Глава 33

Одиннадцатого марта две тысяча двадцатого года прозвучало официальное объявление: новый вирус распространился настолько, что болезнь получила статус пандемии. Не осталось ни одной страны в мире, в которой не было бы хотя бы одного случая заболевания. Когда в школе объявили, что с шестнадцатого марта обучение перейдет в онлайн-режим, никто не хотел в это верить. Денис почти не разговаривал с одноклассниками по поводу того, что их ждало в ближайшие месяцы. Ему не хотелось еще больше заражаться паникой — а именно это и делали его товарищи: паниковали и строили пугающие предположения по поводу происходящего и того, чем оно закончится. Доходило чуть ли не до конца света. Несмотря на то, что Денис не участвовал в этих разговорах, он не мог их не слышать — ведь вся школа говорила только об этом. Все новостные порталы сообщали только о количестве новых случаев заражения коронавирусом в мире. Мама обеспокоенно напоминала Денису, чтобы при входе в метро он надевал маску уже в вестибюле — еще до того, как пройдет на платформу. Поэтому когда в последний нормальный учебный день Денис ехал с уроков домой, то вдруг поймал себя на мысли, что больше не справлялся. Ему было страшно. Он чувствовал себя одиноко со своей надеждой, что сейчас все посидят несколько недель дома, ситуация быстро стабилизируется и удастся обойтись относительно малой кровью. Когда же он вернулся домой, то увидел, что в маминой спальне зачем-то ставили компьютер. — Нам рекомендовали на самоизоляцию уйти, — объяснила мама и погладила его по плечу. — Но мне нужен выход во внутреннюю сеть, который только через офисные компьютеры. Вот, привезли мой, буду работать из дома две недели. Денис кивнул и ушел в свою комнату. Сергей стучался к нему и вроде предлагал поговорить, но Денис отговорился тем, что устал и хотел подремать. Переодевшись в домашнее и укутавшись в одеяло, Денис свернулся было калачиком на кровати, но когда опустил веки, поймал себя на мысли, что сейчас расплачется. Не от чего-то конкретного — от всего. От общей усталости, накопившейся за год. От напряжения, связанного с отцом и его требованиями стать донором для его дочери, которую Денис никогда не будет считать своей сестрой. Из-за гнетущей атмосферы стремительно распространяющейся болезни, последствия которой пока неизвестны. Когда горячие слезы все же потекли, Денис не стал им сопротивляться. Для него это было аналогично утрате — тому, что он переживал два года назад. Только если тогда эта утрата была их персональной, то сейчас ее переживал весь мир: оплакивал жизнь, изменившуюся так быстро и, скорее всего, навсегда. Как бы Денис ни тешил себя иллюзиями, что все довольно скоро вернется на круги своя, внутренний голос твердил: не только его внутренний мир, но и мир в целом больше никогда не будет прежним.

