Свидание - Николай Гоголь и Тацухико Шибусава

Шибусава не считал, что они были в отношениях. Это было глупо. Смешно. Нелепо. Но почему-то он всё равно оказывался рядом. Почему-то он продолжал баловать Николая: покупать ему сладости, которых тот вечно требовал, будто капризный ребёнок; подталкивать в кафе, делать вид, что ему всё равно, когда тот с блеском в глазах выбирал десерт. Почему-то он продолжал гулять с ним — без цели, без смысла, просто потому, что Николай не любил тишину. Шибусава тишину любил. Но когда рядом был этот человек — его вечный источник шума, хаоса, бессмысленных разговоров и смеха — тишина вдруг становилась слишком давящей. — Ты заметил? — как-то сказал Николай, подбрасывая в воздух кусочек сахара, прежде чем ловко поймать его языком. — Что? — Ты ведёшь себя как парень, — усмехнулся он, наклоняясь ближе. Шибусава посмотрел на него с лёгким прищуром. — И что? — А то, что тебе это даже нравится. — Враньё. Николай рассмеялся. Но не спорил. Вместо этого взял его за руку — будто бы случайно, будто бы невзначай. И Шибусава, к собственному удивлению, не убрал её. Шибусава никогда не понимал смысла свиданий. Глупость, нелепая трата времени, бессмысленные походы по магазинам, шумные кафе, ненужные разговоры. Всё это всегда казалось ему чуждым, далеким, каким-то неправильным. Он привык к одиночеству, тишине, к размеренному ходу вещей, где каждый его день был продуман, где он управлял хаосом, а не позволял хаосу управлять собой. Но с Николаем ничего нельзя было предугадать. Этот человек ломал логику и делал это с каким-то особым удовольствием. Он всегда смеялся, всегда находил повод сделать что-то нелепое, а потом смотрел на него так, будто ждал реакции. Будто надеялся, что однажды Шибусава не выдержит, разозлится, накричит на него или хотя бы попробует его ударить. Но Шибусава не злился. Он просто молча принимал очередную выходку Николая, просто кивал, если тот предлагал куда-то пойти, просто покупал ему сладости, потому что тот вечно жаловался, что без сахара его жизненная энергия иссякает. Так и в этот раз. — Ты ведь купишь мне мороженое? — спросил Николай, подталкивая его локтем. Шибусава даже не посмотрел на него. — Если я скажу «нет», ты отстанешь? — Нет, — весело ответил Николай. Шибусава тяжело вздохнул, но всё равно сделал пару шагов в сторону уличного киоска. Николай тут же засиял, забежал вперёд, чуть ли не прижавшись к витрине. — Какой же выбрать… Они все такие красивые! — Ты хочешь съесть его или нарисовать? — Ну, — Николай задумался. — Может, и то, и другое. Шибусава медленно закрыл глаза, считая до трёх, чтобы не сказать что-то лишнее, а потом всё-таки полез за деньгами. — Выбирай быстрее. — Дай мне время, это ответственный выбор! — Это мороженое, Николай. — Это не просто мороженое! — Николай посмотрел на него так, будто перед ним открылось величайшее предательство. — Это десерт, наполненный радостью, детскими воспоминаниями и настоящей магией! Шибусава тихо фыркнул. — Если ты не выберешь его через минуту, я уйду. — Жестокий! Безжалостный! Как ты можешь так поступать со мной?! — Тридцать секунд. Николай надулся, но тут же ткнул пальцем в разноцветный стаканчик. — Пусть будет этот! — Наконец-то. Шибусава заплатил, передал ему мороженое, и Николай тут же засиял. — Ты самый лучший, ты в курсе? — Конечно. — Ты даже не удивился! — Почему я должен удивляться очевидным вещам? Николай фыркнул, но, кажется, остался доволен. Он тут же сунул ложку в мороженое, зачерпнул полную и, не раздумывая, поднёс её к губам Шибусавы. — Пробуй. Шибусава чуть прищурился. — У