Инкубация (Хальсин, ф!Тав)

      — Хальсин, ты же любишь детей?       — Люблю, — с лёгкой опаской согласился тот. — А что?       Медвежье чутье говорило ему, что в этом вопросе кроется некий подвох, хотя он в упор не понимал, какой именно.       — Отлично! — обрадовалась Тави, и жестом опытного барда извлекла из-за спины какую-то скрученную во вьюк цветастую тряпку. — Вот тогда, держи.       Хальсин с недоумением осмотрел на протянутый ему сверток. В коконе из пропитанного чем-то алхимическим одеяла покоилось огромное яйцо. Травянисто-зеленое, с красивыми золотистыми прожилками, и почему-то вставленное в железую оправу... Навскидку он яйцекладущих такого вида вспомнить не смог.       — Чьё оно?       — Гитское. Гейл наложил какое-то заклинание для сохранности, но его действие заканчивается, а что дальше с ним делать, никто не знает...       Хальсин положил руку на мягкую, чуть пружинящую скорлупу, пытаясь ощутить жизненные токи. Они чувствовались — глухие и ровные, словно бы где-то накатывала на речную гальку волна.       — Пока что всё в порядке, — сообщил он и всё-таки не удержался от небольшого нравоучения: — Хоть это и не моё дело, но воровство детей — не самый благородный твой поступок. Особенно когда даже не можешь о них позаботиться.       — Вовсе это не воровство было! — искренне возмутилась Тави. — Его в Яслях вообще выбраковать пытались. А мы, вроде как, его... спасли? И даже этой Эстер не отдали... Только ему теперь нужны условия. Особые. А Лаэ'зель говорит, это не её специальность, она даже не уверена, как правильно яйцо снести, не говоря уже о том, как их варши к вылуплению готовят...       Конечно, яйцо было жаль: живое же. Если приглядеться, даже шевеление можно различить... Но Хальсин всё ещё сомневался:       — Я ничего не знаю о разведении гитьянки. Что, если я его убью?       Тави состроила жалобную мордашку — это у неё выходило бесподобно — и похлопала ресницами:       — Ну ты же друид, придумай что-нибудь! Будешь ему приёмным папой... или мамой? Ну, сам решишь.       Хальсин вздохнул. Он понимал конечно, что его друидской натурой сейчас нагло манипулируют, не особо даже стараясь это скрывать. Хотя тех же медвесычей ему выводить уже приходилось...       — Хорошо, — решился он. — Давай попробуем.       Все последующие дни в лагере можно было наблюдать умилительнейшую картину: Хальсин в облике медвесыча, свернувшись клубком на толстой моховой подстилке, старательно грел своим пузом гитское яйцо.