***

Злата загородила собой дверь и воинственно посмотрела на дедушку: — Тебе что сказали по телеку, деда? Сидеть дома. Самоизолироваться. — Господи, Златочка, мне жить-то осталось всего полтора понедельника, — усмехнулся дедушка Володя и все же постарался пройти. — Ну отойди ты от двери. Дай мне в последний раз насладиться свободой. Которой у вас, молодежи, скорее всего, уже не будет… — Деда, — голос Златы задрожал вместе с ее ресницами, — ну как ты не понимаешь: тебе уже больше восьмидесяти! Ты в зоне риска! Сиди дома, телек вон смотри! Если нужно в магазин или куда еще — я схожу. Я переболею и мне ниче не будет, а ты… — Судьба и на печке найдет, — покачал головой дедушка. — Это не только про любовь, Златочка, это вообще про жизнь… — Если ты умрешь, меня вернут маме! — крикнула Злата, уже не в силах держать в себе напряжение, охватившее ее с неделю назад. — Я не хочу, дедушка! Я не хочу к ней! Когда Злата все же расплакалась, дедушка молча притянул ее к себе и обнял. Прижавшись к нему крепче, Злата зарыдала в голос. После новостей о том, что в Италии и Испании прямо сейчас умирало очень много пожилых людей, страх за жизнь и здоровье деда не позволял ей сохранять спокойствие. При мысли о том, что с ней будет, если деда не станет, Злату охватывал животный ужас. Она была готова бежать куда угодно, даже ночевать на теплотрассе или в притоне, лишь бы не возвращаться к матери или отцу. — Не надо плакать, Златочка, — увещевал дед, морщинистой рукой гладя ее по волосам. — Мы все однажды уйдем. Каждый — в свой час. Я прожил долгую жизнь и сделал уже так много, что, кажется, больше нечем заняться. — Все шутки шутишь, — зло пробурчала Злата и отстранилась. — Но мне еще вообще-то нет восемнадцати. И ты… ты не нашел хорошего человека, которому был бы готов меня доверить… Дедушка хитро прищурился: — Но ты уже сама его нашла, внученька. Без моей помощи. Поняв намек на Дениса, Злата вздохнула: — Деда, ему тоже нет еще восемнадцати. И он заперт в квартире со своей семьей. Как мы… — Злата, — дедушка Володя мягко сжал ее ладони, — все будет так, как должно быть. Поверь моему многолетнему опыту: все что ни делается — к лучшему. Злата верила. По крайней мере, пыталась это делать. Переживая за финансовую сторону жизни, она нарушила одно из правил салона, установленных Надеждой, — принимать клиенток только в салоне. Втайне от начальницы Злата поделилась своим номером телефона с несколькими преданными клиентками и сказала, что если надо — она сможет принять их на дому. Узнав о возможности работы в качестве самозанятой, еще до объявления режима самоизоляции Злата начала делать небольшие шаги в направлении своего небольшого дела. Прежде всего — накопила на ультрафиолетовую лампу, которая ждала своего часа в ее платяном шкафу и, кажется, наконец дождалась. Также Злата тратила половину своей зарплаты на расходники — чтобы для начала работы на вольных хлебах, как выразился дедушка, их точно хватило. Пару раз Злата уже успешно приняла одну клиентку на дому, а когда Надежда удивилась, что Ирина Андреевна вдруг перестала ходить в их салон, Злата пожала плечами и сказала, что из-за наступающего вируса их клиентка срочно переехала в Грецию к мужу. На самом деле никуда Ирина не переезжала — даже не собиралась. Это была всего лишь легенда, придуманная самой клиенткой, которую Злата просветила по поводу строгих правил Надежды. Слава богу, ложь оказалась достаточно убедительной и у Надежды не возникло других вопросов. Теперь же, когда мастериц отправили на вынужденные выходные, Злата решила, что пришло время действовать и начать работать на себя. Клиенток стало меньше, но не столько из-за того, что салон временно не работал, сколько из-за страха женщин лишний раз куда-то выходить и заразиться. Злата относилась с пониманием. Несмотря на внешнюю браваду, она все-таки тоже боялась свалиться с симптомами коварного вируса. И тем не менее Злата радовалась тем своим клиенткам, которые все-таки обращались к ней напрямую. Тем не менее пребывание дома не защитило их с дедом от липкой заразы. Сначала заболела Злата. Едва поняв, что она совсем не чувствовала даже своего парфюма, она строго-настрого запретила деду заходить в ее комнату. Для надежности Злата подпирала дверную ручку шваброй. И не зря: в первые дни ее добровольной изоляции дед то и дело ломился к ней, уверяя, что она просто дурочка и никакого вируса нет. Потом дедушка все же сдался и оставил ее в покое. Есть Злата выходила, когда точно была уверена, что деда в кухне нет. Надев медицинскую маску, неизвестно откуда взявшуюся в ящике ее комода, она как ниндзя прокрадывалась на кухню. Приготовив себе завтрак, обед или ужин, Злата пулей возвращалась в свою комнату с добычей, которую поглощала, а посуду затем возвращала в кухню и несколько раз мыла ее, чтобы та точно была чистой. Дед, конечно, обижался на мнительность внучки, но Злата была непреклонна: жизнь деда была важнее. Однако ее изоляция не спасла его. Дедушка Володя быстро понял, что тоже болен, — в один вечер ему стало значительно труднее дышать. Он сразу же прохрипел Злате, чтобы вызывала скорую. Когда деда госпитализировали, Злата не могла ни есть, ни спать, ни двигаться, ни тем более работать. Ей ужасно хотелось позвонить кому-нибудь и прокричать в трубку, что ей было очень страшно и она понятия не имела, что ей делать. Но Злата не знала, кому могла позвонить, кроме Дениса и Ники. Первому, впрочем, она не звонила, потому что Денис сказал, что очень волновался по поводу того, как ему придется оканчивать школу. А Ника, как и Злата за своего деда, переживала за своих родителей, которые каждый день рисковали своими жизнями ради чужих. Злате не хотелось навязывать близким свои тревоги и страхи. Их и так было достаточно. Поэтому она решила как всегда быть сильной, взять себя в руки и не жаловаться. Это то, что у нее долгое время получалось. Значит, получится и сейчас.

