Глава 34

Мама приехала на следующий день — сразу после того, как Злата позвонила ей. Она решила отложить звонок на следующее утро, потому что была уверена: если позвонит днем или вечером, матери удастся настоять на том, чтобы провести ночь в дедовой квартире. А Злата этого очень не хотела. За тот год, что они не общались, мама успела стать для нее чужим человеком. А чужим людям не было места в ее доме. Так думала Злата, но, едва увидев мать на пороге, она почувствовала, что очень соскучилась. И это несмотря на то, что стоящая на пороге женщина была не очень похожа на ее маму. Когда-то длинные волосы, которые та затягивала в узел на затылке, теперь были подстрижены под каре длиной немного выше плеч. Покрасневшие глаза стали для Златы показателем того, что совесть у ее матери все же была. Как и какие-никакие родственные чувства по отношению к собственному отцу. Одета мама была в длинное теплое платье и пуховик, хотя раньше предпочитала приталенные пальто. А ее сапоги были почти без каблука. Когда мама освободилась от пуховика, Злата поняла, почему подошва обуви стала более низкой. Взглянув на немаленький и очень круглый живот, Злата перевела вопросительный взгляд на мать. А та расплылась в улыбке: — Девочка. Хочу назвать Богданой. Смерив мать холодным взглядом, Злата нехотя впустила ее в квартиру. Вместе они принялись деловито решать формальности с похоронами. Хоть ей и было очень интересно, как и где жила ее мать все это время, Злата не задавала вопросов, помимо относившихся к делу. Та же то и дело сверлила ее внимательным взглядом и словно ждала, что Злата начнет интересоваться ее делами. Но чем дальше, тем явственнее проступало на ее лице разочарование. Когда они наконец закончили то, что послужило причиной их первой за прошедший год встречи, мама заговорила: — Злат, такое дело… мне негде больше жить. После развода с твоим папой я переехала к Вите. Это… –… любовник, — резко высказала свою догадку Злата и вперила в мать холодный взгляд. — Ну так че ты к нему не пойдешь? — Он меня выгнал, Злата, — практически шепотом ответила мама, а ее глаза влажно заблестели. — Он узнал, что я беременна и хочу сохранить ребенка, и… Он выгнал меня. Сказал, что дети — это обуза… — А разве он неправ? — вскинулась Злата и стукнула ладонью по столу. — По-моему, ты еще со мной должна была это понять. Мама рассердилась: — Да как ты смеешь! Я на тебя всю молодость положила, все силы… Я пожертвовала карьерой… — Тебя никто об этом не просил, — отчеканила Злата. Пощечина прозвенела в тишине кухни громче любого крика. Потирая ушибленную щеку, Злата с гневом уставилась на мать. А та смотрела на нее обиженно. Как будто это она, Злата, залепила ей пощечину, а не наоборот. — Мне нужна помощь, — дрожащим голосом произнесла мама. — Когда Богдана родится, я не смогу полноценно работать. И… мне все еще негде жить. Поэтому, Злата… я хотела бы попросить тебя о помощи. Если не с малышкой, то хотя бы финансово… — Нет, — отрезала Злата. Мама уставилась на нее изумленно, и она повторила: — Нет. Я не буду тебе помогать. Пусть тот, кто заделал тебе ребенка, содержит тебя. И жить здесь я тебе не позволю. Это квартира дедушки Володи, которого ты… Еще одна пощечина на мгновение выбила из Златы обидные слова, которые так и рвались с языка. Но она вновь подняла глаза на мать и, еле сдерживаясь, чтобы не перейти на крик, закончила: — Ты терпеть его не могла. По каким-то надуманным причинам. А он любил тебя. Ждал. До самой смерти причем. А ты? Ты просто пришла за квартирой! Мать снова замахнулась и ударила Злату по той же щеке уже в третий раз. Она наверняка сделала бы это и в четвертый, и в пятый, если бы Злата не обхватила ее запястья и не сжала бы их с силой. Мама вскрикнула, а Злата гневно прошептала: — Уйди отсюда. Я не дедушка Володя. Я тебя, как он, не люблю. Я тебя ненавижу. Ненавижу! И твою Богданочку, — сделала она ядовитый акцент на имени еще нерожденного, но уже такого ненавистного ребенка, — тоже. Чтоб вам пусто было. Чтоб она никогда не получила того, что вы с папой не дали мне! Резко вырвав свои запястья из рук Златы, мать схватила стоящую на столе чашку из любимого дедушкиного керамического сервиза и с силой швырнула на пол. Злата с визгом закрылась было руками, но разлетевшиеся осколки все же коснулись ее обнаженных рук, которые майка на бретельках совсем не защищала. Придя в себя после вспышки, Злата поняла: матери в кухне не было. Чувствуя, как внутри все замерло от страха, она прошлась по квартире. С матери сталось бы где-нибудь затаиться, ударить ее по башке чем-нибудь тяжелым и выволочь на помойку в ночи. К счастью, матери нигде не оказалось. Зато входная дверь была не заперта. Щелкнув задвижкой, Злата привалилась спиной к двери и соскользнула вниз. В ее голове кружилась только одна мысль — позвонить Денису. И на этот раз