Паучий случай (ф!гг, Карнисс, Астарион)

      Всё началось с прозвучавшего в бою крика: «Бейте его понежнее и не повредите лапки!..»       Хотя нет. На самом деле всё началось гораздо раньше — при первой встрече отряда с Карниссом, когда молчаливая, вечно угрюмая двергарка разом оживилась и принялась разглядывать драука так, словно он был какой-то особенной прелестью. Тот ответил ей взаимностью: наклонился ниже и уставился в упор. Лунные блики в его фонаре хаотично плясали, паучьи глазки моргали вразнобой.       Они разглядывали друг друга минут десять — за это время окружающие успели поудивляться, понервничать, пошептаться и даже немного поскучать. А затем двергарка самой себе кивнула и уронила одно короткое, ёмкое:       — Хочу!..       Тогда никто не понял, к чему это было. Но когда она пристроилась в голове их маленького каравана и начала совершенно непрозрачно драуку намекать: «Абсолют и так всегда с тобой, а с нами веселее!», и «откормлю тебя, обустрою отдельную пещеру, сам уходить не захочешь!», её соратники узнали знакомый мотив. И вздрогнули.       — Она же это не всерьёз? — Уилл с надеждой посмотрел на остальных. — Скажите мне, что это такое двергарское чувство юмора...       Оказалось, вполне всерьёз: Карнисса всеми правдами и неправдами пытались затащить в лагерь, на правах зверушки или компаньона — неясно. Сначала уговорами и обещаниями свежей вкусной крови и уютной тенистой пещерки — драук был крепок в своей вере и предсказуемо не согласился. Потом в ход пошли приманки и заклинания. Тоже безуспешно. Но гордая дочь Подземья сдаваться не собиралась. В какой-то момент она родила гениальную в своём идиотизме идею: чтобы Гейл превратил драука в какую-нибудь зверушку, а Хальсин — подманил в лагерь чарами для пугливых животных... Те сначала покрутили пальцем у виска, но решили, что связываться с душевнобольной себе дороже, поэтому просьбу-приказ выполнили.       И это даже сработало! Правда, Карнисс всё равно скоро очнулся и с паническими воплями «моя королева, мы не виноваты!» сбежал, снеся по пути пару палаток и расшвыряв сундуки...       Были и другие попытки — и после одной из них Карнисс, к тихому ужасу окружающих, остался в лагере. То ли какими-то неведомыми путями удалось убедить его, что такова воля Абсолют, то ли драук просто устал сопротивляться неизбежному.       Астарион ревниво косился на Карнисса и тихонько ворчал, что два кровопийцы в команде — уже излишество, и вообще, он гораздо симпатичнее. Гейл разрывался между явным отвращением и неявным желанием редкое создание изучить. Лаэ'зель вслух рассуждала, какое симпатичное из него получится чучело... В общем, никому кроме двергарки драук решительно не нравился. И когда отряд сошёлся в схватке с Кетериком, а Карнисс, взбесившийся от ментальных воплей Абсолют, бросился того защищать, все только выдохнули: ну наконец-то! Наконец-то появился повод избавиться от этого восьминогого кошмара!..       Однако дварфийское упрямство не зря славилось на весь Фаэрун. Добивать обезумевшего драука никому не разрешили — только оглушить. И непременно ласково!       — А теперь тащим его в лагерь! — приказала двергарка, умело стреноживая паучьи лапы веревками. — Больше уж он никуда от меня не денется...       Если кто-то всё ещё надеялся, что проблема сама собой тихо рассосётся, то сейчас эта надежда умерла.       — Послушай, дорогуша, а нам точно нужно это полоумное чудовище? — Астарион неприязненно разглядывал бесчувственного драука.       — Я же не спрашиваю, точно ли нам нужен ты! Чем он вам всем так не нравится, не понимаю. Голосить про Абсолют он больше не будет, нашего друга из Призмы я уже уговорила помочь... Что? Ну что вы на меня так смотрите? У нас и так балаган с бардами и друидами, кому помешает мой драук?!       Аргумент про балаган был неотразим. Но Астарион, так и не смирившийся с конкурентом, озвучил за всех наболевшее:       — Откуда у тебя вообще такая любовь к паукам? Я думал, только дроу по ним с ума сходят...       — В детстве у меня был стидер. — Во Вратах Балдура таким тоном девушки из хороших семей говорили «у меня был пони». — Сучил лапками почти так же. Очаровательная была тварюшка... И злобная, конечно. — Мечтательная улыбка на сером лице смотрелась пугающе. — Очень я любила его пришпорить и пустить галопом, чтобы кусал всех, кто подвернётся...       — И что стало с этим твоим... стидером?       — А... — Двергарка отвлеклась от милых её сердцу воспоминаний и тут же поскучнела. — Его съели. Во время гона, полез к призовой самке, ну и... не успел вовремя убежать. Но, по крайней мере, он умер счастливым.       Она критически оглядела свою добычу и бодро заключила:       — По-моему, драук ничем не хуже! Он даже говорить умеет. И ездить на нём наверняка удобней...       Лапы Карнисса, который по всем признакам должен был быть без сознания, дрогнули, как будто несчастный драук надеялся потихоньку уползти.       Кажется, он не испытывал иллюзий относительно своей дальнейшей участи.