Пролог. Пробуждение.

***

      Обычный летний день две тысячи восемнадцатого года христианского, в общем-то, можно было бы даже сказать, общемирового календаря. Ничем непримечательный район в ничем непримечательном городе на “одном из японских островов”. Начало дня, как и подобает типичному утреннему настроению, было наполнена чем-то таким, — “эдаким”. Эдаким отдалённо напоминающим детскую ветреность и свободу. Небольшой туман после ночного дождя плавно развеивался, уступая место тёплым солнечным лучикам, которые рассекают уходящую ночную дремоту. Взрослые по всей стране понемногу встают со своих спальных мест, потирая заспанные, зачастую не отдохнувшие за ночь глаза, а после начинают свою, ставшую привычной, подготовку к рабочему дню. Каждый житель этого бескрайне-огромного мира был чем-то занят.       В иную сторону, вдали от жизни, временами похожей на рабскую, было нечто другое. Более беззаботное и в каком-то смысле родное для каждого ныне живущего. Мирные детские дни всегда были наполнены чем-то необычным, совсем непохожим ни на что вокруг. Сейчас же два детских мира были погружены в полудрёму, окунаясь куда-то на дно Царства Морфея. Ни один из двух мальчишек ещё не был обременён грузом бесконечной ответственности и скованности, однако же это время было слишком быстротечно, даже с излишком. Посреди своего сна один из двух мальчишек резко открыл глаза, отчего зрачок тут же начал то сужаться, то расширяться, пытаясь понять, насколько же была освещена комната. Немногим позже, когда глаза окончательно адаптировались к окружающей их обстановке, беловолосый мальчик беззвучно приподнялся на локтях, одновременно пытаясь плавно оглядеть комнату, в которой находился.       Ничего необычного, впрочем, выявить и не удалось. Глазам открылось большое двухсоставное окно, на выступе которого покоились несколько горшков с зеленью и цветами, среди которых затесался даже один домашний кактус. Далее по списку шёл относительно широкий шкаф, где, как неудивительно, покоилась повседневная домашняя и ежедневная уличная одежды, а также всякое разное барахло, вроде небольших полотенец, постельного белья и так далее. В комнате также находились обычный офисный стол, стационарный компьютер, принтер, книжный шкаф и соответственно уголок двух юных лиц. Кровать, некоторые небольшие и неважные принадлежности для развлечений, вот и всё на этом. Небесно-синие глаза продолжали ловить в дуновениях проникающего ветра что-то тревожное, словно бы неизведанное и очень трагичное.       Последнее, что увидели глаза мальчика, это общий вид на комнату: слегка приоткрытое окно, впускающее вовнутрь постепенно теплеющий воздух, заставляя охлаждённую за ночь комнату также повысить градус своей температуры. Тонкие лучики света, проходящие сквозь небольшие щели между шторами, а также сквозь саму ткань, медленно заполняли окружающее пространство, освещая помещение и придавая ему ощущение небольшой потусторонней расслабленности. Когда внутренний термометр мальчишки начал ползти вправо, а горло окончательно пересохло от душевной тревожности, раздался едва слышный звук глотка. С его губ еле-еле сошёл какой-то полушёпот, который быстро понизился до привычного молчания.       Локти мальчика резко ослабли, и он грохнулся обратно спиной на кровать. Уличный ветерок с завидной лёгкостью махнул по его частично расслабленному лицу, и принёс с собой весьма неприятный солнечный свет на закрытые глаза. Несколько секунд поморщившись, мальчишка окончательно проснулся и резким движением свесил ноги с тёплой кровати, едва касаясь пола. Чередой коротких вдохов и выдохов, он успокоил своё бушующее под грудной клетью сердце, и окончательно выдохнул. Следующим его действием было полностью встать на ноги и обдумать дальнейшие события. Один шаг. Ещё один. Короткий разворот и оглядывание собственного места ночлега. Самая обычная кровать, двухъярусная. Быстро скользнув глазами вверх, мальчишка увидел вторую детскую душу, присутствующую в этом помещении. Чёрные растрёпанные волосы и безмятежное спящее лицо, вот что первым бросилось глаза утреннему наблюдателю. Смутно знакомые черты, и уж очень подозрительно поднявшаяся душевная тревога подсказали: здесь что-то не так.       Молча подавив эти порывы, беловолосый быстро направился к зеркалу, встроенному в шкаф, и начал осматривать себя и, соответственно, собственное тело. Ничем непримечательная сине-голубая пижама, привычные белые волосы и глубокие небесно-льдистые глаза. Тонкие и очень детские черты лица, небольшое и совсем некрепкое на вид тело не вызывали особых толчков в утерянной памяти. Сделав очередной вдох, мальчишка погрузился в свою задумчивость. Сразу после этого, для собственной уверенности, мальчик приоткрыл рот, обнажая светлые зубы, на определенном месте которых, невидных невооружённым взглядом, начинали обнажать свою остроту небольшие клычки. В ответ на эту обнаруженную аномалию, для человеческого ребёнка, глаза оного чуть сузились, но не в обычной, круглой, манере: совсем немного, но они стали походить не то на змеиные, не то на кошачьи. Секундой спустя, буквально за одно моргание, их состояние стало вновь нормальным.       