Глава 31

Конец января 2020 Единственное, что радовало Дениса в наступившей третьей четверти, — то, что она была последней в его жизни. Когда он поступит в университет, учеба будет по полугодиям, а каникулы сместятся как раз на конец января-начало февраля. Это обстоятельство вызывало у Дениса недоумение, но в то же время и радость: ведь тогда в день рождения Лариски он, скорее всего, целый день будет дома. В этот же раз ему пришлось проснуться раньше времени, чтобы поздравить сестренку первым — так же, как она его. Несмотря на то, что на подарок для нее ушли почти все его карманные деньги за месяц — инфляция не щадила цены на товары не первой необходимости, — Денис был рад возможности подарить Ларисе то, что она хотела. Прокравшись к ней в комнату с утра пораньше, он увидел, что она уже активно ворочалась. Явный признак того, что совсем скоро Лариска проснется. Только Денис собрался положить коробку с ярким чемоданчиком косметики рядом с кроватью сестры, как Лариса распахнула глаза и улыбнулась. Ему показалось, что в позвоночник вставили титановый штифт, не позволяющий как следует сгибаться и разгибаться. Волосы на руках встали дыбом. На голове, судя по ощущениям, тоже. — Лариса! — шепотом воскликнул Денис, выталкивая слова изнутри с помощью сердца, отбивающего бешеный ритм. — Ты чего..? Лариска коварно захихикала: — А я знала, что ты тоже захочешь поздравить меня самым первым. Вот и проснулась раньше. При виде ее счастливого личика Денис не смог удержаться от улыбки. Протянув ей подарок, он сел к ней на кровать и погладил сестренку по взлохмаченным волосам. — С днем рождения, крыска Лариска. Вот, надеюсь, с помощью этого, — он кивнул на коробку, которую Лариса прямо-таки пожирала взглядом, — ты всегда будешь чувствовать себя принцессой. Но я бы все-таки хотел, чтобы даже без всякой косметики и тонны красивых платьев ты так себя чувствовала. Лариска резко подалась к нему и крепко обняла. — Спасибо, спасибо! — Она перешла на шепот, когда Денис знаком показал ей не шуметь. — Ты самый лучший брат на свете! Снова обняв Ларису, Денис ощутил себя таким счастливым, будто в лотерею выиграл. Впрочем, это было недалеко от правды — с семьей ему действительно повезло. — В субботу ко мне придут гости, — с важным видом поделилась Лариска, отстранившись от него. — София, Маша, Ариадна, Марк и Даня! — Даня? — округлил глаза Денис. — Но он же… Вы же враждовали? Лариса пожала плечами: — Мы недавно подружились. Даня извинился за то, что цеплялся ко мне, и предложил играть вместе. Мои куклы Лиза и Лена стали женами солдат! Потому что у Дани есть солдаты, а у меня — дамы сердца для них. — Хорошо, что детей у них пока нет, — хохотнул Денис, а Лариска слегка шлепнула его по руке: — Вообще-то дети тоже есть. У Маши есть маленькая кукла, которую зовут Наташей. Наташа — это дочка Лизы и солдата Лёши. А у Лены и солдата Саши пока нет детей, зато есть волшебные зверюшки. Их Ариадна приносит. А София приносит лошадок. И солдаты на этих лошадках уезжают на войну… — А что, у ваших игрушек сейчас не мирное время? — округлил глаза Денис, а Лариса свои закатила. — Да блин, Денис! Солдаты не всегда на своей территории воюют. Иногда они уезжают в другие страны воевать. Марк сказал, он по телевизору видел. — Кстати, о нем, — помрачнел Денис, когда в памяти всплыл тёзка Ларисиного одноклассника в лице единокровного брата. — За что он у вас отвечает? — За вражеских солдат, — с довольным видом объявила Лариса, а Денис потер переносицу. — Слушай, Ларис, круто, конечно, что у вас получилось быт наладить, но почему вы играете в войну? Вас более мирные игры не интересуют, что ли? Вот когда я был в вашем возрасте… — Это было очень давно, — заявила Лариска. — Ты еще динозавров застал. И дедушку Ленина. Денис расхохотался в голос. Лариса зашикала на него, но он не мог остановиться. Правда, когда дверь Ларисиной комнаты распахнулась и Сергей напомнил, что помимо них в доме были еще люди, которые спали, приступ безудержного смеха сразу сошел на нет. Снова взглянув на улыбающуюся Лариску, Денис сказал: — Ладно, подарок я тебе вручил. Пойду завтрак приготовлю. Деньрожденный. — С блинчиками? — обрадовалась Лариса. Легонько коснувшись пальцем ее носа, Денис кивнул: — С малиновым вареньем. Когда Лариска обняла его, Денис крепче стиснул ее в руках и погладил по голове. Параллельно с этим его в очередной раз одолела мысль о скоротечности времени. До конца одиннадцатого класса осталось меньше полугода. До его, Дениса, совершеннолетия — примерно столько же. Лариске сегодня исполнилось целых десять лет. А отношениям со Златой совсем скоро будет два года. Глубоко вздохнув, Денис снова погладил Ларису по голове и наконец выпустил из объятий. Она продолжала смотреть на него сияющими от радости глазами, и Денис вспомнил кое о чем, что интересовало его довольно долго. — А что с Платоном? Лицо Ларисы изменилось, и она нехотя сказала: — Он некрасиво со мной поступил. Повеселев, она добавила: — А Даня подрался с ним из-за этого. Его Ольга Игоревна сильно ругала, но когда я сказала, что это из-за Платона, — она наругала и его. И поэтому Платон больше не разговаривает с нами. Удовлетворенно кивнув, Денис наконец вышел из комнаты.

