Глава 29

Помыв руки, Денис нашел Злату в ее комнате. Когда он увидел, как она сидела на кровати и смотрела в одну точку где-то на зеркале, у него защемило сердце. Несмотря на то, что во время прогулки Злата приободрилась и стала похожа на себя обычную, сейчас от Дениса не ускользнуло, что мыслями Злата снова улетела в пережитое почти сутки назад. Ему на ум тут же пришла мысль, что она еще долго будет думать о том, что с ней случилось. Да и он тоже. Ведь если бы он тогда наплевал на домашку и гордость и предложил бы проводить Злату до дома, вряд ли она наткнулась бы на насильника. Встретившись с задумчивым взглядом Златы, Денис улыбнулся ей как можно ласковее и разместился рядом. Аккуратно нанося мазь на все еще холодную после мороза кожу Златы, Денис старался касаться ее как можно осторожнее, чтобы не причинить еще больше боли. Злата то и дело морщилась и вздрагивала, и он невольно чувствовал себя виноватым в том, что делал ей неприятно. — Прости, — прошептал Денис, когда Злата снова заскулила от дискомфорта. — Я стараюсь аккуратно. — Я знаю, Дениска. — Ее пальцы на мгновение сжали его локоть. — Все нормально. Он кивнул и продолжил распределять мазь по ее шее, после чего попросил Злату закатать рукава водолазки. — Ты так и не вспомнила, кого тебе напомнил… тот человек? — Не глядя на него, Злата помотала головой. — Вообще никаких идей? — Я не хочу об этом говорить, — хрипло ответила она, по-прежнему не поднимая на него глаз. Ее рука хотела было скользнуть вниз, но Денис неожиданно перехватил ее покрепче и продолжил молча смазывать мазью. — Злат, — в конце концов решился он нарушить молчание, — чем больше ты об этом говоришь, тем быстрее становится легче. — Мне никогда не станет легче, — глухо отозвалась Злата. Денис снова погладил ее раны смазанными мазью пальцами. — Станет. Обязательно станет. Ведь у тебя есть я. Я всегда тебя выслушаю и… — Русаков, угомонись, — зашипела Злата и все-таки выдернула свою руку из его. — Я сказала, что не хочу об этом говорить, а ты продолжаешь доебываться. Пока мы гуляли, я переводила тему, потому что надеялась, что ты поймешь, что я не хочу говорить о… О том, что случилось. А ты как упертый баран. Почему тебя так волнует эта тема? — Потому что я очень хочу тебе помочь, — прошептал Денис, глядя на нее и чувствуя, как глаза наполняются слезами. — Ты никогда не поймешь меня! — снова прошипела Злата, и в ее глазах Денис тоже заметил блеснувшие слезы. — С тобой этого никогда не случится! — Ошибаешься, — все так же шепотом возразил Денис. Отложив тюбик с мазью подальше, он скрестил руки на груди. — Со мной это тоже может случиться. Просто… — Хватит уже перетягивать все на себя! — шепотом крикнула Злата, вслед за чем издала всхлип. — Вечно мужчины думают только о себе и о том, как им, бедненьким, тяжело живется! Как это надоело! Хоть раз бы подумали о тех, кто рядом с ними… — А я сейчас, по-твоему, что делаю? — разозлился Денис, но тона не повышал. — Злата, я вообще-то хочу поддержать тебя и помочь. Это ты не хочешь принимать мою помощь! Почему? — Да потому что… потому что ты… Злата внезапно сорвалась на плач. Она старалась заглушить рвущиеся из нее рыдания, но скулящий звук все же прорывался через сдавленный вздох. Денис обнял было ее, но Злата принялась брыкаться. — Отъебись! — выдохнула она. — Не трогай меня! Не прикасайся ко мне! Она с силой наступила ему на ногу, и Денис не сдержал болезненного стона. Подтянув ступню поближе к себе, он немного помассировал ее, чтобы перестало быть так больно. Злата же оказалась у двери в комнату и сердито смотрела на него. — Русаков, иди домой. — Теперь в ее голосе слышалась усталость. — Я хочу побыть одна. Да и поздно уже. — А как же… — Я справлюсь, — негромко произнесла Злата, не глядя ему в глаза. От этого Денису почему-то стало безумно больно. Гораздо больнее, чем от того, что Злата со всей силы наступила на его ногу. Поднявшись, Денис подошел к Злате и протянул тюбик с мазью. Злата приняла его и с