Раздался очередной выдох, а мальчишка отвернулся от своего отражения. Мысли проносились довольно-таки быстро, и на юный ум упал груз “не его прошлого”. Воспоминания в мозгу, или возможно даже глубже, чем может позволить похвастаться серое вещество, перемешались, по ощущению едва ли вылезая из блендера. Душа противилась, не принимала происходящее как данность, но всё-таки согласилась с незамысловатыми доводами. Что-то здесь было абсолютно не так. Но всё, о чём только мог подумать мальчик, это “предыдущая жизнь”. А именно нечто возвышенное, затянутое в святость и остальную аномально-паранормальную неизвестность. Не оставалось ничего, кроме как принять происходящее как данность и настроиться на выяснение обстоятельств. На удивление, как мозга, так и самого мальчишки, никакого “БУМ-а” не случилось. Жизнь не перевернулась с ног на голову, не развалилась по осколкам комнаты и, на самом-то деле, совсем не изменилась. Не зная, с чем это было связано, мальчишка медленно сконцентрировался на мироощущении и, в общем-то, на тех воспоминаниях, которые способен себе позволить.       Но тут же его прервал посторонний звук из-за спины, глаза мгновенно стрельнули туда, через зеркало. Заспанные тёмные зрачки в янтарном омуте уставились прямо на мальчишку. Его брат, во всяком случае “из этой” жизни, проснулся. Но и здесь, как бы намекая немым укором, было что-то не так, как обычно.  — Решил рассмотреть свою кривую рожу? — Паренек с золотистыми глазами приподнялся на локтях, пристально всматриваясь в лицо белобрысого. — Сколько не всматривайся, менее кривой она не станет.       Лицо беловолосого исказилось в немой гримасе не то удивления, не то раздражения. Впрочем, это не то, чтобы отличалось от привычного времяпровождения этих двоих, вместе с их отношением друг к другу. Различные реакции и ответы на них, это именно то, чем они развлекались ежедневно. Не особо зацикливаясь на ожидании ответа, брюнет, зевая принялся принимать более удобную позу. Лениво потягиваясь, он присел на край кровати, в ожидании привычной едкости, со стороны “брата”. — А ты всё также умеешь испортить умиротворяющую атмосферу? Умник, — выдохнул мальчишка и снова отвёл взгляд на свой рот, снова приоткрывая оный. — Но нет, это не от лица, хотя не стану отрицать, что стало оно несколько бледнее, чем обычно. Видишь ты, как я, или твоё зрение не обострилось за эту ночь. Но вместо обычных гладких зубов, некоторые из них заострились. Достаточно сильно, — на последней фразе он, не поворачиваясь к “брату”, снова перевёл взгляд, всматриваясь в отражение позади.       Брюнет неохотно задумался над сказанными ему словами. Единственное что ярко могло всплыть в его памяти недавний момент в ванной. Принимая привычные процедуры перед сном, его внимание привлекло потемневшее колено. А точнее странный узор, едва различимый, но в то же время четкий. После нескольких неудачных попыток избавится от рисунка, парень принял решение попросту скрыть его и оставить изучение, забавного феномена на потом. — Если мы говорим о странностях, то... — Юноша слегка отодвинулся назад, освободив немного места на кровати. В свободное пространство он запрокинул свою ногу. Резким движением, он задернул штанины пижамы, оголяя то самое колено, на котором рисунок стал еще четче. — Еще вчера, пятно было менее заметным. — Пятно? — эти слова заставили мальчишку наконец развернуться от зеркала. — Не совсем понимаю, что это, но ощущается как-то... иначе. Трогать я это естественно не собираюсь, но постарайся следить за дальнейшими проявлениями этого..., — на этом белокурый снова задумался, расфокусировав взгляд, и словно бы пытаясь поймать что-то глазами в воздухе. — Знаешь, — резко очнулся он. — Постарайся, как бы тебе сказать, сконцентрироваться там, куда... чёрт, это сложно сформировать в слова..., — в эту же секунду “брат” прервал его. — Постой... — Парень жестом прервал его. — Я не совсем уверен, но у меня внутри есть очень странное ощущение и вместе с ним навязчивая идея. — Брюнет окинул комнату взглядом, но в итоге не найдя нужное, вновь перевел взгляд на младшего. — Можешь принести нож? — Если это для того, чтобы прирезать тебя, то конечно, всегда найду. Ну а так, — он снова вздохнул. — Для чего?       Брюнет недовольно окинул блондина сверху донизу. Ему было попросту лень объяснять суть своей идеи. Дабы не затягивать и без того неловкое молчание, брюнет преподнёс свою руку ко рту и в следующее мгновение со всей силы вцепился в него зубами. На пол упало несколько капель крови. Добившись нужного результата, парень демонстративно показал место укуса блондину. — А теперь посмотрим. — Оба смотрели на рану, старший с любопытством, младший с отвращением вперемешку с недоумением. Спустя секунду, на месте раны вспыхнуло небольшое пламя, окутав полностью руку. Не было ни шипения, ни жжения, словно оно пыталось защитить, а не навредить. Яркое пурпурное пламя исчезло та же быстро, как и появилось. В то же время, на руке не осталось и следа от укуса. — Видишь?       