Глава 36. Злодей девицу губит

О грядущей помолвке Александра Христофоровича Бенкендорфа и Александры Сергеевны Пушкиной не слышал в Петербурге только ленивый или глухой. Царю Николаю тоже об этом было известно, как скупо упомянул граф, но он не стал рассказывать о реакции Его Величества. Только посмотрел на невесту и пообещал, что все будет хорошо. А вот в душу самой невесты закрались сомнения. Сначала родители Пушкиной отказались приехать на торжество по непонятной причине, зато осыпали жениха благодарными письмами, в которых выражали искреннюю надежду, что их младшая дочь наконец-то возьмется за ум. Потом Александра получила скупые поздравления от сестры, брата и… Константина Данзеса. Последний, впрочем, больше не обвинял ее, и лишь выражал надежду, что все образуется и что будущий муж не станет давить на нее слишком сильно. Но Александра предполагала: настоящее авторство этого пожелания принадлежит Иванке. Последние приготовления прошли в одиночестве. Только за пару дней до свадьбы Ольга Павлищева, в девичестве Пушкина, рискнула навестить младшую сестру. Ольга вошла в кабинет Александры с легкой улыбкой, но глаза ее выдавали беспокойство. Она села в кресло напротив сестры, положив руки на колени. — Саша, дорогая моя, — начала она, мягко касаясь руки Александры, — ты ведь знаешь, что мы все переживаем за тебя. Мама с папой… ну, они постарели, понимаешь? Им трудно даются перемены. А брат… он всегда был немного замкнутым. Но ты не думай, что они тебя не любят. Просто… они такие, какие есть. Александра вздохнула и ответила ей привычной растерянной улыбкой. — А твой друг Константин… — продолжила Ольга, — он тоже желает тебе счастья. Возможно, не так, как хотелось бы, но… это лучше, чем ничего, правда? — Правда, — подумав, ответила поэтесса. Данзес перестал быть ее другом в тот роковой день, когда арестовали Иванку, но сейчас уже мало что можно исправить. — Саша, послушай, — сказала Ольга, наклоняясь ближе, — я знаю, что ты боишься. Это нормально. Все боятся перемен. Но помни, что ты не одна. Мы всегда будем рядом, чтобы поддержать тебя. И если вдруг что-то пойдет не так… ну, знаешь, где спрятаться. — Спасибо, Оля. Только от Александра Христофоровича нигде не спрячешься. Они посидели вместе еще некоторое время, вспоминая детские годы, шутили над смешными случаями из прошлого. Но даже эти теплые воспоминания не могли полностью развеять тревогу, что жила в душе Александры. Она знала, что впереди ее ждут новые испытания, и надежда на счастье казалась хрупкой, словно тонкая ниточка, готовая порваться в любой момент. За два дня до церемонии обручения пришло письмо от отца. Оно было коротким и сухим, почти деловым. В нем Сергей Львович выразил надежду, что дочь будет счастлива и благословил ее на обручение и на венчание. Однако в каждом слове ощущалась отстраненность, будто отец писал не дочери, а незнакомке. Это письмо стало последней каплей, переполнившей чашу сомнений Александры. На следующий день, накануне праздника, Александра решила прогуляться по саду. Воздух был свежим, под ногами перекатывался мелкий гравий. Она остановилась возле старого дуба, и прислонилась к его коре. Здесь, среди природы, ей казалось, что мир замирает, давая возможность подумать. Вдруг она услышала шаги. Повернувшись, увидела Константина Данзеса. Он шел медленно, ссутулившись, как будто нес на плечах непосильный груз. В темных глазах читалась печаль. — Александра Сергеевна, — начал он, останавливаясь в нескольких шагах от нее, — я пришел попросить прощения. Она молчала, глядя на него. В прошлом он был для нее другом, товарищем, но теперь между ними лежала пропасть. — Я виноват перед вами, — продолжал он, опустив голову. — Я должен был защитить вас так же, как Иванку, но вместо этого… — он замялся, подбирая слова. — Вместо этого я грубо оскорбил вас. Простите меня. Александра почувствовала, как комок подкатывает к горлу. Она хотела сказать что-то резкое, отпустить колкую фразу, но голос предательски дрогнул. — Да, конечно, — произнесла она вполголоса. — Я не держу зла, хоть ваши слова и ранили меня. Константин кивнул. — Я понимаю, — сказал он тихо. — Но позвольте мне пожелать вам счастья. Пусть ваш брак будет счастливым, пусть Александр Христофорович станет для вас поддержкой и опорой. Эти слова прозвучали искренне, и Александра почувствовала, как ее сердце смягчается. Она вспомнила, каким добрым и отзывчивым был Константин раньше, до тех событий, что разрушили их дружбу. — Благодарю вас, — ответила она, едва заметно улыбнувшись. — Ваша поддержка важна для меня. Надеюсь, что и в вашей жизни все сложится наилучшим образом. Они стояли молча, глядя друг на друга. Между ними больше не было той легкости, что раньше, но появились понимание и прощение. Константин поклонился и ушел, оставив Александру одну с её мыслями.