опущенной головой открыла дверь комнаты. Денис подошел к ней еще ближе и с мольбой в голосе спросил: — Можно мне тебя поцеловать? Пожалуйста. — Нет. Силясь сдержать слезы, Денис кивнул и быстро направился в коридор. Так же быстро одевшись, он пулей вылетел из квартиры и только в лифте вспомнил, что не попрощался с дедушкой Златы. По пути домой Денис немного успокоился. Морозный воздух остудил его пылающее лицо и полыхающее внутри раздражение. Дышать стало легче, а такой знакомый с детства запах зимы, сохраняющийся в период с ноября по март, приподнял настроение. Вернувшись домой, Денис помог маме приготовить ужин, а Лариске — сделать домашнее задание по английскому. Сестренка же угостила его частью шоколадки: сегодня у кого-то из ее одноклассников был день рождения, и она не стала съедать все. — Я маме предложила, а она сказала, чтобы я тебя угостила, — сказала Лариса. Тронутый вниманием сестры, Денис улыбнулся. Чмокнув ее в макушку, он прижал сестренку к себе. — Спасибо большое, Ларис, — выдохнул он. — Ты самая добрая девчонка на свете! Лариска же с хихиканьем обняла его. Прижав ее к себе покрепче, Денис с сожалением подумал о том, что проводил с Лариской совсем мало времени. «Она же совсем скоро превратится в подростка, — невольно подумал он. — Друзья станут важнее. А потом еще и в мальчика какого-нибудь влюбится… и все, пропала наша Лариска». — Кстати, Денис, — вдруг произнесла Лариса, и он выпустил ее из объятий. — Я хотела сказать… Я наврала тогда. По поводу папы Софии. Он никогда не смотрел на меня как-то не так. Я просто… Мне просто хотелось, чтобы ты отводил меня в школу, а потом забирал с продленки. Чтобы мы могли нормально поговорить. Ты же все время в школе, — посетовала она. — Устаешь очень. И потому не хочешь со мной разговаривать. А так… Прости меня. Я не должна была врать. Денис потратил несколько минут, чтобы переварить полученную информацию, после чего наконец-то посмотрел на Ларису. — Ларис, — выдохнул он, как делал всегда перед не самым простым разговором, — ты правильно сделала, что признала свою ошибку. Но я не понимаю, почему тебе надо было врать. — София говорит, взрослые не любят правду, — смущенно ответила Лариса. — Хотя очень часто говорят, что готовы ее принять. Но тогда почему тогда они за нее наказывают? Денис потрепал ее по голове: — Знаешь, очень многие взрослые — сами еще дети. Даже когда им под… когда много лет им. Поэтому они врут сами и не любят слышать правду от других. Но, поверь, есть и те, кто нормально реагирует на нее. Наша мама, например. Она же не ругала нас никогда, если мы честно говорили, что что-то разбили? — Ругала, — возразила Лариса. — Когда я честно сказала, что это я разбила ее любимую фоторамку, а не Ксюша, мама меня на неделю без сладкого оставила. Денис снова вздохнул. Переубедить Лариску ему казалось невозможным. Да и был ли в этом смысл? Снова потрепав сестренку по голове, Денис отправился в свою комнату. Вопреки их размолвке, на этот раз он отправил Злате сообщение с пожеланием спокойной ночи. Она не прочитала его ни через пять минут, ни через полчаса. Даже в половину двенадцатого ночи, когда Денис наконец-то закончил с домашними заданиями и собрался ложиться спать, сообщение по-прежнему висело непрочитанным. Опустив голову на подушку, Денис усталыми глазами посмотрел в потолок. События уходящего дня пронеслись в голове, словно на пленке, поставленной на повтор. И еще раз. А затем еще один. Как бы Денис ни ворочался, уснуть никак не получалось. И это несмотря на то, что он весь день провел вне дома: сначала в школе, потом со Златой. Хотя он очень устал, сна было ни в одном глазу. Зато в сердце поднималась буря. В один момент ему резко стало очень тяжело, а его глаза внезапно увлажнились. Уже спустя несколько минут Денис тихо плакал, засовывая в рот край одеяла, чтобы заглушить звук. Руке с намотанным на нее одеялом было больно из-за того, что Денис сильнее вгрызался в нее зубами, но даже физическая боль не отвлекала