В то же время, покуда младший брат обдумывал увиденное, он снова развернулся к шкафу и открыл дверцу без зеркала, медленно ища взглядом разношенную домашнюю одежду. Концентрация его внимания плавно расползалась между двумя делами, но он всё-таки вылавливал нужную ему информацию. Возрадовавшись наконец найденной футболке и шортам, он немедля скинул с себя пижаму, быстро сменив её. И только после этого он развернулся к недавно ранившему себя брату. С каждой секундой было проще воспринимать его не как “брата”, в кавычках, а как действительно родного себе человека, хоть и предпочитал считать это лишь как влияние воспоминаний нового тела и новой жизни. Последней мелькнувшей мыслью было, — “Что же так временами раздражает меня, и заставляет хотеть его убить?”. Но всё-таки мальчишка быстро откинул эту мысль, предпочитая сосредотачиваться на нынешнем времени. — Да. Хм, — когда беловолосый закончил свои приготовления, и полностью осознал увиденное ранее, он выдвинул своё предположение. — Пожалуй, наши новообретённые качества в корне отличается друг от друга... мой совет вряд ли бы тебе сильно помог. Хотя я.., впрочем, выясню это позднее. Нынешнее, что я могу себе позволить, это чрезвычайно обострённое зрение, когда делаю так..., — на этом слове зрачки мальчишки сузились, став выглядеть более хищно. — Хотя теперь, когда я смотрю на тебя... ты какой-то... не такой, — не став продолжать и добавлять, что же он увидел, парень снова вернул зрачку привычную окружность. — Пока это всё, что я могу продемонстрировать. — Ты какой-то нищий. — Самодовольно пронёс брюнет. — Складывается впечатление, что тебя обделили не только лицом. Хотя забавно говорить это своему близнецу. — И почему мне кажется, что я всё-таки надрал тебе задницу в прошлом? — возразил тот. — Впрочем, не буду отрицать, что и я получил допустимый урон, раз оказался здесь. В любом случае, увидим, как всё будет проходить в будущем, — произнёс он это, медленно приближаясь рукой к ближайшему предмету на столе. А именно небольшому степлеру отца, забывшего его здесь. — А это вот за лицо! — в следующую секунду в черноволосого полетел этот самый степлер.       Сила броска было несильно, да и честно сказать не особо меткой. Вместо желаемой цели, степлер полетел прямиком мимо лица брюнета и угодил прямо в стену. Помимо грохота вызванным ударом, сам предмет благополучно распался на составляющие. Блондин так и замер в позе броска, наблюдая как вещь отца, разделённая на две половины, аккурат приземлилась на подушку старшего. — А вот за степлер тебе прилетит, — С усмешкой произнес старший, со свистом оценив ущерб. — Чинить будешь ты, да и вообще, сломал же ты, так? — улыбнулся в ответ парень. — Поверят то больше мне, чем тебе. Скажем, ты захотел с ним поиграть, как делаешь со всякой дребеденью в руках, и случайно разломил пополам. Всё сходится, — кивнул сам себе беловолосый.       Банальная перепалка так бы и продолжилась, но в соседней комнате послышалось шебуршание. По-видимому, проснулся “самый уважаемый член семьи”. Спор в тот же момент утратил свой пыл и братья, попросту переглянувшись, продолжили заниматься своими изначальными планами. Брюнет принялся прибирать свою кровать. А второй брат взглянул на него, и произнёс. — Впрочем, неважно. “Этот” уже проснулся, а значит чудовище из берлоги учуяло аромат завтрака, — подтвердил вслух мальчишка, одновременно сосредотачивая внимание на сортировании памяти на имена. Своё-то он несколько забыл... да и брата..., — Рикуо? — произнёс младший, словно бы ожидая, что второй мальчишка отреагирует на это имя, вплывшее в его голове. — И как всегда рядом, его верный слуга Сора. — Наконец удосужившись заправить кровать, старший театрально поклонился, а после подражая аристократу, направил свои руки в сторону собеседника, словно представляя его. — Тебя чё, переклинило? С какой радости ты по имени меня позвать решил?       Лицо названного “Сорой” снова исказилось в гримасе, и тот принялся подбирать наиболее обидные слова из тех, что знал. Но выдохнул, покачал головой, и мысленно подтверждая для себя то, что обращать внимание на более низших не было никакого смысла. Вместо этого он ещё раз вдохнул воздух, медленно перекатывая в мозгу своё новое имя, и в очередной раз выдохнул. Затем аккуратно обвёл взглядом брата, и снова начал говорить. — Ничего сверхъестественного, просто память подводит, приходится ориентироваться на ходу. Думаю, за день пройдёт. — Иногда ты прям прямой синоним слова придурок. — брюнет, произнеся это, грубо отпихнул брата и принялся рыскать в шкафу в поисках подходящей одежды. — Единственное что тебя должно сейчас волновать, так это то, как нам по обиднее обозвать Иссея. — Думаешь? А мне кажется сегодня стоит просто лишить его обеда, — прикинул тот, приподняв бровь. После этих слов Сора выдвинулся к выходу, внюхиваясь в приходящий аромат. — Как странно, что я не учуял его первее чем “этот”.       В такт его раздумьям, сзади послышались приближающийся шаги. Блондин, погруженный в свои мысли, не сразу среагировал, а потому дернулся, когда на его плечо опустилась рука. Обернувшись, он увидел хитрую улыбку своего брата, который многозадачно кивнул в сторону комнаты их общего старшего брата. — Давай по-тихому стащим его диски с хентаем, пока он уплетает мамин завтрак? — Его голос звучал словно у хитрой лисы, придумавшей интересную авантюру. — Значит вслушивайся, когда он начнёт спускаться, — ответил тот, также ухмыльнувшись. — Этот полоумный всё равно уже не будет ничего слышать за спиной, пока его мозги как яичница жарятся на предвкушении завтрака.       