Глава 1. Среди шума и суеты Хогсмида

Шум ярмарки казался отдалённым, словно его заглушала тяжесть в груди. Люди смеялись, покупали сладости, обсуждали сплетни — а в голове Гарри крутились совсем другие сцены. Сириус, истекающий кровью. Его собственная рука, сжимавшая палочку. И осознание, пришедшее слишком поздно: он был готов убить его. Петтигрю сбежал, а Сириуса едва не убили - Он и сам бы недавно его бы замочил - До того как узнал что предатель - это Питер Петтигрю. Он не ожидал никого встретить, тем более – ее. Но стоило ему поднять глаза, как время словно остановилось. Среди толпы мелькнул знакомый силуэт, и он замер на месте, словно привороженный. Гермиона стояла у витрины «Сладкого королевства», рассматривая разноцветные леденцы и шоколадные фигурки. Солнце играло в ее каштановых волосах заставляя их блестеть золотом. Новое пальто мягко облегало ее фигуру, подчеркивая округлые бедра и тонкую талию. Гарри чувствовал, как изменились ее формы, как округлилась грудь, став выше и пышнее. Она изменилась – не только внешне, но и в чём-то глубже. В её движениях появилась уверенность, улыбка стала мягче, а в глазах появилось что-то, что Гарри раньше не замечал. Он не мог оторвать взгляда, завороженный ее новой женственностью и расцветающей красотой. Карие глаза Гермионы сияли не только от радости, но и от какого-то внутреннего света, делая ее лицо еще привлекательнее. "Она словно распустившийся цветок," – подумал Гарри, затаив дыхание. "И я никогда не замечал, какая она … прекрасная." — Гермиона… — выдохнул Гарри ее имя, словно боясь спугнуть видение. Он старался придать голосу небрежность, скрывая волнение, охватившее его при виде нее. — Привет! Как ты? Гермиона вздрогнула и повернулась к нему, ее глаза расширились от удивления. На щеках расцвел нежный румянец, делая ее еще милее. — Гарри! — воскликнула она в ответ, ее голос звучал радостно, как колокольчик. — Привет! Я отлично, спасибо! А ты? — Она смотрела на него с улыбкой, внимательно изучая его лицо, словно замечая в нем что-то новое. — Великолепно, — улыбнулся Гарри в ответ, не отводя взгляда от ее глаз. — Особенно теперь, когда увидел тебя. — Он почувствовал, как щеки наливаются краской, но не стал отводить взгляда, завороженный ее сиянием. — Может, выпьем сливочного пива? Гермиона засмеялась, ее смех был таким же чистым и звонким, как и голос. — С удовольствием! — ответила она, и они вместе направились к «Трем метлам», плечом к плечу, словно невидимая нить тяги их друг к другу. "Как же хорошо быть рядом с ней," – думал Гарри, чувствуя легкое прикосновение ее руки к своему локтю. "Я словно заново узнаю ее."

***

В «Трех метлах» было шумно и многолюдно, но они нашли уютный уголок у камина, где можно было спокойно поговорить. Сливочное пиво было сладким и теплым, согревая изнутри. Они болтали обо всем на свете – о новостях школы, о странных профессорах, о предстоящих экзаменах, но между словами витало нечто большее, невысказанное, но ощутимое обоими. Гарри ловил себя на том, что бессознательно любуется Гермионой, наблюдая за тем, как блестят ее глаза, как играет свет в волосах, как нежно розовеют щеки от смущения. "Она такая живая, такая настоящая," – думал он, чувствуя, как давняя симпатия вспыхивает с новой силой, перерастая во что-то большее и глубокое. Гермиона чувствовала эту искру, пробегающую между ними. Ей было легко и непринужденно с Гарри, словно они никогда и не расставались. Его улыбка, его шутки, его внимательный взгляд – все это согревало ее сердце и наполняло радостью. "Может ли быть, что он тоже чувствует что-то ко мне?" – думала она, робко надеясь на лучшее. "Может быть, это не просто дружба… может быть, между нами возможно что-то большее…" В какой-то момент разговор затих, и воцарилась неловкая пауза, наполненная невысказанными чувствами и ожиданием. Гарри набрался смелости, сделал глубокий вдох и посмотрел Гермионе прямо в глаза. — Гермиона, — начал он тихо, его голос звучал немного хрипло от волнения. — Послушай… Я думаю… вернее, я чувствую… что между нами есть что-то особенное. Что-то большее, чем просто дружба. Гермиона затаила дыхание, ее сердце забилось как птица в клетке. Она смотрела на Гарри с надеждой и тревогой, боясь поверить в то, о чем так долго мечтала. Он коснулся ее руки. — Гарри… — прошептала она в ответ, ее голос дрожал от волнения не меньше его. — Я хотел спросить… — продолжил Гарри, немного замявшись, но не отводя взгляда. — Может быть… может быть, мы попробуем встречаться? Ну, не просто как друзья… а как… как пара? Ты для меня больше, чем друг. На мгновение воцарилась полная тишина, нарушаемая лишь треском поленьев в камине. Затем лицо Гермионы расцвело улыбкой, такой сияющей и счастливой, что Гарри забыл обо всем на свете. — Да, Гарри, — выдохнула она в ответ, ее глаза заблестели от слез радости. — С удовольствием. Я очень хочу. Они улыбнулись друг другу, и в этой улыбке было столько нежности, радости и робкой надежды на будущее, что слова казались лишними. Гарри протянул руку и нежно коснулся ее щеки, проводя большим пальцем по бархатной коже. Гермиона прижалась щекой к его ладони, закрыв глаза от удовольствия. Затем Гарри приблизился и нежно поцеловал ее, впервые – не как друга, а как любимую девушку. Поцелуй был робким и нежным, словно прикосновение лепестков роз, но в нем уже чувствовалась искра страсти и обещание чего-то большего. Гарри опустил руки на бедра Гермионы, сжимая их сквозь теплое пальто, чувствуя упругость ее форм. Гермиона ответила на поцелуй с нежностью и доверием, прижимаясь к нему ближе, словно ища защиты и опоры в его объятиях. И мир вокруг них словно перестал существовать, остались только они двое, их дыхание, их поцелуй и робкая надежда на любовь, которая только начинала расцветать в их сердцах, среди шума и суеты Хогсмида, в теплом свете камина в «Трех метлах».