***

— …Я тебе сколько раз говорила — оставь уже нас в покое! — раздался громкий крик мамы из кухни, и Денис настороженно поднял голову. — Ты вообще соображаешь, что ты просишь меня сделать?! Что такого? Действительно, что такого — я всего лишь должна рисковать здоровьем своего ребенка по твоей прихоти! Сняв тяжелые зимние ботинки, Денис не ощутил желаемой легкости. Напротив — руки крепко сжались в кулаки, брови встретились у переносицы, а сердце в груди словно затвердело. Он был уверен: он знал, с кем говорила мама. Быстрым шагом направившись в кухню, Денис увидел ее, стоявшую у окна с трубкой городского телефона в руке. Обернувшись к нему, мама мельком улыбнулась и продолжила слушать то, что ей говорили в трубке. — Нет, Саша, ты ошибаешься: это именно что мои дети. И только мои. Да, Ксюша тоже… Нет, дослушай меня! Она была и… но… — Мама снова принялась слушать собеседника, а ее пальцы сжали вязаную салфетку с бахромой, прижатую к подоконнику горшком с фикусом. — А где ты был, когда она с волейбола возвращалась? Чего ж ты ее на машине не забирал, а? Может, тогда бы… Тогда бы она сейчас была здесь, с нами? Подойдя к матери, Денис мягко вытащил трубку из ее пальцев и молча нажал кнопку отбоя, после чего обеспокоенно взглянул на маму. Ее волосы у лица выглядели влажными, а само лицо пошло красными пятнами. Верный признак того, что она разволновалась. — Мам… — Спасибо, милый, — прошептала мама и, мельком взглянув на него, притянула к себе в объятия. — Не знаю, почему я продолжаю с ним разговаривать каждый раз. Наверное, все еще надеюсь, что в нем проснется хоть капля человечности… Какая же я дура… — Ну не говори так о себе, — попросил Денис, слегка отстраняясь и заглядывая ей в глаза. — Ты просто добрая, вот и веришь, что хорошее есть во всех людях. Даже в таких, как мой отец. — Дениска, — шепнула мама, и он с волнением заметил, что ее глаза увлажнились, — почему ты мне не сказал, что твой отец просил тебя стать донором стволовых клеток для его дочери? Денис ощутил, что румянец стремительно накрыл его щеки, словно зимний вечер — город. — Я… не хотел тебя волновать, — выдавил он наконец и положил телефонную трубку на стол. — И расстраивать тоже. Думал, я сам справлюсь. А он все не отстает… — Нет, ну это надо же придумать такое! — в отчаянии прошептала мама и тихо всхлипнула. — Собственного ребенка, от которого по сути отказался, просить стать донором для другого своего ребенка! Это вообще ни в какие рамки не укладывается! Какой же он… — Мам, мам. — Денис крепко стиснул ее плечи и заставил маму взглянуть себе в глаза. — Все в порядке. Я не собираюсь поддаваться ему. Тем более… я очень боюсь всех этих медицинских штук, ты же знаешь, — прошептал он, чувствуя, как мышцы начали твердеть, а сердце забилось быстрее. Шмыгнув носом, мама обхватила его лицо руками и прижалась своим лбом к его. — Миленький мой, я ни за что не попросила бы тебя пойти на такой шаг. Даже ради кого-то из нас. Доноров полно, всегда можно найти кого-то совершеннолетнего, чьи клетки подойдут. — Слезы еще ярче блеснули в ее глазах, и Денис погладил маму по руке. — А он… Ему все равно, что ты боишься даже кровь сдавать, что уж про другие медицинские манипуляции говорить… Как так можно… — Мам, все хорошо, — как можно спокойнее произнес Денис, сжимая ее ладонь. — Он же не силком меня туда тащит. — А если в один день потащит?! — внезапно заплакала мама. — Ему наплевать на твои чувства, на мои, на законы, которые запрещают несовершеннолетним становиться донорами… Ему вообще наплевать на законы! Господи… Она опустила голову и прислонилась спиной к подоконнику. Денис поспешил обнять ее и положить голову ей на плечо. — Мам, ну не плачь, — попросил он, крепче сжимая вздрагивающую от рыданий маму и гладя ее по спине. — Не плачь, пожалуйста. Я