Окончательно согласившись с предложением брата, Сора кивнул ему и быстрой тенью оказался у двери из комнаты. Подражая ему, Рикуо медленно приоткрыл оную и выглянул наружу одним глазом, вглядываясь в лестничный пролёт настолько, насколько позволяет поле зрения. После этого он сжал ладонь и показал привычный жест кулаком, означающий положительный исход. Сора среагировал на лету, и быстро покинул помещение. Вслед за ним вышел и Рикуо.       Поход занял меньше минуты, большую часть времени которого, для профилактики, было потрачено на бесшумное открытие ручки двери, и её же медленное закрытие. Пока этим занимался беловолосый, второй мальчишка, уже с новыми для себя воспоминаниями и вкусами, в очередной раз оценил комнату их старшего сожителя. Он кто угодно, но не их родной брат! Они точно не примут в роду такого девианта. — Господи, ну и вонище! — Сажав нос двумя пальцами, Рикуо демонстративно махал ладонью напротив своего лица. — Держу пари, этот придурок всю ночь смотрел свои мультики и вовсю пользовался ими по прямому назначению. — мальчик осмотрелся, комната была где-то в полтора раза меньше, нежели комната близнецов. Но хламья в ней было в десятки, если не сотни раз больше. Несмотря на обильную разницу в характерах и предпочтениях, комната братьев была в относительном порядке, в сравнение со зрелищем перед ними. Повсюду были разбросаны разного рода журналы, диски различного характера и куча использованных салфеток, содержимое которых им обоим знать хотелось меньше всего. — Он точно наш брат? Такое ощущение, что по соседству с нами живет озабоченная свинья. — Честно сказать? — скривился Сора. — Даже желание касаться здесь чего-либо отбило мгновенно... наверное перед каждым заходом в его комнату он проводит дезинфекцию? Иначе, кроме “того самого занятия” я не знаю, зачем ему так необходим “стук в дверь” прежде, чем можно было войти, — пытаясь минимизировать дыхание, мальчишка быстро водил глазами по комнате, примерно прикидывая, где этот идиот хранит диски. — Загляни-ка туда.       Брюнет проследил за взглядом брата и это привело его к торчащему предмету, находящемся под матрасом кровати. Оттуда торчало нечто непонятное, напоминающее своей формой подобие бутылки. Парень брезгливо осекся, смутно догадываясь о самом предмете. Но дабы утолить свое любопытство, он еще раз прошёлся взглядом по комнате в поисках чего-то на подобие палки или длинного предмета. Итогом поисков стал вешалка, весящая на дверце шкафа. Недолго думая, он быстро взял ее и принялся вытягивать то самое, из-под матраса. В разочарование обоих, там лежал носок, в который было напихано всякого хлама. — Я разочарован. — Произнес старший, расстроено вздохнув. — Думал там будет что-то поинтереснее. — А я бы не был так уверен, — сообщил второй брат, показывая рукой на комки бумаги внутри этого элемента гардероба. — Лучше выкинь эту вешалку позднее...       Обдумав эти слова, Рикуо взглянул на предмет в руке и быстро отшвырнул его на кровать, немного обтирая руку о ближайшую чистую ткань, к которой их свинья в виде “брата” не протащила бы свою грязь. В итоге, собравшись с духом, они всё-таки нашли искомый предмет в виде стопки спрятанных DVD-дисков, скорее всего стащенных Иссеем у отца, и для начала полностью изменили порядок их нахождения, путём перемешивания одного диска в другую коробку, и смены обложки между ними, а после скоротечно, по одной единице запрятали по всей комнате, некоторые забрав с собой, дабы выкинуть их как можно в более забытое место дома.       Воодушевлённые проделанным, мальчишки быстро покинули помещение, и прошли в ванную комнату второго этажа. В отличие от их старшего, они привыкли мыть руки перед едой, и чистить зубы по пробуждению. Это ставшее традицией действие не продлилось и пяти минут, как оба выскочили и побежали на лестницу, к концу пути почти полностью замедляясь. Каждый начал думать о своём, пока спускался вниз.       Старший как-то погрустнел в моменте из-за чего блондин вырвался вперед, опережая брата. Брюнет быстро пришел в себя и двинулся следом. Два брата на пару окончательно спустились вниз со второго этажа, где их встречала самая родная женщина в этом мире, их мать — Мики Хёдо. Её тёплый взгляд и немного строгие, но выверенные движения оставляли после себя что-то непонятное, но столь близкое к сердцу, что попросту невозможно описать ничем, что могло прийти в юные умы. Сора замер на полпути, словно бы совершенно забыл, куда и зачем шёл, и даже подступающий голод, который начинал тонкой нитью распространяться из центра желудка, не был отвлекающим фактом, который бы прервал эти чувства.       Честно сказать, беловолосый совершенно не мог понять, что с ним происходит. Ни его личность, ни жизнь, кардинально не изменились после того феномена, о возвращении воспоминаний прошлой жизни. Безусловно, обладать магией было бы весьма и весьма здорово, но об этом можно подумать и в следующий раз. Однако же эти чувства... Сора точно и ясно осознавал, что его жизнь “до” была не самой сладкой, раз уж один вид матери вызвал такую бурю эмоций.       