Злата не стала ей сопротивляться. Денис приехал меньше чем через час. Это было неудивительно с учетом того, что большинство тех, кто еще недавно ездил на работу, сейчас работало из дома, а значит, дороги были свободны. Как только эта мысль пришла ей на ум, Злата вдруг поняла, что хотела бы увидеть Москву без ежедневных многочасовых пробок. Это же был исторический момент, а она почему-то упускала его. И куда только делось желание действовать всем наперекор?.. Едва раздался звонок в дверь, Злата помчалась открывать. Когда ее глаза встретились с обеспокоенными и такими родными синими, она молча бросилась Денису в объятия. Обескураженный, он сжал ее в руках, и Злата разрыдалась. Сейчас она наконец-то чувствовала себя дома, в безопасности и тепле. Пока она рыдала, Денис лишь осторожно гладил ее по волосам. Он не говорил ничего, но это было и не нужно. Злату успокаивало одно только его присутствие: его запах, тепло, приятная ткань его одежды. Крепче прижавшись к Денису, Злата чмокнула его в плечо, обтянутое теплой курткой, и потерлась о него щекой, после чего прижалась ею к лицу Дениса. Она так долго отвергала его. Она боялась, что, как и ее отец, добродушный и чуткий Денис может превратиться в чудовище. Сейчас, впрочем, Злата тоже очень этого боялась. Но его руки, его теплая щека, прижатая к ее, и тонкий аромат туалетной воды — такой родной и знакомый — напоминали ей о том, что это он, ее любимый юноша с волосами цвета лисичек и большими сапфировыми глазами. Немного занудный, но очень добрый и ласковый. Озорной, но внимательный, когда нужно. Продолжая хлюпать носом, Злата отстранилась и обхватила руками его лицо, нижняя часть которого была скрыта такой же медицинской маской, которую носила она. Добравшись пальцами до его щеки, Злата легонько пощекотала ее, и поверх маски увидела, что Денис улыбается. — Рыжик, — прошептала она радостно. А он вдруг стянул маску и, убрав ее в карман, взял руки Златы в свои. — Я здесь, — прошептал Денис. — Моя маленькая принцесса. Злата рассмеялась и, осторожно потянувшись к нему, чмокнула в уголок губ. Однако вскоре втянула его в глубокий нежный поцелуй. Словно ей снова было шестнадцать, Денису — все еще пятнадцать, они сидели в кухне в квартире ее родителей и Денис пытался объяснить ей, как решить задачу, в которой она наделала кучу ошибок. Потому что думала только о нем. О своем Рыжике. О своем Лисенке. О правильном хорошем мальчике, который, казалось, никогда и ни за что не посмотрел бы на нее. Когда они вдоволь нацеловались, Денис сказал, что сообщит своему отчиму, что задержится. А Злата неожиданно для себя предложила: — А пусть поднимется. Познакомимся. Денис взглянул на нее недоверчиво, а затем на его лице отобразилась такая сильная радость, что сердце Златы затрепетало. Кажется, для ее любимого парня будущий отчим уже успел стать очень важным человеком. И Злата очень надеялась, что позже Денис не разочаруется. Несколько часов, занятых беседой обо всем на свете, пролетели незаметно. Злата, Денис и его будущий отчим Сергей говорили обо всем. Об уходе дедушки Володи и о том, сколько всего он успел за свои восемьдесят с лишним лет. Об окончании карантина, которое однажды обязательно наступит. О поступлении Дениса и его сложностях выбора между Бауманкой и МФТИ. Говорили они и о будущем — в целом и их в частности. О предложении, которое Сергей уже сделал матери Дениса и на которое она ответила согласием. О Лариске, которая сходила с ума от сидения в четырех стенах и очень хотела на улицу погулять и пообщаться с подружками. И о многих других не менее важных вещах… Когда настало время уезжать, Денис снова взял Злату за руку. — Ты точно справишься? — взволнованно спросил он, сверля ее своими невозможно синими глазами. Вместо ответа Злата лишь обняла его за шею, и Денис ответил на объятия. Они с наслаждением гладили друг друга по спине и слегка покачивались, как молодые березки на ветру. А когда руки Дениса поглаживали ее между лопаток, Злата еле сдерживала стон удовольствия — настолько приятны ей были эти легкие и нежные касания. Его касания. Когда же им наконец пришлось расцепить руки, Денис неожиданно подался вперед и коснулся своими губами ее. Злата обомлела, но Денис настойчиво попытался проникнуть языком в ее рот, а его руки обхватили ее лицо и притянули еще ближе к нему. К своему удивлению, Злата не почувствовала страха или отвращения. Наоборот: ей хотелось продлить эти прикосновения, продолжать стискивать Дениса в объятиях, гладить его по лицу — немного влажному, потому что он успел прослезиться при мысли о том, что наверняка еще не скоро увидит Злату. Ей тоже было грустно думать об этом, но сейчас, пока их с Денисом языки танцевали какой-то новый танец, Злата подумала о том, что дедушка Володя был прав. Все будет так, как должно быть. И все что ни делается — к лучшему.