не думаю, что папа на такое способен. Он, может, и моральный урод, но все-таки не идиот. Да и влиятельных друзей у него вроде нет… — Мы этого не знаем, — протянула мама, цепляясь за его рубашку и всхлипывая. — Кто его знает, как он продвинулся за эти десять лет… Может, у него есть какие-то друзья из нелегальной медицины… — По-моему, ты смотришь слишком много «Следа», — улыбнулся Денис, хотя в его сердце уже начала поднимать голову тревога. — Прекращай. На ночь такое нельзя смотреть. Давай лучше что-нибудь хорошее вместе посмотрим. Хочешь, — он мягко погладил мамины ладони, — я с тобой посмотрю «Отчаянных домохозяек»? Или «Зачарованных»? Мне кажется, это лучше, чем… — Дениска, пожалуйста, будь осторожен, — попросила мама, наконец подняв на него взгляд пронзительных голубых глаз. — Я очень боюсь, что твой отец может продавить тебя на это донорство, а у тебя потом появятся проблемы со здоровьем. Я не хочу, чтобы ты пострадал из-за его эгоизма. — Мам… — замялся Денис. — А не будет ли эгоизмом мое нежелание помогать К… Ксюше только из-за того, что я крови боюсь? — Это будет здоровый эгоизм. — Мама с нежностью потрепала его по щеке и слабо улыбнулась. — Дениска, солнце мое, я очень рада, что воспитала тебя таким добрым и отзывчивым юношей, но прошу, думай иногда и о себе тоже. Пожалуйста. Ты не обязан всегда и на все соглашаться. А в нашем случае ты и по закону этого не можешь делать. Так что ты имеешь полное право настаивать на том, чтобы твой папа отстал от тебя с этим вопросом. Если что, скажи ему, чтобы он предъявлял все претензии мне. Я за тебя отвечаю и мне потом тебя лечить, если что-то вдруг пойдет не так. Поэтому я говорю нет. Я запрещаю тебе становиться донором. Исполнится восемнадцать — сам будешь решать. А пока я за тебя ответственна, я против. Денис смотрел на нее большими глазами, а мама мягко спросила: — Ты меня понял, Дениска? Он кивнул, а мама ласково потрепала его по волосам. — Иди руки мой. Обед в принципе готов, осталось только на стол накрыть. Сейчас еще Сережа должен подъехать. Вместе перекусим… Мама принялась вытаскивать тарелки и столовые приборы, а затем метнулась к холодильнику и вытащила пакеты морса и сока. Поразмыслив, она вытащила и бутылку колы — Сергей был без ума от этого напитка несмотря на то, что для здоровья тот был не самым полезным. — Мам, а если бы стволовые клетки нужны были Ларисе? — внезапно вырвалось у него, и мама удивленно, словно только что его увидела, подняла на него взгляд. — Или… Ксюше? Ну… нашей Ксюше. Тогда ты бы разрешила мне стать донором? — Нет, — отрезала мама и продолжила накрывать на стол. — Мы бы искали взрослого донора. Я бы, в конце концов, сама сдала бы эти клетки… — А если бы не было взрослых доноров? — не унимался Денис. Мама снова посмотрела на него. Ее брови нахмурились агрессивной чайкой, которая вот-вот подлетит и отнимет еду, купленную у уличного торговца. — К чему сейчас вот эти вопросы? — В голосе матери внезапно прорезалась сталь. — Ты все-таки хочешь поддаться влиянию отца? — Нет, мам, я чисто теоретически интересуюсь… — стушевался Денис, а мама нахмурилась еще сильнее. — Нет, Денис. Никакого донорства до восемнадцати. Даже если тебе очень хочется помочь своей… э-э… сестре по отцу. Нет, нет и нет. Я все сказала. И не пытайся настаивать. Судорожно сглотнув, Денис побрел в свою комнату. Ему очень хотелось сменить неудобную деловую одежду на приятные и легкие треники и футболку. Возможно, это могло бы хоть немного снять то ощущение тяжести на плечах, которое преследовало его с последних уроков. Пока Денис переодевался, он пришел к выводу, что уже не так категорично был настроен в отношении необходимости поделиться своими стволовыми клетками с маленькой девочкой, которая совсем не была не виновата в том, что делила с ним отца.