его от того, что происходило внутри него. Внезапно из его груди вырвался особенно громкий всхлип, а еще через несколько минут дверь в его комнату открылась. — Денис, что такое? При звуке материнского голоса слезы потекли еще обильнее. В груди теперь будто зияла огромная дыра, а дышать стало немного больно. Спустя несколько секунд Дениса прислонили к чему-то — а если быть точнее, к кому-то — мягкому и теплому. — Что случилось, мой хороший? — прошептала мама прямо ему в ухо. Вместо вразумительного ответа Денис заплакал в голос. Мама погладила его по голове и крепко прижала к себе. — Тише-тише, — попросила мама, снова крепко стискивая его в объятиях. — Почему ты плачешь? Уже обессиленный подавляемыми рыданиями, Денис просто прижимался к матери и продолжал судорожно вздыхать. Мысли о том, что пришлось пережить Злате, все еще кружились в его мозгу назойливыми осами, увидевшими сладкое. Как бы он ни пытался убедить себя, что все будет хорошо, что они со Златой вместе что-нибудь придумают, Денис не мог думать ни о чем другом, кроме как о количестве боли, которую причинил Злате какой-то моральный урод. И в том, что Злата пересеклась с этим уродом, Денис винил исключительно себя. — Денис, пожалуйста, — зашептала мама, а он уткнулся лицом в ладони и заплакал громче. — Скажи мне, что случилось. Как только Денис попытался ответить, из него вырвались только отрывистые вздохи. Услышав шаги еще одного человека, он поднял голову и заметил расплывающийся из-за слез силуэт Сергея. Он о чем-то тихо поговорил с мамой, а спустя некоторое время костяшек Дениса коснулось что-то прохладное. — Выпей, мой хороший. — Мамина рука снова погладила его по голове. — Это просто вода. Как ты любишь. Резко сделав несколько глотков, Денис ощутил боль в груди, из-за чего аж дыхание перехватило. Мама похлопала его по спине. — Тихо, тихо. Не торопись. Выпив примерно половину, Денис протянул руку со стаканом вперед. Его перехватили и поставили куда-то — послышался звук соприкосновения стекла с деревом. Затем рука, пахнущая знакомым кремом для рук, снова коснулась его плеча, а голос Сергея произнес: — Денис, что произошло? Что случилось? На мгновение подняв голову, Денис опустил ее, позволяя слезам вольготно скатываться по лицу. — Злата… — Она тебя обижает? — с подозрением предположила мама. — Опять? — Нет… — А что тогда со Златой? — Ее… ее… — Дыхание снова перехватило, и Денису показалось, что он вот-вот задохнется. — Мама, Злату… — Денис, что со Златой? — забеспокоилась мама. Глаза Дениса снова наполнились влагой. На этот раз — из-за мыслей о том, что со Златой вот так вот некому поговорить. Никто не спросит ее, почему она грустит. Никто не обнимет ее, не прижмет к себе, не принесет ей воды. Никому она была не нужна, кроме него и ее дедушки. И даже им она не рассказывала о пережитом. Сергей тем временем аккуратно поинтересовался: — С ней что-то случилось? — Ее изнасиловали, — выдавил Денис и без сил рухнул на кровать. Все его тело начала бить крупная болезненная дрожь. Кто-то мягко погладил его по голове, но кто — Денис так и не понял. Он продолжал задыхаться от слез и думать только о том, что если бы в тот день переступил через свою гордость и предложил Злате проводить ее до дома — ничего бы не случилось. — Боже мой, — послышался растерянный голос мамы, а Денис уткнулся лицом в подушку, чтобы его было слышно как можно меньше. — Дениска… Мне очень жаль… Он продолжал тихо захлебываться слезами, а мама лишь гладила его по дрожащей спине. — Мам, это я виноват, — со свистом произнес Денис, оторвав лицо от подушки. — Я не предложил встретить ее после работы. Типа из-за домашки. Но на самом деле мы тогда немного поссорились. И сегодня тоже. Если бы я… Это все из-за меня! Мама продолжала гладить его по спине, что-то говорить своим успокаивающим голосом, но Денис больше не слушал ее. Он тонул в своем горе, будучи уверенным в том, что никто не поймет, насколько сильно он переживал за Злату. Кто-то — вполне