меня есть руки. — Но так вкуснее! — По какой логике? — По моей, конечно же! Шибусава скрестил руки на груди, но ложку всё же не оттолкнул. Николай улыбнулся шире, подался вперёд, и, когда тот всё-таки открыл рот, ловко скормил ему сладкое лакомство. — Ну? — Обычное мороженое. — Да ты просто не ценишь вкус жизни! Шибусава покачал головой, но промолчал. Они шли дальше по улице, Николай что-то болтал, а Шибусава слушал его вполуха, больше наблюдая за тем, как он жестикулирует, как смеётся, как беззаботно облизывает ложку, оставаясь совершенно счастливым. Шибусава не считал, что они были в отношениях. Но, похоже, он всё-таки привык. Николай выглядел довольным, как котёнок, только что нашедший миску со сливками. Он радостно ел мороженое, время от времени жестикулируя так, что его ложка едва не вылетала из рук. Шибусава уже привык к этой нескончаемой энергии, к тому, что Николай был постоянно в движении, не мог усидеть на месте, всё время придумывал что-то новое. Но в этот раз его взгляд зацепился за одну деталь. — Ты выглядишь ещё глупее, чем обычно, — заметил он с холодным равнодушием. Николай заморгал. — Что? — У тебя нос в мороженом. Николай тут же скосил глаза, пытаясь разглядеть собственный нос. — Да? — Да. — Тогда сотри. — Сам справишься. — Нет, я сейчас занят! — Чем? — Наслаждаюсь жизнью! Шибусава закатил глаза, но почему-то не сдержался. В следующее мгновение его рука уже тянулась к лицу Николая. Он даже сам не понял, зачем сделал это, но, схватив его за подбородок, слегка повернул к себе. — Замри. Николай не успел даже пикнуть, когда Шибусава медленно, бесшумно наклонился к нему и... лизнул. Гоголь замер. — Ты только что… — Да, — равнодушно ответил Шибусава, выпрямляясь. — …Ты слизал с меня мороженое?! — Оно всё равно бы пропало впустую. Николай уставился на него, раскрыв рот. — Ты издеваешься? — Нет. — Ты… Ты не мог просто взять и стереть его рукой? Шибусава пожал плечами, как будто ему было совершенно безразлично, но вдруг Николай поймал его за запястье, резко притянул ближе. — Если ты так хочешь, я могу испачкаться снова, — пробормотал он, лукаво улыбаясь. И прежде чем Шибусава успел что-то ответить, Николай уже касался его губ. Тёплый, быстрый, почти несмелый поцелуй. Слишком мимолётный, чтобы его можно было назвать по-настоящему серьёзным. Слишком долгий, чтобы его можно было считать случайностью. Шибусава не двинулся, не отстранился, не сказал ни слова. Но что-то в его голове перевернулось. И он вдруг понял, что это свидание... было самым лучшим из всех, что у него когда-либо были. Шибусава сам не понял, когда его руки сомкнулись вокруг Николая. Всё произошло слишком быстро, слишком естественно. Как будто так и должно было быть. Как будто он делал это уже сотни раз. Николай чуть вздрогнул, но не отстранился. Наоборот, он будто растворился в этих объятиях, как кошка, что наконец нашла место, где можно согреться. Шибусава не был человеком, склонным к нежности. Он не любил касаний, не искал близости, не жаждал чужого тепла. Но сейчас… Сейчас он не мог остановиться. Губы Николая были тёплыми, мягкими, со вкусом мороженого и чего-то ещё, неуловимого, но приятного. Он был неожиданно податливым, но в то же время своенравным — отвечал на поцелуй с тем же упрямством, что всегда проявлял в разговорах. Шибусава провёл рукой по его спине, прижимая ближе. Николай тихо выдохнул, обхватил его шею, словно боялся, что тот передумает, что сейчас оттолкнёт его и скажет, что это было ошибкой. Но Шибусава не передумал. Наоборот. Он вдруг понял, что больше не хочет отпускать.