***

Как бы интенсивно Злата ни гладила его, Денис думал только о том, как бы помочь малышке Ксюше, чтобы это было и законно, и не очень больно. — Рыжик, че ты такой загруженный, м? — Злата чмокнула его в щеку, оставляя на ней приятный вкус сладкой мятной жвачки. — В школе что-то?.. — Нет, все нормально. Пальцы Златы снова оказались у него в волосах и начали превращать аккуратно уложенную прическу в воронье гнездо. Как обычно. С тяжким вздохом Денис лег головой Злате на колени и закрыл глаза. Хоть он и ворчал потом, что Злата опять разлохматила его, ее попытки сделать ему расслабляющий массаж были приятны. Это было непрофессионально, но максимально деликатно и с любовью. Уже за счет этого Денису удавалось хотя бы немного расслабиться после напряженных учебных дней. Злата же мягко потягивала его пряди, скребла ногтем его голову и мягкими частыми движениями подушечек пальцев гладила его щеку. Одной рукой обняв ее колени, Денис глубоко вздохнул, наслаждаясь ароматом туалетной воды, исходящим от запястий Златы. Каждый раз, как они виделись, она всегда пахла именно этим парфюмом. Наверное, покупала его в знак уважения к их прошлому — ведь их история началась именно тогда, когда Злата использовала этот аромат. — Дениска, — протянула Злата, а ее палец нежно провел по его лбу, прямо по образовавшимся складкам. — Ну-ка расслабляйся. Иначе заставлю выложить все. — Не заставишь, — улыбнулся Денис, не открывая глаз. — Я хорошо храню секреты. Вдруг ноты родного парфюма стали ярче, а его губ нежно коснулись ее — все еще пахнущие мятной жвачкой. Улыбнувшись еще шире, Денис все-таки открыл глаза и встретился с радостным взглядом Златы. С тех пор, как она пережила насилие, прошло около двух месяцев. Видимо, ее психика оказалась достаточно крепкой, потому что внешне Злата выглядела вполне нормально. Вот только намеки на их возможный интим неожиданно прекратились. Злата уже снова, как прежде, сама прикасалась к нему, целовала, но пошлые шуточки и смешки больше не вырывались из ее пухлых губ, которые она теперь красила темной помадой. Как она однажды мрачно пошутила, в честь траура по своему телу. Кроме того, Денис обратил внимание, что в последнее время Злата стала гораздо чаще жевать мятную жвачку и значительно реже курить. В последние месяцы так вообще аромат сладкой мяты ощущался без табачного привкуса. Неужели у Златы получилось бросить курить? При мысли об этом сердце Дениса радостно трепыхнулось. А когда он подумал о том, что Злата могла пожертвовать своей некрасивой привычкой именно ради него, — внутри разлилось тепло. Ему тоже хотелось сделать что-нибудь для Златы. Что-нибудь приятное. Что-то, что порадует ее. Однако пока только Злата делала ему приятно. Ее пальцы снова погладили его по щекам, а затем вдруг начали массировать ему уши. В низу живота начало приятно тянуть, а сердце Дениса забилось быстрее. От пронзивших его приятных ощущений он едва не издал громкий стон удовольствия. — Ха, давно надо было так сделать, — с чувством удовлетворения произнесла Злата, продолжая гладить его ушные раковины. — Я и не знала, что тебе так нравится. — Да, — протянул Денис, слегка прогибаясь в спине, чтобы стать еще ближе к Злате и ее нежным рукам. — Приятно. — Ну раз приятно, расскажешь тогда, че такой кислый сидел? Денис тихо засмеялся: — Запрещенный прием. — Очень даже разрешенный, — парировала Злата. Денис немного потерся щекой о ее ноги, а пальцы Златы тем временем продолжали ласково гладить его уши. — Ну расскажи, — попросила она нежным голосом, и Денис против воли растянул губы в улыбке. — Дениска, хуже того, что со мной случилось в конце прошлого года, точно не случится. Выкладывай давай. Денис тяжко вздохнул. — Мой отец требует, чтобы я пожертвовал стволовые клетки его дочке. — Дочке? — Брови Златы взлетели едва ли не до линии роста волос. — У него же сын вроде только… — А вот недавно выяснилось, что еще и дочь есть, — с горечью произнес Денис и