***

Самый конец марта, который ознаменовался по-летнему ярким и теплым солнцем, принес ту самую новость, которой Злата очень сильно боялась. Дедушка Володя умер. И ей не дадут с ним как следует попрощаться из-за опасности заражения. Непонятно чего наговорив медсестре, врачу или кто там стал гонцом, принесшим столь ужасную весть, Злата заметалась по квартире. Она опять не знала, что ей делать, к кому обратиться, о чем говорить. Злата даже не была уверена, что ей на самом деле нужна была помощь. Оказавшись в своей комнате, она вдруг остановилась и устремила взгляд на розовые розы. Денис подарил их ей на Восьмое марта — больше двух недель назад. А они по-прежнему стояли довольно свежие — во всяком случае, внешне они были еще очень даже ничего. Каждый день Злата любовно обреза́ла подтухшие стебельки и регулярно меняла цветам воду, чтобы подарок ее любимого юноши как можно дольше радовал ее глаз. При мысли о том, что ей придется вывалить свое горе на Дениса, Злата ощутила закипающие в глазах слезы. Он и так очень сильно переживал из-за происходящего. Ее новость наверняка его добьет. Однако Злата действительно не знала, к кому еще могла обратиться, поэтому все же набрала номер Дениса и с замиранием сердца нажала на зеленую кнопку. Он ответил сразу же, словно ждал звонка. — Злата? Что… — Денис, дедушка Володя… — Злата не удержалась от всхлипа. — Он умер, Денис… Его больше нет. Трубка молчала, а Злата снова заплакала. Лишь сейчас она по-настоящему начала осознавать, что произошло. Дедушка Володя умер в ковидном госпитале. Совсем один. У него не было шанса попрощаться ни с ней, ни со своей дочерью. Злата боялась думать о том, какая мысль последней пришла на ум дедушке перед тем, как он умер. Почему-то ей казалось, что ему было очень страшно. Наверное, потому что сейчас ей тоже было безумно страшно. Поняв, что Денис все же ответил что-то, Злата усилием воли заставила себя вернуться к нему и попросила повторить то, что он сказал. — Ты одна сейчас? — обеспокоенно спросил Денис. Злата угукнула. — Я приеду. — Не надо, Рыжик! — крикнула она. — Я могу быть еще заразной! — Плевать, — с горечью отозвался он. — Я не могу спокойно жить, зная, что ты заперта в квартире совсем одна. Злата, пожалуйста! Позволь мне побыть с тобой немного. — Я уже маме позвонила, — солгала Злата. — Она скоро приедет. Не хочу, чтобы вы сталкивались. Она… В общем, не надо приезжать, Денис. Я буду с мамой. Вдвоем мы справимся. Хорошо? Он молчал, и она как можно тверже попросила: — Не нервничай, Рыжик. Занимайся тем, что у тебя лучше всего получается: учись, готовься к ЕГЭ, заботься о маме с Лариской. Кстати, передавай им от меня привет. Надеюсь, у них все хорошо. И обязательно отдыхай, Дениска, — улыбнулась Злата и крепче перехватила трубку. — Все будет хорошо. Все что ни делается… все к лучшему. Ощутив подступившие слезы, Злата скомкано попрощалась. Едва вызов был завершен, она села на стул в кухне и вновь громко заплакала.