***

Церемония празднования помолвки проходила в загородном поместье графа Бенкендорфа. Великолепный зал сиял огнями хрустальных люстр, отражающихся в полированном паркете. Гости, одетые в роскошные наряды, наполняли пространство гулом разговоров и легким смехом. Оркестровая музыка плавно переходила от одной мелодии к другой, создавая атмосферу торжественности и ожидания. Александр Христофорович стоял у входа, встречая каждого гостя с достоинством и спокойствием. Его взгляд часто устремлялся к двери, ведущей в главный зал, где должна была появиться его невеста. Он знал, что сегодня этот день станет началом новой главы в их жизни, и надеялся, что все пройдет гладко. Наконец, дверь открылась, и в зал вошла Александра Сергеевна. Ее платье, украшенное жемчугом и кружевом, переливалось в свете свечей, а лицо, скрытое под тонкой вуалью, излучало одновременно и красоту, и тревогу. Она шла медленно, стараясь не потерять равновесие на высоких каблуках, и каждый шаг отдавался эхом в тишине зала. Глаза всех присутствующих были прикованы к ней. Кто-то шептал комплименты, кто-то удивленно переглядывался, а кто-то просто наблюдал, пытаясь угадать, что скрывается за этой прекрасной маской. Но никто не мог знать, какие мысли и чувства кипят в душе молодой женщины, стоящей на пороге нового этапа своей жизни. Обмен кольцами для помолвки прошел благополучно, и у невесты отлегло от сердца. В следующий момент дверь главного входа снова распахнулась, и все головы повернулись в сторону входа. Воцарилась мертвая тишина, когда появился император Николай Романов. Его величественный вид и уверенная походка сразу привлекли внимание всех гостей. Государь прошел через зал, сопровождаемый свитой, и остановился перед женихом и невестой. Взглянув на Александру, он улыбнулся и сказал: — Поздравляю вас, дорогая Александра Сергеевна. Желаю вам счастья и благополучия. После этих слов император подошел к Александру Христофоровичу и пожал ему руку. Но что-то продолжало быть не так. Праздничная обстановка стремительно портилась от того, как безжалостно смотрел на виновников торжества царь. Затем быстро кивнул. — Нужно поговорить. — Прямо сейчас, Николай Павлович? — насторожилась Александра. — Любезная, ты можешь не слушать… — начал, было Бенкендорф с легкой опаской, уже успев заслонить Александру собой и отодвинуть ее в сторону. — Ваше Величество, я готов. Император едва заметно кивнул и жестом пригласил их пройти туда, где меньше посторонних ушей. Александра шла вслед за женихом, лихорадочно пытаясь понять, что происходит. Остановившись, Николай негромко заговорил: — Буду предельно краток. Во-первых, я не припоминаю, чтобы вы, граф, подписали бумагу о благонадежности для Вашей невесты. — Счел это излишним, Ваше Величество, — спокойно отозвался Александр. — Вот как? — Николай задумался на мгновение. — Как же так получается, что вышестоящий чиновник берет в жены женщину, чья репутация вызывает сомнения? — Кто осмелился назвать мою репутацию сомнительной?! — возмущенно воскликнула Александра, невольно вклинившись в разговор. — Я, — мягко усмехнулся Николай, поворачиваясь к ней. Затем вновь обратился к графу: — Если вы сами сомневаетесь в ее благонадежности, позвольте мне взять эту роль на себя. — И когда же вы планируете подписать бумагу? — не выдержав, поинтересовалась Александра. — Когда-нибудь, — уклончиво ответил Николай. — В тот день, когда я признаю вашу кандидатуру достойной руки графа Бенкендорфа, тогда и поставлю подпись. Александра была готова открыть рот, чтобы напомнить императору о множестве невыполненных обещаний, но тот уже больше не смотрел в ее сторону. Он сделал шаг вперед, наклонился к уху Бенкендорфа и прошептал нечто такое, что заставило Александру вздрогнуть. — Во-вторых мне стали известны весьма интересные сведения относительно Ирины Данзес, урожденной Муравьевой… Бенкендорф остался невозмутимым, хотя внутри, вероятно, поднялась буря чувств. Он лишь стоял неподвижно, сжимая ладонь Александры, словно ища поддержки. — Именно поэтому, — продолжил Николай, теперь обращаясь к обоим, — вам придется приложить все усилия, чтобы доказать свою готовность к браку. Слова и дела, поэзия и проза — все должно говорить в вашу пользу. Его голос звучал холодно и неумолимо, оставляя четкое понимание: впереди будет трудный путь.