От всепоглощающих мыслей его отвёл его черноволосый брат. Ровная противоположность Соры, его лицо было... обычным? Вернее будет сказать, в отличии от своего брата, он ничего не испытал при виде матери. Пока блондин мог лишь догадываться, но даже в такой по сути мелочи, крылись многие их различия. Он точно понимал, почему же так происходит, хоть и совсем не мог вспомнить. Выдохнув, оба брата окончательно спустились вниз и предстали перед своими родными.       За столом уже собрались отец семейства, Горо Хёдо, их мать, Мики Хёдо, а также их старший брат. Иссей Хёдо. Даже одно это имя в обновлённых воспоминаниями умах вызывало некоторую долю разочарования, немного веселья и в целом возможно раздражительности смешанной с, тем не менее, родственной связью. Единственное что им действительно не давало покоя, так это природа извращённости. В свои 9 лет, он производил впечатление озабоченного затворника, хотя подобное довольно сложно применить к ребенку. Но все же сколь бы они недолюбливали этого идиота, он всё ещё оставался частью их семьи. К моменту встречи с остальной частью дома, что Сора, что Рикуо, уже стабилизировали выходящие из-под контроля эмоции. Кажется, постоянные вздохи стали их негласной фишкой, и уже давно никто не обращал внимания на эти звуки.       Их семья не была особо-таки верующей, но их близкая связь с, можно было бы даже сказать, “родственниками” из другой семьи непонятным образом влияла на повседневную жизнь. Молитва перед завтраком, обедом и ужином стала чем-то обыденным, не вызывающим никакого недоумения в духе “зачем нам вообще это делать?!”. Именно поэтому после прихода двух братьев на кухню, всё семейство уже приняло отдалённо напоминающую молитвенную позу за столом, и полушёпотом что-то повторяя несколько раз.       Единственным забавным моментом во всей этой традиции, был Рикуо. При молитве он всегда складывал свои руки в особенном положении, сам не понимая для чего. Нынешняя картина ничем не отличалась, за исключением того, что в этот раз к чудаковатой позе, прибавился шепот на странном языке. После молитвы, средний Хёдо принялся за незамысловатый, но сытный завтрак, не обращая внимания не то, что на Иссэя, который едва ли не запихивал еду руками в не прекращающий жевать рот, но и на сидящего рядом Сору, который в отличие от остальных вяло смотрел на стоящую перед ним пищу, зачастую и вовсе игнорируя молитвенный жест, не видя в нём ничего необходимого, как сделал и сегодня.       Сора не то, чтобы чем-то был недоволен, но и не сказать, что он готов был это съесть. На деле же тут ничего необычного не было. Лишь плавное изменение вкусовых рецептов на языке, после возвращения прошлой памяти. Грубо говоря, сейчас был этап трансформации этих двоих. Мальчишка ещё не совсем помнил всего того, что следовало из его нового телосложения, но это “что-то” дремало в нём с рождения, ожидая активации. Именно поэтому никто не удивлялся их силе в сравнении с одногодками. Сора мельком взглянул на Рикуо, который сейчас был более активным, нежели обычно. Невооружённым взглядом можно было увидеть, что за одну недлинную ночь его тело стало более подтянутым, а “детский жирок” постепенно сходил на нет. Мельком взглянув на свою бледнеющую кожу, младший из двух братьев, прикрыл глаза и постарался проглотить всё то, что было на его тарелке. Это заняло меньше пяти минут, и не то, чтобы было чем-то отвратительным. Просто какое-то внутреннее непонятное чувство заставляло его требовать нечто иное. Другую энергию требовало тело для продолжения того, что произошло за эту ночь.       Совсем тонкой нитью, где-то около собственной души, окутанной этим невероятно мелким ощущением, парень что-то почувствовал и обратил на это внимание. Его глаза же, после первого ощущения этой невзрачной энергии внутри, снова сузились до состояния столбиков, становящихся тоньше к краям, из-за чего Сора не спешил вновь поднимать веки. На деле же он самостоятельно пытался что-то сделать с новым мироощущением. Тонкая, аномальная ниточка неподатливо, но всё же шевелилась по воле мальчишки, всячески извиваясь и старательно избегая попыток пользователя схватить её. В реальности же это происходило весьма и весьма странно: резко замерший на месте Сора, с умеренно странным выражением лица двигал закрытыми глазами под веками, то влево, то вправо, а иногда и вовсе делая круг.       Когда же внутренний поток был крепко “ухвачен” мальчишкой, его мимолетное желание зажечь пламя на кончике пальца стремительно начало свой ход. Сначала температура сердца резко выросла, и невероятно быстро по венам и капиллярам горячее ощущение протекло прямо к ногтям. Ещё секунда и пламя под столом, где находилась в этот момент рука, сожгло бы ближайший элемент кухни, а также всё то, что было на нём.       В этот же момент спокойный до этого Рикуо, резко напрягся, взглянул на затихшего брата и молниеносно схватил того за руку, полностью прерывая как концентрацию оного, так и то, что должно было произойти. Черноволосый не совсем понимал, что происходило... да и в целом должно было произойти. Но всё-таки он на интуитивном уровне вмешался в то, что делал Сора, и помешал этому. Он ещё этого не знал, но в тот день он очень сильно облегчил им обоим жизнь.       