возможно, его мама — даже не поймет, почему он так сильно переживал за нее. Жива, здорова же. Да и чего можно было ожидать, если она была такой противной? Но Денис не мог объяснить, почему так сильно волновался за Злату несмотря на то, что она многократно дразнила и доводила его до слёз, да и сегодня тоже была груба с ним. То, что ее родители не особо интересовались ее судьбой, вряд ли волновало большинство тех, кто сталкивался со Златой и ее крутым нравом. А сердце Дениса разрывало именно это. Что Злате было совершенно некому довериться и рассказать о том, какой ужас с ней случился. Потому что она знала: никто ее не поддержит, не защитит и не поможет ей наказать ублюдка. Даже ему, Денису, человеку, который ее очень любил — Злата не могла этого не знать, — она все же не доверяла до конца. Вдруг раздался громкий тяжкий вздох, а затем по голове Дениса провели мягкой ладонью. «Мама», — подумал он с нежностью, вновь вдыхая приятный нежный аромат ее крема для рук. Чмокнув Дениса в макушку, мама на мгновение прижалась к нему. Денис же прикрыл глаза и попытался вдохнуть заложенным носом. А мама поинтересовалась: — Дать тебе успокоительное? Он помотал головой, но мама все равно встала с его кровати и вскоре послышался звук ее удаляющихся шагов. Спустя несколько секунд шаги вернулись, а кровать снова прогнулась под чужим весом. — Дениска, — окликнула его мама и протянула стакан с водой, от которой исходил сильный сладковатый запах каких-то трав. — Вот, выпей. Тебе станет лучше. Хоть он уже более или менее успокоился, Денис послушно выпил то, что принесла мама. Она же поглаживала его по голове и смотрела на него тем самым теплым взглядом, при встрече с которым в Денисе всегда просыпалось желание прижаться к ее боку и закрыть глаза, подставив голову под мамины нежные руки. Как будто он все еще был маленьким и нуждался в постоянной защите и демонстрации любви. — Ложись, милый, — сказала мама голосом, в котором послышались твердые ноты. Снова послушавшись, Денис уставился на нее, и мама провела рукой по его щеке. А стоявший неподалеку Сергей, который все это время внимательно смотрел на него, вдруг сказал: — Денис, если мы как-то можем помочь Злате — скажи. Хорошо? Денис резко погрустнел и взволнованно уставился на него и маму. — Как мы можем ей помочь, если она не хочет? — прошептал он, чувствуя, что в глазах снова появились слезы. — Она не хочет подавать заявление, мам. И… она не хочет мне довериться. — Дениска, миленький, Злате тоже очень тяжело это переживать, — спокойно ответила мама, гладя его по руке. — Это очень травмирующий опыт для любой женщины. А для такой юной девушки, как Злата, — тем более. Судя по тому, как в органах относятся к девушкам, которые подают заявления после такого, я понимаю, почему Злата не хочет идти в полицию. И даже просто говорить о том, что случилось. — Но как я тогда узнаю, чем могу ей помочь? — в отчаянии зашептал Денис, а мама снова погладила его руку. — Я очень хочу ей помочь, мам! — Я знаю, дорогой, знаю, — вздохнула она. — Но если ты будешь настаивать на том, чтобы поговорить о том, что случилось, Злата закроется окончательно. Не дави на нее. Будь рядом, помогай ей, а если она вдруг заговорит о том, что случилось, — не перебивай ее. Даже если тебе нужно идти домой или делать домашку. — Подушечкой пальца мама нежно погладила его по щеке. — Покажи Злате, что тебе не все равно и что она может тебе доверять. Думаю, так ты сможешь ей помочь, раз она не хочет заявлять в полицию. Вздохнув поглубже, чтобы успокоиться, Денис кивнул и закрыл глаза. Мама же погладила его по голове и поцеловала в лоб. — Спи, мой родной. Останешься завтра дома. Насчет учителей и домашки не беспокойся. Все организуем. Повернувшись на бок, Денис закутался в одеяло так плотно, насколько это было возможно. А мама продолжала гладить его по волосам до тех пор, пока он не ощутил, что проваливается в сон. Пожалуй, это был самый странный вечер в его жизни. И один из самых болезненных.