая к заднему двору. — Это я для себя.       На негнущихся ногах девушка поплелась за ним.       Если не смотреть на табличку «For Sale», то дом не изменился. Тот же заросший газон, жалюзи на окнах. Тот же валяющийся велосипед.       Калитка на задний двор скрипнула так громко, что Грейс вся сжалась, резко обернувшись. Сзади никого. Никаких наблюдателей и свидетелей, но каждый шаг казался преступлением.       — Зачем тебе это? — хрипло спросила она, когда Лиам уже надавил на дверную ручку. — Почему дверь вообще открыта?       — Не знаю, — бросил он. Неясно, на какой из вопросов был дан ответ.       Дверь поддалась без сопротивления. Оказавшись в гостиной, Грейс остановилась, невольно поёжившись. Пахло чем-то тошнотворно кислым. Мебель стояла на месте. Абсолютно вся. Как будто семья ушла по делам и должна вернуться с минуты на минуту. Награды на полках, рамки с чужими портретами, как будто взятыми из чьей-то жизни, не принадлежащей этим стенам.       — Странно ведь, — тихо сказал Лиам, оглядываясь. — Вообще ничего не забрали?       Девушка ничего не ответила. Её насторожил не столько факт, сколько ощущение. Что-то в этом месте было не так. Она чувствовала это каждой клеткой. Внутри всё похолодело.       Она посмотрела на Ривера — тот тоже напрягся. Не говорил, но явно чувствовал то же самое.       Они прошли мимо лестницы по скрипучим половицам и поднялись на второй этаж. Здесь царила такая же странная атмосфера. Лиам первым подошёл к одной из дверей и уверенно дёрнул за ручку.       Комната открылась легко. Видимо, это была спальня родителей. Почти пустая — следы от рамок на стенах, выбеленные прямоугольники, где когда-то висели фотографии. Шкафы распахнуты, полки голые. Ни одежды, ни личных вещей. Словно они срочно собирались, торопясь уехать, и прихватили с собой только самое нужное.       С Клифордами творилось что-то неладное, Грейс поняла это уже при первой встрече. Произошло нечто, что заставило когда-то любящую мать поверить в то, что её сын просто сбежал. Миссис Клифорд так и не предъявила ту злосчастную записку, а её могло и вовсе не быть. Но тревожнее всего было то, что вещи Бенджамина и всё, что его касалось, осталось нетронутым.       Лиам сделал пару шагов назад, достал фотоаппарат из рюкзака и щёлкнул затвором.       — Сколько у тебя вообще камер?       — Штук пять, — пожал плечами он.       Они направились к последней двери в конце коридора. Та была плотно закрыта. Ривер потянул ручку. Безуспешно. Дверь не поддавалась. Он дёрнул снова, сильнее.       — Здесь ничего нет, — устало выдохнула Кларк, не желая заходить.       Но Ривер упёрся плечом, рванул со всей силы — и замок щёлкнул.       Сначала в нос ударил запах. Словно все отталкивающие ароматы дома сконцентрировались здесь. Кругом бардак. Хаос, заставивший беспорядок в комнате Грейс казаться образцом чистоты. Постель стояла посреди комнаты, матрас валялся где-то у стены, книги сброшены на пол. Некогда светлый ковер был весь в пятнах, местами ободран. Тут было почти нечем дышать, от пыли и смрада першило в горле. Взгляд девушки, преодолевающей отвращение, пополз вверх по стенам. Их замазали. Спешно и неумело. Тонкий слой бледной краски пытался скрыть что-то, но лишь делал хуже — сквозь неё проступали тени. Неясные формы. Кривые сдвинутые буквы.       — Подожди, — Лиам достал телефон, включил фонарик и посветил на стены.       Свет выхватил уродливые символы, будто выцарапанные ногтями. Какие-то фразы, залитые белым, но проглядывающие сквозь. Чёрная краска, проступившая из-под свежего слоя, как кровь сквозь бинт.

«Не смотри, или он придёт за тобой».

      «Он знает».

«Беги».

      «Он всегда смотрит».

      Другие неразборчивые надписи терялись на фоне вытянутых силуэтов. Они тянулись к потолку, сливаясь с тенью, будто кто-то нарочно размазал их пальцами.       Кларк вжалась в стену. Голова начала раскалываться от боли. Эти линии, пятна, искажённые очертания — всё казалось до отвращения знакомым. Не просто дежавю, а яркое воспоминание. Страх, который испытывал Бенджамин, пропитал комнату и сливался воедино с чувствами Грейс. Девушка беспомощно впилась пальцами в плечи.       — Лиам? — голос сорвался, предательски задрожав, словно она вот-вот расплачется.       Но парень уже щёлкнул фотоаппаратом.       Внезапно внизу скрипнула дверь. Паника сбила Грейс с ног. Она едва удержалась, сползая вниз.       — Пойдём, — процедила она так, будто это Лиам трясся в панике.       — Слышала? — перейдя на шёпот, спросил он.       Ривер только сейчас заметил ужас на лице подруги и то, как она практически валялась на полу. Уловив скрип половиц, он схватил Грейс за руку, подняв одним рывком. Лиам быстро пересёк комнату и, провозившись с заевшим окном, всё же открыл его, почти вытолкав Кларк на узкий карниз. Парень вылез следом, но окно так и осталось открытым. Легко приземлившись на землю, он выставил руки, чтобы помочь Грейс.       — Прыгай! Тут невысоко.       Девушка, сев на край, свесила ноги. Скрип совсем рядом. Она оттолкнулась, прыгая под звук открывающейся двери. Приземление было лёгким, Ривер ловко подхватил худое тело и потащил его за собой.       В затылок вписался чужой взгляд и, стараясь превозмочь боль, Грейс помчалась что есть сил.