К моменту конца завтрака отец аккуратно отложил столовые приборы, мельком взглянул своими глубокими карими глазами на часы, а после обвёл всю семью взглядом, останавливая его аккурат на Иссее. Раздался лёгкий вздох со стороны главы семейства, после которого он всё-таки соизволил заговорить. — Итак парни, — Глава семьи Хедо, привлек внимания своих сыновей, — Как я и предупреждал вас ранее, обещанной поездки не будет, в связи со сверхурочными. — Новости не были чем-то новым, так происходит каждый год, ровно перед отпуском отца. — Пока что, мы откладываем нашу поездку, на несколько недель, но... — Горо выжидал, когда у мальчишек загорится огонек любопытства. И видя желанный результат, отец гордо кивает сам себе. — Скучать дома вам не придется, поскольку кое-кто вскоре за вами приедет и заберет на выходные к себе.       Близнецам было по большей части все равно, ведь особых планов они и не строили, привыкнув к суровому одиночеству, в лице самобичевания в своей общей комнате. А вот старший сын семьи был явно недоволен. На его лице прямо так и читалось нежелание чего-либо. — Иссей — Включилась в разговор уже мать семейства. — Я понимаю твое недовольство, но постарайся хотя бы спрятать его, — Мики Хедо строго отчитала своего старшего ребенка, вызвав тем самым довольные лыбы у младших. — Слушай, ты так же сможешь повидаться со своей подругой.       При упоминании подруги, у Иссея была только одна ассоциация. Его вечно весёлая подруга Ирина Шидо, чересчур жизнерадостная и весьма прилипчивая. Её выбор одежды всегда напоминал мальчишечий, из-за чего Иссей какое-то время путал её с мальчиком. Естественно, его младшие братья не упустили возможности для шуток и довольно долгое время подшучивали над ним из-за этого. — Мам, — Осторожно начал Иссей. — Мы поедем к Ирине в гости?       После догадки сына, Горо недовольно посмотрел на жену, ведь она испортила его “сюрприз”. Он хотел держать все в тайне, чтобы в конечном итоге понаблюдать за реакцией сыновей. Он прекрасно знал, что единственный кто по итогу будет хоть как-либо довольный такой новостью, будет его старший ребенок, а вот младшие могут и воспротивится и, дабы избежать ненужных споров, принял решение утаить подробности. Всё же эти двое иногда были той ещё занозой в его планах. — Все верно, — не обращая внимания на мужа, продолжила мать. — Вы отправитесь в дом наших дорогих знакомых и останетесь под присмотром мистера Шидо. — Закончив объяснять, Мика перевела взгляд на близнецов. — И мальчишки, постарайтесь в этот раз не довести Ирину до слез.       По завершению нотаций от матери у каждого из трёх братьев были свои мысли по этому поводу. У обоих же близнецов невольно пронеслась в мыслях описанная матерью история, в прочем они оба предпочли попросту отделаться легкими смешками, в ответ на упреки в свою сторону. С одной стороны: не было ничего удивительного в этих словах, зная характер мальчишек. Впрочем, они могли и воздержатся в этот раз, дабы дать матери небольшой отдых от рутины. Все же Мики и миссис Шидо весьма и весьма устали от домашнего быта, и скорее всего проведут время в более уединённых местах, например занимаясь лёгким шопингом, или чем бы они там не занимались без внимания их мужей. Последние же извечно находятся на работе, будто бы прикованные поводком к земле. Если же старший из Хёдо был вынужден напрягаться из-за резкой смены начальства, по которой вытекающие проблемы перекрывали время отдыха, то старший из Шидо попросту был повышен в иерархии церкви, из-за чего свободное время было хоть и несколько больше, чем у его давнего друга, однако же взамен этому его быт составлял больше ходовой образ жизни, в вечных разъездах автомобиля по их незамысловатому городку.       С другой же стороны, было несправедливо ограничивать их веселье. Но в этот раз, вероятнее всего, им будет не до этого. Это было скорее из-за того, что их мысли были заняты усвоением новых знаний и воспоминаний, а также попытками в принципе понять, что каждый из них двоих представляет из себя, — друг он, или всё же враг? Помимо двух братьев был ещё и третий, чья личная инициатива была бы выражена в двух-трёх словах “Хочу. Остаться. Дома!”. В действительности он не имел личной неприязни к своей, на удивление, близкой подруге в лице Ирины, но всё-таки предпочел бы провести ближайшие выходные наедине со своими дисками и комнатой...       