посмотрел Злате в глаза. — Он ее даже назвал так же, как мою старшую сестру, — Ксюшей. Прикинь? — Пиздец, — прицокнула языком Злата. — Так, и что ты собираешься делать? — Я бы хотел помочь. Но мама запрещает. И закон тоже. — Денис покачал головой. — Да и я крови боюсь… Но блин… я все равно очень хочу помочь Ксюше. Она не моя сестра, но она же не виновата в том, что ее отец плохо поступил со мной и моей мамой. Она всего лишь маленькая девочка… которая хочет жить… — Так-так-так, прекращаем сырость разводить. — Злата мягко провела по его лицу мягкими пальцами. — Чего ты сразу хнычешь? Ты все верно сказал: эта девочка тебе не сестра. А даже если бы и была, это совершенно не значит, что ты обязан ей помогать. — А если я хочу? — прошептал Денис и распахнул все еще слезящиеся глаза. — Я хочу ей помочь. Я пока не могу, но… — Вот так и скажи своему отцу, — бесцеремонно перебила его Злата. — Дениска, он доводил тебя до слез. Пытался сломать. Не ценил. Обижал. Поднимал на тебя руку. Просто потому что ты был маленьким ребенком! И потому что ты вел себя не так, как ему хотелось! Рыжик, ты у нас добрая душа, но самоуважения тебе точно не хватает. — Злата, а если мне когда-то понадобится такая помощь? — всхлипнул Денис, и по его щекам с новой силой потекли слезы. — Неужели ты мне не поможешь? Или ты хотела бы, чтобы мне никто не помог? — Рыжик, солнышко мое, я в таком случае обязательно тебе помогу. — Он попытался стереть слезы, а Злата погладила его по волосам. — И мама твоя тоже тебе поможет. Она так тебя любит! Она готова ради тебя на все! И я тоже. Но у нас с тобой и у вас с мамой это взаимно. А вот твой отец… — Я же не для него хочу это сделать, — опустил голову Денис. — А для маленькой девочки. Да, у нас с ней общий только отец, но… — Дениска, — тяжело выдохнула Злата и, перевернув его на спину, обхватила его лицо обеими руками. — Ну перестань. Не надо сейчас плакать из-за этого. Слава богу, с тобой все хорошо и пусть так будет и дальше! А вот твоему отцу, считай, прилетел бумеранг. Он плохо относился к тебе и к твоей маме, и даже свою любимую дочку упустил. Вот пусть и получает! — Да почему страдает не он, а его дочка? — заплакал Денис с новой силой, а Злата продолжала терпеливо вытирать ему слезы. — Она ни в чем не виновата. — Возмездие часто приходит через детей, — изрекла Злата и снова погладила его по волосам. — Ну все, Рыжик, не надо. Вытри слезы. Они найдут донора. Их много. А твоя задача — научиться беречь себя. — Я и так все время себя берегу и жалею, — пробурчал Денис. — Вот и вырос тепличным цветочком. — Зато каким прекрасным, — нежно улыбнулась Злата и потрепала его по щеке. — Ты правда украсил мою жизнь своим присутствием. И в том, что ты относишься к себе бережно, нет ничего плохого. Дольше проживешь и не помрешь от инфаркта в тридцать пять. Слезы продолжали катиться из глаз Дениса, но уже не из-за сострадания маленькой Ксюше, а из-за слов Златы. Кто бы мог подумать, что она действительно была такого мнения о нем. — Среди мужчин очень много отвратительных, — вдруг добавила Злата и сочувственно погладила его по плечу. — Мне жаль, что и твой отец из их числа. Денис удивленно поднял на нее взгляд: — Я тоже отвратительный? — Нет. Ты исключение. — Злата снова обняла его. — И дедушка Володя мой тоже. Я очень вас люблю. — И я тебя очень люблю. Прижимаясь к нежным рукам Златы, которые продолжили мягко перебирать его волосы и ласково гладить по лицу, Денис чувствовал, что понемногу успокаивается. Порой прямолинейность и грубость Златы доводила его до белого каления, но иногда именно это было необходимо. Ее резкие слова часто били прямо в цель и были для Дениса как холодный душ после похмелья. Отец действительно не ценил и не любил его. Никогда этого не делал. И если раньше Денис еще пытался как-то понять и простить его, то теперь, вероятно, действительно настало время наконец позаботиться о себе. Пожалуй, впервые за свою семнадцатилетнюю жизнь.