Отношения же других Хёдо... разнились. Соре было, в общем-то, как и обычно — наплевать. Ему не привыкать к общительности, излишней навязчивости и разговорчивости этой девочки, но и выслушивать её долго было просто на просто утомительно. Синие глаза мальчишки от одних только воспоминаний о его подруге начали закатываться вверх, ожидая вынесенный мозг. Рикуо же... на деле он больше раздражался, чем уставал от неё: все его воспоминания о Ирине состояли из... а из чего, собственно, они состоят? На деле за это время он уже свыкся с мыслью, что чем больше он о ней узнавал, то больше испытывал безразличие, и меньше обращал внимание как на девочку в целом, так и на её выходки. А когда он это делал, она сначала приставала к Соре, чьё внимание быстро перехватывалось чем поинтереснее, и именно из-за такого отношения двух младших Хёдо, она всё туже сжимала пальцы на горле Иссея, который хоть и пытался брыкаться из её хватки, но всё никак не удавалось улизнуть. Чего уж говорить, он хоть и упирался, но не стремился полностью оградить себя от девичьего внимания. Как минимум потому, что изначально считал её таким же мальчишкой как он сам. — Мы поняли, — в унисон раздался голос троих братьев, последний из которых, а именно Иссей, медленно встал из-за стола, дабы переодеться в что-то более приличное. — Но ничего не обещаем, — вполголоса добавил Сора.       На данное выражение Рикуо вторил своему младшему брату и слегка усмехнулся. Но на затворках разума невольно вспоминался внезапный порыв навредить себе. В тот момент он будто четко знал, что делать. В будущем он надеялся в полной мере обуздать свои способности, которые были явно обширнее того пламя, окутавшего рану. Заострив внимание на воспоминаниях о самом пламени, в нем снова проснулось подобие того порыва, только в этот раз оно словно говорило о полном подчинении самого огня. Уже неосознанно парень понимал, что способен как исцелять себя благодаря воспламенению, так и оставить восстановление своему организму. Но что же таил в себе тот самый символ на колене парня? Брюнет пока решил отложить дилемму на будущее, хотя бы до приезда к гостям. Сора же думал примерно о том же, только в отношении собственных новообретённых сил и их структуризации. В остальном же его мысли были направлены на реальность, а именно, что ему возможно действительно было бы интересно немного посидеть с другим человеком в виде Ирины. Он сейчас точно не смог бы сказать, почему конкретно ему нужно быть как можно ближе к людям, но подумает об этом мальчишка лишь позднее.       Сейчас же этим двоим предстояло наблюдать за следующим: ушедший наверх Иссей явно должен зайти в комнату и перепрятать украденные диски. Оба переглянулись. Их запланированный прикол наконец пойдет по нужному сценарию. Иссей поднялся, послышались шаги, звук открытой двери и... Тишина. Прошла минута, затем две. Парни уже в унисон разочаровано вздохнули. Неужели этот балбес напрочь забыл о своем сокровище? Стоило им об этом подумать, как на весь дом послышался душераздирающий крик, а потом вновь послышались шаги, быстро перешедшие на бег. Вскоре над лестничным проемом показался сам обладатель визга. Его взбешённый и сердитый взгляд выискивал сорванцов. Но вместо испуга он наблюдал как его младшие братья довольным оскалом любовались результатом своих проделок.       Иссей было хотел кинуться в сторону братьев, но получил подзатыльник сзади. Обернувшись, он увидел недовольного отца, нависшим прямо над ним. Мужчина ещё при первом визге поднялся наверх, и искал сына в комнате братьев, так как дверь там была приоткрыта. — Ты чего орешь? — Скрестив руки, Горо своим видом дал понять, что у старшего неприятность. Иссей осознав, что отцу он точно не расскажет о пропаже, лишь опустил виновато голову.        В итоге после строгих нотаций от отца, Иссей обижено вернулся в свою комнату, принявшись за изначальную цель прихода в свою берлогу. Близнецов, наблюдавших за этим, можно было застать за истеричным смехом. Брюнет, оперившись головой в стену, пытался унять свой смех, в то время как блондин во всю катался по полу. — Я считаю, душевное спокойствие восстановлено, — Уже после того, как успокоился, самодовольно заявил Рикуо, запрокинув руки за голову, и растопырив локти в бока.       Оставшееся на подготовку время Сора и Рикуо потратили на попытки контроля того, что образовалось в их теле. Если бы они сейчас могли это проанализировать и структурировать, то их главные отличия были бы в следующем: они полные противоположности друг друга. Каждый из них становился пассивно сильнее другого, и наоборот. Извечная борьба, которая приведёт лишь к тому, что взбредёт в будущем в их взрослые умы. А сейчас же... — Вот и приехали, — с добродушной улыбкой произнёс Горо, смотря в окно. — Итак, ребятня. Не ссориться, до слёз не доводить и, — почесав рукой затылок, мужчина, чьё лицо понемногу приобретало старческие морщинки, продолжил. — Повеселитесь!       За этим последовал краткий экскурс того, что отец замолвил словечко по поводу их традиции для мистера Шидо. Это, собственно, означало, что пока Горо будет занят работой, Ирина и детишки поедут туда, куда собирались изначально сами Хёдо. Ничего особенного, лишь временный поход в крупнейший парк города, на котором должна была проходить небольшая летняя ярмарка в честь какого-то там предпринимателя Куо. Это уже больше заинтересовало двух мальчишек, и ещё больше угнетало Иссея, что хотел оказаться один на один с дисками чуть подольше.       К концу разговора от двери послышался привычный звонкий звук, оповещающий что кто-то нажал кнопку вызова. Мики Хёдо отреагировала достаточно быстро, ведь тем, кто пришёл, была никто иная как мать Ирины. Помахав ей ещё незадолго до входа на территорию, сама Мики уже была готова встречать гостей. Всё семейство Соры и Рикуо уже стояло в полной боевой готовности к встрече с самыми близкими людьми помимо настоящих родственников.       Дверь открылась и.. внутрь влетел миниатюрный ураган. Ирина набросилась на всех братьев разом, едва ли не повалив тех на пол от огромной толики неожиданности. Один только её голос был громче, чем звук улицы, исходящий из-за двери. Иссея от такого действия едва ли не затрясло, Рикуо же хлопотно выдохнул, а Сора нацепил около-дружелюбную улыбку, пытаясь хоть как-то проявить приветствие. Выходило из рук вон плохо, но приобнять подругу он сумел. Вскоре поток слов приветствия-благодарности-желаний-и-один-только-Бог-знает-чего-ещё подошёл к концу, отчего троица смогла выдохнуть спокойно. — Итак, вы рады?! — с блеском в своих розово-фиолетовых глазах, спросила Ирина.       Сора, уже привыкший к своему резкому приросту к зрению, медленно провёл глазами сверху донизу, примерно оценивая внешний вид девочки. Естественно, её возраст едва ли сильно превышал тот, который был у близнецов, но всё же она одного года рождения с Иссеем. Ростом она была совсем чуть-чуть выше нежели Рикуо, а непоседливость точно была сравнима с Сорой, в моменты его скуки. Жёлтая яркая футболка и тёмно-синие потёртые шорты, внизу которых явно и чётко подмечались детская наивность, бесконечная энергичность и тяжёлые боевые потери после различных игр в зелёных зарослях. То тут, то там с одежды обсыпались небольшой песок и пылинки, после очередной игры на воздухе. Сора отчего-то даже не сдержал искреннюю, но слабую улыбку.       Рикуо же закатил глаза, немного повозмущался резкости движений Ирины, но всё же, ради приличия, приобнял подругу, подражая брату. Иссей же обошёлся обычным кивком и приступил говорить с ней о чём-то, что её не то, чтобы искренне интересовало. К этому моменту взрослые уже договорились обо всех тонкостях и, наконец-то, всю идиллию детей быстро вывели к чёрному автомобилю неизвестной детям марки.       Сора мгновенно оказался у левого окна на заднем сиденье, после него, в середине, села Ирина, а уже только после неё в салон автомобиля ввалился Рикуо, старательно зажмурив глаза и пытаясь не слушать очередной рассказ, предпочитая это сну. Иссей, медленно плетущийся позади, уже было хотел забраться на переднее сиденье, рядом с отцом девочки, но последний быстро умерил его пыл и отправил назад. Уже только после этого строй выглядел следующим образом: Сора — левое окно; Ирина — левая часть центра; Иссея — правая часть центра; Рикуо — правое окно автомобиля.       Когда же ключ зажигания оказался в положенном для него месте, а затем машина начала своё движение, каждый из четырёх детей слегка успокоился, устроился поудобнее и задумался о том, что лишь ему одному известно. Сора прикрыл глаза, перестав смотреть на удаляющиеся деревья и здания за стеклом, и принялся вслушиваться в приглушённые звуки продавливаемого колёсами асфальта, а именно различных мелких камешков и разной другой мелочи, находящейся на дороге. Эти звуки зачастую действительно расслабляли беловолосого, занимая всё место мыслей и, можно сказать умиротворяя душу.       Параллельно с этим младший-Хёдо всё же решил заняться чем-то более полезным, чем прожигание времени в течении поездки. После случая на завтраке он уже примерно понял, что делал не так, и теперь эта ниточка вокруг его души не казалась настолько чужеродной. Медленно циркулируя её по телу, в основном на интуитивном уровне, Сора постепенно становился всё более и более расслабленным, что и помогало притворяться действительно спящим. Его черноволосый близнец иногда бросал странные взгляды на брата, который всем нутром ощущал, что в любой момент может произойти то, что должно было случиться ещё на приёме пищи.       Раздражённо выпустив тёплый воздух из ноздрей, мальчишка всё же приоткрыл глаза. Он бы и продолжил своё занятие, но каждый раз, когда он старался сосредоточиться, происходило нечто странное. Организм стремительно отказывался слушаться своего владельца, вызывая не то слишком сильную жажду, не то изжогу. В обычной ситуации он мог бы это и перетерпеть, однако же оно происходило в случайный момент и было не то, что неприятным чувством, а очень близким к резкой боли. Синие глаза вновь уставились на стоящую перед окнами автомобиля церковь. На деле же половина поездки уже была позади, и Сора даже не заметил этого. Мальчик повернул голову вправо, обнаруживая что в автомобиле был лишь дремлющий Рикуо и более никого. — Эй, — использовав правую ногу в качестве раздражителя, младший-Хёдо пнул по лодыжке своего старшего. — Ты ничего странного не чувствуешь?       Черноволосый старательно пытался игнорировать Сору, на что последний лишь всё больше бесился и стремился обратить на себя внимание. Это, конечно же, на половину состояло из вредности, ведь как его могли вообще игнорировать, и наполовину из всё усиливающегося общего ухудшения состояния. Он ещё этого не осознавал, но единственное, почему он сейчас ещё может разговаривать и двигаться — это его действия в начале поездки, а именно выстроенные из ниточек вокруг души конструкции, по своему свойству и принципу действия напоминая больше вены и капилляры, по которым всё больше и больше протекали струи энергии разной длины.